Запретная страсть снежного лорда (СИ). Страница 3

— Что же… — я подалась вперёд, — вы раньше сталкивались с этим?

Дед слегка поразмыслил, будто пытался вспомнить всё, что знает о метках истинности.

— Феномен истинных пар не так уж распространён, чтобы я был в курсе всех нюансов. Это скорее свойственно лордам Расколов. Рядовым же наездникам — лишь изредка. Я за всю свою жизнь знал всего одного всадника, у которого была истинная пара, — осторожно пояснил он. — Однако тому, что твоя метка вновь проявилась, не может быть иного объяснения. Уверен, снадобья тут ни при чём.

— Тогда хорошо бы, чтобы метка вновь погасла, — с равнодушным видом я вернулась к завтраку.

Никакой тяги к Люциану, против той, что была раньше, сейчас не чувствовала. Теперь метка была для меня лишь раздражающим обстоятельством. Погасла — и ладно. Лучше бы так оставалось и дальше.

— Нет уж, — возразил граф. — Нам нужно этим воспользоваться. Я сообщу Люциану и его семье. Пусть прилетит сюда и своими глазами увидит, что он был не прав, и твоя метка на месте, а значит. и его снова проснётся, нужно просто подождать.

— Вы серьёзно⁈ — я вновь брякнула приборами о тарелку. — Он вытер об меня ноги!

— Теперь у тебя появилась возможность пристыдить его, — продолжил гнуть свою линию дед. — Пусть принесёт официальные извинения за тот скандал, что он поднял. И женится, как и планировалось!

— Ну, нет уж! Лучше свинопас, чем Люциан! — моё смирение на этом полностью иссякло.

— Все могут ошибаться! — взгляд графа снова заледенел. — Вы наконец можете выслушать друг друга. Я напишу ему сегодня же!

Вот и зачем? Зачем я показала ему метку? Новый план деда выглядел гораздо хуже предыдущего!

Дэриан

Удивительно, никогда раньше метель не мешала мне спать, а сегодня я не мог сомкнуть глаза полночи оттого как громко и даже зловеще завывало снаружи. В дополнение к этому куча самых разных мыслей не давала мне улечься спокойно — меня будто бы мучило одно незаконченное дело, но я старательно гнал от себя осознание того, какое именно.

Потому что это неправильно. Я не должен этого чувствовать и не должен думать о том, как одна невыносимая розововолосая девица добралась до поместья своего дедушки.

Наверняка отлично.

Правда, буря, которая билась в стёкла бесконечным потоком снега, пыталась убедить меня в обратном.

И стоило только мне наконец сомкнуть веки, как наступило утро. Почему так быстро⁈ Я сполз с кровати, на ходу надевая рубашку, дошёл до окна — ветер немного унялся, но мело всё равно так, что из моей комнаты не было видно противоположную часть замка.

Как ни крути, придётся лететь в дозор. В такую погоду падшие становятся особенно активными и норовят под прикрытием плотного снегопада забраться вглубь человеческой территории.

Хуже, если из Раскола появятся летающие твари — тогда и на гарнизон нападут, ничего удивительного. Так что проверка необходима, как ни хотелось остаться в укрытии надёжных замковых стен.

Но прежде чем лететь в долину, следовало кое-что закончить. И сделать это лучше самому. После завтрака спустившись в кабинет, я забрал со стола секретаря солидную стопку заполненных Мирандой таблиц и устроился у себя. На составление наглядной диаграммы пришлось потратить почти два часа — но теперь вся обстановка в гарнизоне на протяжение нескольких лет стала мне совершенно ясна.

Я сверил график с тем, что лично составил по всем годам моего пребывания в Драконьей Скале — и мне всё стало предельно понятно. Последние месяцы подозрения терзали меня не зря — картина складывалась не самая благоприятная. Пожалуй даже, удручающая.

Всё дело в том, что во время службы моего предшественника случилась вспышка Раскола — это совершенно точно задокументированный факт. Я тогда был ещё слишком мал, но уже во время обучения, читал о ней в хрониках, и сам лорд рассказывал мне об этом, когда я прибыл под его командование для прохождения положенной службы.

