Месть графа Эберлин (ЛП). Страница 10

Лили услышала хмыканье мистера Фиша. Она набрала в грудь воздуха, чтобы успокоиться, но продолжала улыбаться. "Вот видите? Вы и Ранулф поступили правильно, рассказав мне все, Агата. Спасибо вам. Я не пророню ни слова об этом графу. Никто не скажет об этом за пределами этой комнаты. И, как и было обещано, вы и Ранулф будете награждены за оказание такой большой услуги Эшвуду".

"Агата", — сказал мистер Фиш, — "вы должны делать то, что велит вам графиня. Что бы ни сказал вам Ранулф, вы должны держать это при себе. Понимаете? Вы и Ранулф не должны говорить об этом никому".

"Да", — сказала Агата, энергично кивая. "Из этих уст не вылетит ни слова".

Мистер Фиш выглядел сомнительно, но жестом указал на дверь. "Встретимся в буфетной, и я награжу вас за вашу смелость".

"Спасибо, Агата", — сказала Лили, вставая с дивана.

Когда Луи и Агата вышли, Лили посмотрела на мистера Фиша.

"Я надеялся, что мы сможем выручить немного денег с продажи этого скота", — начал он.

"Но я думаю, что мы не можем полагаться ни на один из наших планов в настоящее время, мистер Фиш. Мы должны переосмыслить ситуацию и попытаться остановить его".

Мистер Фиш вздохнул. "Я согласен", — признал он. "Однако я все еще не могу рекомендовать ставить этого человека, Ранулфа, в такое шаткое положение. Как сказала его сестра, ему нужно обеспечивать двоих детей".

"Мы будем очень осторожны", — заверила его Лили. "Но я не вижу другой возможности. А вы?"

"Должен сказать, что вижу, мадам", — резко сказал мистер Фиш. "Как я уже советовал вам ранее, я думаю, что вы могли бы использовать свое положение в полной мере".

"И как же мне это сделать?"

"Навести мосты, которые разрушила ваша кузина", — прямо сказал он.

Лили вздохнула и тоскливо взглянула в окно. Как бы ей хотелось оказаться там, в мире, вдали от проблем Эшвуда. "Я понимаю вас, мистер Фиш… но никто не спешит со мной подружиться, не так ли? Я очень старалась искупить предательство Кейры, но это довольно сложно после фиаско нашего летнего гала-концерта".

Дамы из Благотворительного общества Святого Варфоломея, также известного как Общество, очень помогли в организации летнего гала-концерта, фестиваля, который ежегодно проводился в Эшвуде в честь летнего урожая и для пользы сиротского приюта. Гала-концерт не проводился несколько лет, но при значительной поддержке дам Кейра устроила его этим летом с большим успехом. К сожалению, и совершенно случайно, именно во время гала-концерта Лили прибыла в Эшвуд. Все, включая Лили, в тот вечер обнаружили мошенничество Кейры. Кейра была вынуждена объявить собравшимся гостям, что она, на самом деле, не графиня Эшвуд, а кузина истинной и законной графини, Лили.

А потом она представила Лили.

О, какое долгое лето это было.

"Я знаю об этих препятствиях", — сказал мистер Фиш. "Но, если позволите, есть три дамы, которые имеют особое влияние в нашем маленьком сообществе. Леди Хорнкасл, миссис Мортон и миссис Огл. Любая из них была бы ценным активом для вас".

"Вы прекрасно знаете, что миссис Огл отказалась от моих приглашений на обед. Миссис Мортон приходила на чай со своей подругой, мисс Бэбкок, но они не спешили согреться ко мне. И хотя леди Хорнкасл была достаточно любезна пригласить меня на чай в самом начале, я думаю, вы согласитесь, что это было сделано для того, чтобы хорошенько рассмотреть последнюю графиню Эшвуд, а не в попытке протянуть оливковую ветвь".

"Я согласен, это не легкая задача", — сказал мистер Фиш. "Еще много обид из-за обмана вашей кузины. И, откровенно говоря, мадам, есть некоторые, кто считает, что вы каким-то образом были соучастницей мошенничества".

Лили вздохнула. "Я прекрасно знаю, что вы имеете в виду миссис Огл".

