Паулина. Начать сначала (СИ). Страница 10

— Ну, раз так… Идем, есть мужская работа, — махнула ему рукой и пошла в сарай.

Вытащив оттуда старое деревянное ведро, нашла к нему крышку и протянула ведро Торину.

— Вот, надо в этом месте вырезать отверстие. Примерно вот такого размера, — обвела пальцем предполагаемый контур.

— Это ведро, — с улыбкой произнес парень, — зачем в нем дырка?

— Много будешь знать, плохо будешь спать. Если вызвался помогать — помогай. А нет, так я и без тебя справлюсь, — попыталась отнять у него ведро, но он держал крепко.

— Да сделаю я, чаво сразу злишься, — весело произнес, нежно взглянув на меня.

А вот этого мне не надо! Еще не хватало! У меня и без того проблем выше крыши, уж точно сейчас не до внимания парней. А уж тем более таких, как Торин. Уверена, родители его уже приглядели невесту, и я точно не подхожу под их критерии.

А плохая слава мне ни к чему. Еще не известно, сколько мне тут жить. Может всю жизнь придется.

— Ну, вот и делай, — скомандовала я, — вечером принесешь, поставь у сарая.

Не такая уж и сложная там работа, если бы у меня был нужный инструмент, сама бы вырезала. Ну, не «Дружбой» же мне пилить ведро.

— Да, и в бочку воды бы натаскать, — после полива огорода воды в ней сильно поубавилось, а раз у него полно времени, вот пусть и займется.

В общем, заняться мне было нечем, дети спали, ведро отдала в хорошие руки… А завтра в город…

Подхватила корзину и пошла к реке. Хотела прихватить с собой лопату, но побоялось, что это будет выглядеть странно, поэтому снова буду копать руками. Чего время зря терять.

В общем, вторую корзину картошки перла уже из последних сил. И только подходя к дому, вспомнила, что не предупредила детей о своем уходе. Рванула к дому со всех ног, откуда только силы взялись.

Уже приготовилась к плачу…

— Ты снова пропала, — грустно посмотрела на меня Альма, когда я ворвалась в дом.

— Прости. Вы спали не хотела вас будить. Я там снова картошки принесла, — устало опустилась на лавку, стараясь успокоить дыхание и бешено стучавшее у самого горла сердце.

— А я больше не плакал, — прижался ко мне Альб, задрав вверх улыбчивую мордашку.

— Да ты у нас настоящий мужчина, — ласково потрепала его по голове и заметила, как улыбнулась Альма.

— Ну, что, ужинать и готовиться ко сну? — поднялась с лавки, — Альма накрывай на стол, я пойду картошку в огород отнесу. Нужно сегодня досадить оставшиеся лунки, остальное спустим в подпол.

Это была последний участок свободной земли, который ушел под картошку. Хотелось бы побольше, но и это не плохо. Именно поэтому я решила не выкапывать больше у реки, оставить до осени. Вырастет, а уж потом мы забьем ею подпол.

— Завтра я еду в город, справитесь без меня? — с тревогой спросила, посмотрев на Альму.

— Не переживай. Справимся, вона у нас еды сколько, — кивнула в сторону печи, — Еще дня на два хватит.

— Надеюсь, я вернусь уже завтра к вечеру, — в лучшем случае. Не хотелось бы оставаться в городе на ночь.

Глава 12

Глава 12

Встав рано утром, приготовила завтрак. Часть отварной картошки почистила, потолкла и добавив в нее несколько перепелиных яиц, сделала лепешки. Обжарила их на чугунной сковороде до румяной корочки.

Единственное, что мне не нравилось, топить печь в доме, чтобы что-то приготовить или разогреть. Сейчас лето и в доме, где нет окон, а тем более, нет возможности их открыть, слишком жарко. Нужно с этим что-то делать.

Накрыв на стол, достала рюкзак и вытащив из него бумаги переложила их в сундук. А вот на кристаллах зависла… Может попробовать продать их в городе? Отложила несколько штук в сундук, а в рюкзак закинула парочку, вместе с боярскими нарядами и бурдюком с водой.

Ребятня проснулась, только почуяв запах ароматной еды. Судя по довольным моськам, мой завтрак пришелся всем по вкусу, даже мне.

— Вот, возьми в дорогу, — я уже собралась выходить, когда ко мне подошла Альма, протягивая узелок, — Там картошка отварная и лепешки.

