Два барона (СИ). Страница 9

Селифан — тот просто сел, по-русски широко, положив локти на подлокотники, и с любопытством уставился на карту Крыма, развёрнутую на стене.

Врангель выдержал паузу, давая гостям освоиться, и перевёл взгляд на Магеля.

— Господин барон, я искренне признателен за ту помощь, которую вы уже оказали нашей армии. Три транспорта с вооружением и продовольствием — это не просто слова благодарности, это реальное подспорье. Но, как вы понимаете, положение наше остаётся крайне тяжёлым. Красные не дадут нам передышки. Мне нужно знать: могу ли я рассчитывать на продолжение поставок? И, если да, то в каких объёмах и на каких условиях?

Магель чуть улыбнулся.

— Господин главнокомандующий, я именно для того и пришёл сегодня, чтобы обсудить с вами перспективы нашего сотрудничества. Фонд, который я представляю, заинтересован в том, чтобы русская армия — ваша армия — удержала Крым. И потому мы готовы расширить помощь. О военной стороне расскажет полковник Кемаль.

Турок подскочил, но сабелькой махать не стал.

— Господин главнокомандующий, господа! Я имею честь сообщить, что для оказания содействия вооруженным силам Юга России Фонд готов направить Интербригаду имени Симона Боливара. — предваряя вопрос Врангеля, он поднял руку:

— В состав Интербригады входят три батальона пехоты. Танковый батальон. Артиллерийский дивизион. Авиационный отряд. Кроме того, службы обеспечения — транспортный отряд, медицинский отряд, и так далее. Общая численность Интербригады — четыре тысячи человек. Содержание Интербригады полностью обеспечивает… Фонд, — перед словом «Фонд» он сделал коротенькую паузу. Едва заметную, но Врангель уловил.

— Интербригада действует как самостоятельная боевая единица, находится в распоряжении Главнокомандующего, оперативное командование ею осуществляю я или мои заместители, — продолжил турок.

— Танковый батальон? — Врангель к танкам относился трепетно. Если бы у него год назад был танковый батальон…

— Тридцать два танка, господин главнокомандующий. Сделано в Америке. По французской лицензии. Тот же Рено FT, с некоторыми усовершенствованиями. Америка произвела тысячу танков, а война возьми, и закончись. Вот… Фонд (опять крохотная заминка) и закупил танки. На пробу, — и, упреждая вопрос, полковник продолжил:

— Авиаотряд — три эскадрильи по десять аэропланов. Германских. «Фоккеры» и «Юнкерсы». Артиллерийский дивизион — три батареи по восемь орудий, тоже германских.

— Но из кого сформирован личный состав?

— О, это опытные солдаты. Все как один добровольцы. Американцы, германцы, испанцы, турки, японцы.

— И почему же они готовы умереть за наши идеалы?

— Позвольте, генерал, с чего вы это решили? Они вовсе не собираются умирать за ваши идеалы. Они здесь для того, чтобы противник умирал за собственные идеалы. Однако пленных будем брать, не сомневайтесь. Сегодня пленник, завтра соратник, принцип Сунь Цзы

— Ну да, ну да… — пробормотал Врангель. У него вдруг закружилась голова.

— На передислокацию Интербригады на Крымский полуостров понадобится десять дней. Если вы, господин барон, согласитесь на её размещение и участие в боевых действиях.

В турке было что-то неправильное. Нет, скорее, непривычное. Он явно не учился в Николаевской академии Генерального Штаба. Он вообще производил впечатление подпоручика. Впрочем, сейчас повсюду смутные времена, времена, когда ефрейторы командуют дивизиями. И ефрейторы не те, и дивизии не те…

— Слово имеет профессор Сент-Ив, — объявил барон Магель.

Негр встал. Да, высокий, не отнимешь.