"Не обращайте на нее ни малейшего внимания", — посоветовала Лили миссис Мортон за чаем. "Ее нос довольно легко выбивается из колеи. Можете мне поверить, я знаю ее почти тридцать лет".

Тетя Алтея была особенно искусна в объединении графства для благотворительности ради общего блага, и Лили хотела бы сделать то же самое. Она хотела принадлежать. Она хотела выйти замуж, завести семью, которую она могла бы назвать своей. Но, казалось, это будет медленное восхождение.

"Тем не менее, леди Эшвуд, это те женщины, которые могут помочь вам заключить выгодный брак. Я не вижу лучшего способа спасти Эшвуд в настоящее время. Могу ли я предложить какой-нибудь званый вечер?"

"Для достойного званого вечера потребуются средства, мистер Фиш".

"На мой взгляд, выгоды оправдают расходы. Это может быть именно то, что поможет вам расположить к себе Хэдли Грин. Я прошу вас хотя бы рассмотреть это". Мистер Фиш взглянул на свои карманные часы. "Прошу прощения, но я должен пойти и посмотреть, как там горничная".

Лили сползла на сиденье, чувствуя себя измученной событиями дня. Она не могла вынести мысли о том, чтобы умолять этих женщин прийти к ней… но она должна была согласиться с тем, что званый вечер для общества может быть как раз тем, что нужно.

Она подумала о Тобине и об ужасном чувстве, что ее заставят умолять кого-то о браке, чтобы спасти Эшвуд от него. Как бы она ни смотрела на это, она видела, что мистер Фиш прав.

И все же она не могла не думать о том, как Тобин смотрел на нее по дороге, как будто он презирал ее и хотел ее одновременно. И о том любопытном моменте, когда Лили показалось, что она увидела проблеск чего-то уязвимого в его выражении, почти как если бы она увидела край раны, проблеск, который она нашла странно интригующим. Не то чтобы это изменило ее мнение о нем, ничуть. Он был безжалостным, злым человеком, который с пугающей легкостью загнал ее в угол. И Лили была полна решимости выбраться из этого угла, прежде чем он заставит ее выйти замуж за какого-то человека, которого она едва знает.

Она все еще размышляла об этом, когда поднялась переодеться к чаю. Ее пальцы скользили по изогнутым двойным перилам лестницы из красного дерева, и она чувствовала изгиб лозы, вырезанной мистером Скоттом на перилах. Она вилась до второго этажа, украшенная листьями и случайным цветком. Ей стало интересно, сколько времени заняла такая работа. Год? Больше? Меньше?

И она вспомнила маленький табурет для фортепиано в музыкальной комнате. Этот любопытный табурет, сделанный для сопровождения фортепиано, привезенного из Италии, его цвет так близок к цвету фортепиано, что только опытный глаз различит разницу.

Лили резко повернулась в сторону музыкальной комнаты. Внутри она зажгла небольшой канделябр и уставилась на табурет.

Возможно ли, что она ошибалась во всем, что здесь произошло?

В день, когда она вернулась в Эшвуд, Кейра затащила ее сюда, чтобы показать табурет, и вызвала воспоминание, которое таилось на краю сознания Лили. Но воспоминание о чем? Был ли между ними роман? На самом деле, этому нет никаких доказательств, кроме этого табурета.

Лили опустилась на колени, перевернула табурет и прочитала надпись: Ты песня, которая играет в моем сердце; для А, моей любви, моей жизни, единственная нота моего сердца. Твой навеки, JS.

Лили помнила, как ее тетя сидела здесь и играла. Знала ли она, что там была надпись? Думала ли она, что мистер Скотт, к сожалению, заблуждается, или она приветствовала его чувства? Возможно и то, и другое — Лили и Кейра обе получали подарки от джентльменов, которых не поощряли.

Тем не менее, если теория Кейры была верна, и у тети Лили и мистера Скотта был роман, возможности того, что это означало, были слишком тревожными, чтобы Лили могла об этом размышлять.

Теперь ее это расстроило; она подвинула табурет, задула канделябр и покинула комнату. Она направилась в свою спальню, подвергая сомнению все, что, как она думала, знала. Где драгоценности? Если мистер Скотт украл их, что с ними стало? Если он не украл их, то где они? Почему они так и не всплыли?