О возрастании предшествующей вспышке активности Раскола говорило прежде всего увеличение количества падших, которые лезли оттуда и норовили добраться до людского жилья. А ещё — усиление их агрессии. В такие моменты они способны без малейшего проблеска страха напасть на дракона, хоть в обычное время стараются их сторониться.

Так вот сейчас наблюдалась именно такая ситуация. Все признаки почти точь-в-точь совпадали, даже численность падших, которых мы старательно отмечали в журналах, приближалась к опасной. Как было перед вспышкой.

А это очень неприятное явление. Вспышка может выжечь всё живое вокруг на огромном расстоянии от Раскола. В случае Ледяного Раскола всё будет заморожено на многие годы без возможности вернуться к нормальной жизни.

Сдержать вспышку можно — если во главе гарнизона стоит сильный Хранитель вместе со своей призванной парой. Тогда она проходит почти незаметно для тех, кто находится вне гарнизона.

Но размышляя над этим, я неизменно возвращался к мысли о том, что в нынешнем положении Ядро не выдержит всплеск. Под удар попадут все близлежащие города, а может волна докатится и до столицы.

Чего уж говорить о том, что в Драконьей Скале никто не выживет — замок примет на себя самый сильный удар.

Инспекция собралась сюда не зря — в Эверхарде тоже что-то подозревают.

Я вспомнил о Габриэль — и всё внутри содрогнулось. Что-то словно отворачивало меня от неё, как-то смутное предчувствие, которое я пока никак не мог расшифровать. И в последнюю неделю это неприятное ощущение только усилилось.

Не хотелось думать о том, что это конец. Но всё говорило именно об этом.

И если я срочно что-то не предприму, то не успею ничего исправить.

А значит, мне придётся запросить санкцию императора на ещё один призыв пары. Иного выхода нет.

С этой мыслью, поворачивая её так и эдак, я спустился во двор. Наездники, назначенные на сегодня в дозор, уже ждали меня, их слегка занесло снегом. Увидев меня, они зашавелились, встряхнулись, а затем расступились — и посреди двора приземлился вызванный мной чуть раньше Смерч.

— Сегодня недолго, — распорядился я. — Мне не нужно, чтобы вы переохладились.

Я натянул капюшон на лоб и забрался на дракона. Тот помотал головой, будто был чем-то очень недоволен. И в общем-то я понимал, чем именно — ему не нравилось отсутствие леди Блэкторн. Он не мог сказать мне об этом прямо, человеческим языком, но его разражённые импульсы, похожие на те, что раньше были связаны с ней, доходили до меня очень отчётливо.

Он упрекал меня в том, что мы не полетели за ней, что не забрали обратно. Возможно, будь погода лучше, он уже помчался бы за ней сам — и пришло бы вновь вызволять её из пещеры.

И я не мог объяснить ему, что у людей всё гораздо сложнее. Что я женат, а её репутация уже пострадала, и моё внимание навредит ей ещё больше. Он не поймёт. И мне оставалось лишь надеяться на то, что разлука рано или поздно успокоит его.

Да и меня заодно.

— Не ворчи, — бросил я ему вслух. — Она не вещь, у неё своя жизнь.

Смерч дохнул льдом. Мы взлетели и сделали круг над гарнизоном, наблюдая, как поднимаются в воздух остальные всадники. Отточенный порядок радовал глаз, всё проходило ровно, как обычно.

Один дракон поднялся на нашу высоту, другой. И вдруг — вспышка. Резонар на груди первого ящера хрустнул так громко и отвратительно, будто у меня внутри сломалась кость. Брызги кристалла разлетелись в стороны. Дракон качнулся, всадник подал мне сигнал о чрезвычайном происшествии и начал снижаться.

Что ж, так бывает…

И тут — снова хруст. И ещё!

Резонары в креплениях словно взрывались сами по себе. Их осколки сыпались вниз вперемешку со снегом. Всадники один за другим вынуждены были возвращаться в замок, пока связь с ящерами окончательно не разорвалась.

— Что происходит? — пробормотал я.

Да, выход резонаров из строя — дело вполне обычное. Это случается время от времени. Но чтобы рассыпались кристаллы сразу нескольких наездников одновременно — такое я видел впервые!

Прошло, кажется, всего несколько мгновений, и мы со Смерчем остались в небе одни.