— Сегодня война идёт не за территории, как таковые, — начал профессор глубоким, бархатным баритоном. — Сегодня война идёт за ресурсы, и главный из которых — народ. За кем пойдет народ в конечном итоге, тот и победит. Именно народ — источник военного успеха, он поставляет продовольствие вооружение, и, самое главное — солдат. Россия — страна аграрная, большинство жителей — крестьяне. О чем мечтает крестьянин? О земле. Большевики своим указом о земле сразу захватили инициативу. Земля крестьянам, вся и навечно — что может быть прекраснее? Но! — профессор поднял палец. Указательный. К потолку. — Но землю-то крестьянам дали, что да, то да..Но всё, выращенное на ней, отбирают. Называется это, как вы знаете, «продразверстка». На продразверстку крестьяне ответили сокращением посевов: нет смысла трудиться, если продукт труда отбирают безвозмездно. На сокращение посевов большевики ответили увеличением размеров продразверстки. Возьмём, для примера, Тамбовскую губернию. Размер продразверстки на этот год определен в одиннадцать с половиной миллионов пудов зерна. По утверждениям британских ученых, урожай по все губернии не превысит двенадцать миллионов пудов. То есть население не только останется нищим, население обречено на голод. И это, разумеется, касается не только Тамбовской губернии. Голод неизбежен, суровый, жестокий, вплоть до людоедства. Осенью начнутся бунты, мужики возьмутся за вилы, топоры, а больше за винтовки. На это время крестьянство станет основным врагом большевиков. Но против регулярной армии не помогут и винтовки. Бунты будут топить в крови — самым жестоким образом. Это отвлечет силы с фронта. Далее. На польском фронте у большевиков дела идут с переменным успехом, но осенью их положение ухудшится. И потому осень для большевиков — критическое время. Помимо собственно военных приготовлений, крайне важно нейтрализовать, а лучше бы склонить на свою сторону крестьянство. Оно, крестьянство, консервативно, и верит не в завтрашний день, а в день вчерашний. Настоящее же для них нехорошо. «Красные придут — грабят, белые придут — грабят, куда крестьянину податься?» — последнюю фразу профессор произнес плаксивым рязанским говором.

— Мы крестьян не грабим, — не выдержал Врангель, хотя поначалу и не хотел перебивать негра. — Конечно, реквизиции неизбежны, но мы всегда расплачиваемся с населением.

— Положим, не всегда, но не в этом суть, — профессор положил на стол «колокольчик». — В февральские реквизиции этого года за пуд пшеницы крестьянин получал тысячу рублей билетами Государственного Казначейства Вооруженных сил Юга России. Но уже сейчас, в апреле, что он может купить на эти деньги?

— Мы собираемся повысить закупочные цены, — ответил Врангель.

— Да, я знаю. В Лондоне заказаны новые банкноты, не отстаёт и Феодосия, но доверие к этим деньгам небольшое. Беда общая — вот советские деньги, «совзнаки», десять тысяч рублей одной бумажкой, — и профессор положил рядом с колокольчиком бумажку в красных тонах. — И это не предел, большевики готовят выпуск купюр в миллион рублей. В Германии всё впереди, но и там будут тысячные и миллионные купюры. Да что миллионные, миллиардные, триллионные — годика этак через два-три!

Странно, но Врангель поверил Сент-Иву. Тот не убеждал, а просто информировал, как и полагается профессору. Волга впадает в Каспийское море, в Германии будет триллион одной бумажкой.

— Но и Германия, и Совдепия — это ладно. Это не ваши заботы, господин барон. Ваши заботы — это юг России. Что делать, ке фер?

— Так что? — спросил Врангель.

— Вернуться к деньгам старым, — и профессор поверх бумажек положил монеты. Одну — на «колокольчик», другую — на большевистскую купюру.

— Это — рубли. Первый отчеканен в правление Николая Павловича, второй — Николая Александровича. Их разделяет век, но и первая, и вторая монета содержит 4 золотника 21 долю чистого серебра Восемнадцать граммов в метрической системы. В отличие от денег бумажных, эти деньги не обесцениваются. Серебро есть серебро, неважно, какое тысячелетие на дворе. Потому их принимают и в Ялте, и в Москве, и во Владивостоке, и в Бухаре. В тринадцатом году пуд пшеницы стоил в Ялте рубль. Если вы сегодня при реквизиции — да, без них в военное время никак, — будете давать крестьянину за пуд пшеницы не «колокольчик», а серебряный рубль, уверен, что он, крестьянин, будет ворчать, не без того, но расстанется с пшеницей без особого сожаления. Или, например, входит отряд в село, располагается на ночевку, а утром расплачивается и за съеденное, и за выпитое серебром. Что тогда?