Месть графа Эберлин (ЛП). Страница 12

«За день удачи и лучшей судьбы», — сказал Хорнкасл.

«За удачу и судьбу!» — провозгласили все мужчины.

Четверо мужчин говорили о перспективах охоты завтра в обширных лесах вокруг Тибер-Парка. Лакей — Руперт, Ричард, Тобин едва мог запомнить их всех — внёс блюдо и поставил его на буфет. Он снял крышку, чтобы показать небольшие кусочки ветчины и сыра.

Мужчины угощались едой, когда появился Карлсон и поклонился. «Прошу прощения, сэр, но у вас посетитель».

Тобин взглянул через плечо на Карлсона. «Это Маккензи? Проводите его».

«Это леди Эшвуд».

Тобин замер.

Лорд Хорнкасл низко свистнул. «Леди Эшвуд, — сказал он, ухмыляясь, — такой прекрасный образец женской красоты, какой мне посчастливилось видеть. Некоторые считают ее кузину-шарлатанку более красивой из них двоих, но я голосую за леди Эшвуд».

«Леди Эшвуд, здесь?» — сказал Сибли, нахмурившись. — «Вот это дерзость».

Тобин едва знал, как это назвать. Он сказал Карлсону: «Вы можете сообщить леди Эшвуд, что я в настоящее время не в состоянии ее принять».

Болге от души расхохотался. «Я бы возрадовался тому дню, когда я смогу позволить себе роскошь отказать прекрасной женщине».

«Что нового от Черити?» — спросил Тобин Болге, меняя тему. Он сел, пока Болге рассказывал ему о своем визите к сестре Тобина.

Но мгновение спустя вернулся Карлсон.

«Что еще?» — нетерпеливо спросил Тобин.

«Прошу прощения, сэр, но леди отказывается уйти».

От этих слов Болге разразился хохотом, Хорнкасл и Сибли выглядели потрясенными. Для леди и так было скандально навещать джентльмена, но чтобы она еще и отказывалась уходить — это было неслыханно.

«Как она может отказываться?» — спросил Тобин, усмехнувшись реакции Болге. «Я не желаю ее принимать».

«Она просит передать, что будет оставаться в главном холле, если потребуется, но она не уйдет, пока вы не встретите ее как джентльмен, который должен поступать с леди».

Болге хлопнул Хорнкасла по спине. «Вот это наглость!» — провозгласил он.

«Ирландские женщины!» — возмутился Хорнкасл. «Им стоило бы поучиться правильному женскому поведению, а?»

Тобин подумал, что ирландские женщины могли бы научить Хорнкасла смелости. Он вздохнул. У него действительно не было никакого терпения на это — он был в хорошем настроении, готов к небольшой игре и хорошему ужину. «Прошу прощения, господа. Это займет всего лишь мгновение».

Они засмеялись. «Бог во небесах, я пойду вместо тебя, если ты находишь это таким болезненным!» — весело крикнул ему вслед Болге.

Когда Тобин вышел, его любезная улыбка быстро исчезла. Он направился по коридору к холлу, намереваясь выпроводить ее, как бездомную кошку. Но, когда белый мраморный холл появился в поле зрения, он увидел ее, стоящую посреди круга с замысловатой черной буквой "T P". Она выглядела почти неземной в своем лазурном плаще и капюшоне. Все еще было сыро; дождь усилился. Дверь за ней была открыта. Тобин подошел к двери и закрыл ее, затем повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Капюшон обрамлял ее прекрасное лицо. Она опустила взгляд, как будто собиралась с духом, и темные ресницы резко выделялись на бледном цвете ее кожи. В голове Тобина мелькнуло мимолетное видение Лили, лежащей обнаженной в постели, с закрытыми глазами, как сейчас.

Он сложил руки за спиной и сжал их изо всех сил, чтобы подавить эти мысли. «Я не желаю вас принимать, Лили. Почему же вы все еще здесь?»

«Да, ваш дворецкий ясно дал понять, что вы не желаете меня принимать, но мне все равно», — сказала она. «Ибо я больше не собираюсь есть копченую сельдь».

Будучи готовым к битве, упоминание о копченой сельди застало его врасплох. «Простите?»