— Спасибо, моя хорошая, — искренне поблагодарила я, сама ведь даже не догадалась взять с собой перекус.

— Ты не беспокойся, с нами все будет хорошо, — заметив на моем лице тревогу, заверила малышка.

Я бы могла попросить их быть осторожными и не уходить далеко от дома. Но ведь жили они без меня, да и Альма вполне разумный ребенок.

Я вышла на крыльцо, а там… стояло ведро с аккуратным отверстием, точно с таким, как я и просила. Заглянула в бочку, а она была наполнена под завязку.

— Вот и славно, — подхватив ведро, сунула его в сарай и помчалась к дому старосты, а точнее к колодцу, где мужики уже загружали последний товар в телеги.

— А, вот и Паутинка наша, — пробасил староста.

Паутинка, значит, ну-ну…

Мужики поглядывали на меня недоверчиво, но мне все равно, я — то их тоже пока не знаю, даже вон староста пока не вызывает у меня доверия.

Четыре полных телеги, управляемые мужиками, двинулись в путь. Я села в ту, которой управлял староста, судя по запаху, он вез в город на продажу солонину и еще, какие-то продукты.

— А долго до города ехать? — спросила, оглядываясь по сторонам, когда мы проезжали мимо той части деревни, где я еще ни разу не была.

— Ежели в дороге ничего не случится, то к полудню будем уже тама, — понукая лошадку, бросил староста.

— А не поздно, к полудню? — я же хотела еще пройтись по лавкам или что там у них есть.

— А чаво поздно? До вечеру торгуют, да и покупатели обычно ближе к полудни тянутся. Любят они тама поспать. Город — не деревня, — лаконично произнес Ермей.

— А лавки там есть? — уже прикидывая, куда зайти первым делом, спросила я.

— Лавки! Посидеть чёли где? — повернулся ко мне староста.

— Да, нет. Где готовыми изделиями торгуют. Ну, одежда, обувь…

— Лавки, хм-м, не слыхал. Все с телег, да повозок. Продал, да уехал. А одежу и обутки искать надоть. Можа у старьёвщиков поспрошать. А ежели новое, так искать надо или самой шить, да у баб заказывать.

— А старьёвщики эти… они принимают старую одежду? — если нет лавок, может им сдать платья.

— Принимают. Токма жадные они до жути. Надо уметь с ними торговаться. А ты чаво такого сдать-то хочешь? — с любопытством поинтересовался мужчина.

— Да одежду старую, может монетку удастся за нее выручить, — пожала плечами, заметив на себе прищуренный взгляд.

— А… Ну, попробуй, можа и выйдет чаво из твоей затеи.

Запахи, долетающие до моего носа из прикрытых корзин, будоражили обоняние и вызывали аппетит. Развязав рюкзак, достала узелок и вытащив одну лепешку, стала уплетать, глазея по сторонам. Мы выехали на главную дорогу, ведущую в город.

Я даже не подозревала, что она такая… оживленная. Хотя дорога — сильно сказано. То яма, то канава. Я только наклонила бурдюк, собираясь хлебнуть воды, как на первой же кочке, чуть не подавилась, а вода теперь стекала с моего хоть и старенького, но вполне себе чистого платья.

— Ты бы поаккуратнее, — пытаясь сдержать смешок, бросил староста, — с водой.

— Ничего, не сахарная — не растаю, — стряхивая остатки воды с груди, буркнула я.

— Сахарная… Эка. Слова у тебя мудреные, — покачал головой староста.

— А тут всегда так оживленно? — наблюдая за телегами, спросила Ермея.

— А то ж. Завсегда. Дорога-то одна от столицы и до самого моря…

— Здесь и море есть? — удивленно захлопала глазами, провожая «богатую» повозку, поравнявшуюся с нами. Это была та же телега, только немного улучшенная, с облучком для кучера и с сидениями для пассажира. На экипаж не тянет, но очень близко.

— А как же! Ты откеда явилась, что про море — то не знаешь?

— Да, издалека, — махнула рукой.

— То-то я гляжу, говор у тебя не нашенский, — хмыкнул староста.

— А столица далеко? — поинтересовалась на всякий случай.

— Далече… Почитай, два города проехать надо. Вот Данск, куды мы едем, а тама еще и Онай…

— Ермей, что-то я не видела ни одного постоялого двора, сколько мы уже в пути, — раз дорога одна и такая оживленная, то по любому должны быть и гостиницы.