«Вы меня слышали», — запальчиво сказала она и откинула капюшон с головы, приближаясь к нему. Нельзя было ошибиться в ее гневе или презрении, что Тобин посчитал ироничным, учитывая то, что она сделала с ним. Она остановилась перед ним, запрокинув голову. «Я думаю, что в своем рвении увидеть меня поверженной, вы забыли, что я не живу одна в Эшвуде. Есть много других душ, которые зависят от него, и когда вы наказываете меня, вы наказываете их всех. Когда вы пытаетесь заморить меня голодом, вы морите голодом их — мужчин, женщин и детей, не совершивших против вас никакого преступления!»

В ее глазах заблестели слезы, и Тобин улыбнулся вопреки себе. «Я никого не морю голодом».

«О, разве нет? Тогда я полагаю, вы набиваете свою утробу всей этой рыбой», — воскликнула она горячо, дико жестикулируя в его сторону.

«Ага», — сказал он, и его осенило. «Мы построили временную плотину», — сказал он с беззаботным пожатием плечами.

«Уберите ее».

Тобин усмехнулся. Она была чертовски обольстительна со своими сверкающими глазами и ярким румянцем, но если она думала, что сможет что-либо ему приказать: «Когда мы поймаем достаточно, чтобы пополнить озеро, мы откроем плотину. Будьте уверены, я не намерен превращать Тибер-Парк в озеро».

«Это неприемлемо».

«Но тем не менее правда. Теперь вы можете уйти».

«Вы думаете, что у меня нет средств, чтобы остановить вас. Однако у меня они есть».

«И что это?»

Ее глаза сузились. «Вы увидите».

Тобин ухмыльнулся. «Мадам, я провел много времени за игровыми столами, и я знаю, когда кто-то блефует. И у вас это получается очень плохо. Но вы можете делать все, что вам угодно, для меня это не имеет никакого значения. А теперь будьте доброй соседкой и вернитесь на свою сторону забора».

Если бы взгляды могли убивать, он уже лежал бы на полу. «О, нет», — сказала Лили, ее голос дрожал от гнева. «Вы не отвернетесь от меня. Я поражаюсь глубине вашей жестокости, Тобин. Я не сделала ничего, что могло бы оправдать такое гнусное обращение».

«Вы хотите сказать, кроме как надеть веревку на шею моему отцу?»

Лили ахнула, и румянец на ее щеках внезапно побледнел.

«Прошу прощения, вас это задевает?» Его мало волновало, если это так.

«Всеми святыми, ваш отец сам надел эту веревку себе на шею. Не я привела его в Эшвуд в ту ночь — это сделал он. Я лишь увидела его и сказала, что у меня есть — как бы сильно вы ни хотели верить в обратное».

Тобину пришлось отвести взгляд и подойти к двери. Он открыл ее, не обращая внимания на хлещущий дождь. «Я не намерен обсуждать с вами прошлое».

«Ваше желание наказать меня — это бесстыдная месть, не более того. Но разве вы не видите сквозь свою ненависть ко мне людей Эшвуда? Разве вы не видите, что когда вы отнимаете у меня Эшвуд, вы отнимаете у них средства к существованию? Вы же не можете привезти их всех в Тибер-Парк».

«Почему бы и нет? Мое поместье довольно большое. Всегда найдется место для большего количества персонала».

«Неужели? Вы привезете Люси Тафт в Эшвуд тоже? Она сирота, и я уверяю вас, она не представляет для вас никакой полезной цели. Но куда ей еще идти?»

«В Ирландию», — коротко сказал он. «Она сказала мне, что собирается туда. Разве это не так?»

Лили издала звук разочарования. «Тогда что насчет Линфорда? Он стар, как мир! Что он будет делать, служить в качестве младшего дворецкого вашему человеку? А что насчет нашего егеря, мистера Беверса? Он родился и вырос в коттедже, где до сих пор живет со своей семьей. Вы намерены разрушить их жизни из-за вашей мерзкой жажды мести?»

Тобин ничего не сказал.

«Я так и думала», — сказала она, и ее голос был полон злобы. «Вам нечего сказать в свое оправдание».

Она кидала в него взгляды, как кинжалы; румянец вернулся на ее щеки. Боже, но ее красота была поразительна. Она возбуждала в нем плотское желание, как ни одна другая женщина. Он мог представить, как ее платье скользит вниз по ее пышной фигуре, собираясь у ее ног. Он мог представить груди, полные с темными сосками, ее живот мягко округлым. Черт возьми, но он возбуждался, просто думая такие мысли. Что было в этой женщине, что обладало силой делать это с ним? Он был мертв внутри. Он не хотел, ему не нужно было… и все же в ней было что-то, что заставляло его чувствовать, что он хочет.