Скажи им, что солгала. Страница 6

– К телефону!

Он держал трубку над головой, и рукав футболки сполз, демонстрируя татуировки.

Том поднял голову.

– Кого?

Бармен потряс трубкой в воздухе.

– Любого из вас.

Ты, подумала я. Из полиции. Наконец-то. Я вскочила, опередив остальных.

– Я отвечу.

Но звонила не ты. Это был Майло.

– Я пытался дозвониться вам домой, – сказал он.

Я фыркнула.

– Дурак! Ты же сломал мой телефон. Откуда ты звонишь?

– Из автомата на Десятой. Дошел пешком. – Его голос сел. – Я проходил мимо. Там все полыхает. И вонь кошмарная. Как будто… как будто…

– Она и здесь тоже, – сказала я, но думала вовсе не о пожаре. Я думала о Десятой авеню. Челси, сердце арт-мира – место, где ты должна была находиться до шести вечера, когда галерея Рош закроется до завтра. Майло пошел к тебе. Это не должно было меня задеть, но вот задело.

– Она там?

– Нет, – ответил Майло. – Галерея закрыта. Все заперто. И ни души.

Я представила тебя в полицейском участке, пишущей заявление. Потом кое-что похуже: бандану Тайлера, спадающую с лица. Короткую борьбу. Разрез у тебя на блузке. Кровь на щеке. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Нет, подумала я и отогнала эту картину. Такого не должно было произойти.

– Я не знаю, что делать, – сказал Майло, и мне показалось, он сейчас заплачет.

– Наверное, она пошла пешком. Это займет какое-то время. – Я заставляла себя говорить спокойно. Должна была. Лиззи смотрела на меня через бар, и, хотя она никак не могла слышать наш разговор, я понизила голос. – Ты идешь?

– Куда? – ответил Майло после короткой паузы.

Я прикрыла трубку ладонью и раздраженно шепнула:

– В «Аркадию». – Не хватало только напоминать! Таков был план. С самого начала. Майло встретится с Тайлером в баре в пять часов, и тот расскажет ему, как все прошло.

Майло с усилием выдохнул.

– Я об этом даже не думал.

– Нам надо знать, что там было. Прежде чем мы с ней встретимся. Ты должен поговорить с Тайлером.

Майло ничего не ответил.

– Ты должен пойти, – настаивала я. – Сейчас же. И после приходи сюда. Я буду ждать.

Он по-прежнему не отвечал, и меня охватила ярость.

– Ладно, пока, – рявкнула я и нажала отбой, прежде чем вернуть трубку бармену.

– Все хорошо? – спросил тот.

– Да-а, – протянула я. – Вроде бы. А у вас?

Он перебросил через плечо полотенце, которым протирал стойку.

– Насколько возможно.

Бармен выставил на стойку четыре стопки и разлил по ним самую дешевую ярко-желтую «Куэрво» [17] . Одну опрокинул в рот, вытер губы тыльной стороной ладони и показал мне забирать остальные.

Стоило мне приблизиться к столу, как Лиззи поинтересовалась:

– Кто звонил?

– Майло. – Я проглотила свою текилу, поморщилась и запила пивом. – Движется в нашу сторону, но тоже пешком.

Лиззи уставилась на меня, заинтригованная.

– Что? – спросила я ее.

– Вы еще общаетесь с ним?

Лиззи думала, что знает, что происходит между нами, но в действительности не знала ничего. Ты рассказала ей только свою часть истории. Свой взгляд.

Я зажала ладони под мышками.

– Он звонил не мне, Лиззи. Нам всем.

Она поцокала языком.

Я уже открыла рот, чтобы солгать или объясниться, но поняла, что это не имеет смысла. Лиззи, с ее трастовым фондом, постоянным парнем и матримониальными планами, никогда не понять, что происходит между мной, тобой и Майло.

Еще один поднос с шотами опустился на наш стол.

– Дамы?

Уф, подумала я. Бумер. Я заставила себя улыбнуться, раздуваясь от этого притворства, как воздушный шар на параде, грозящий вот-вот лопнуть. Правда была в том, что я терпеть не могла Бумера. Ненавидела с нашей незадавшейся ночи четыре года назад, еще в Болвине, когда мне отчаянно хотелось задержаться в узком кружке, который ты собрала вокруг себя. Я до сих пор мучилась неловкостью всякий раз, встречаясь с ним. Но он был такой же частью компании, как я. Не было никаких гарантий, что, если тебе придется выбирать из нас двоих, выбор окажется в мою пользу.

Он рухнул на диван рядом со мной и накрыл пухлой ладонью мою руку. Я выдернула ее и отодвинулась. Он поднял вверх рюмку ледяного ликера. Лиззи подняла свою и положила сигарету на край пепельницы. Я взяла последнюю.

«Лимончелло», сладкий и освежающий, как в старые добрые времена.

– Где Уиллз и Майло?

Меня покоробило от того, как Бумер это произнес – Уиллз и Майло, – будто они по-прежнему были парой. Том скользнул обратно за стол и обнял Лиззи за плечи. Его пальцы повисли в воздухе, длинные и бледные, с рыжеватыми волосками и островками шелушащейся розовой кожи, с парой дешевых серебряных перстней, купленных на площади Сан-Марко. Я подумала о Майло – как он сбежал от меня, чтобы искать тебя. Подумала о своей семье в далеком Огайо. Мне почти захотелось, чтобы Бумер снова накрыл мою руку своей.

– Майло идет к нам, – сказала Лиззи.

– А Уиллз? – спросил Бумер.

– Пока тишина.

Я встретилась с Лиззи глазами и заметила в них странный проблеск. Может быть, страха. А может, и осуждения.

– Она вернется, – твердо сказала я. Ты пропадала и раньше, причем надолго. В этот раз у тебя хотя бы было оправдание.

Глава 4. Четыре года назад

Анна разместила свой проект на пробковой доске в студии и села за тот же стол, что неделей раньше. Ночной Северный сквер, внезапная фотосессия и вспышки камеры Уиллоу пробудили дремавшее вдохновение. Она вспомнила о фильме «Семь» с Брэдом Питтом, где убийцей оказался судебный фотограф, и проект родился сам собой. Анна сделала из картона подобие ящика с крышкой сверху и положила в него вырезанные из «Ю. С. Уикли» головы актрис.

Технически проект не был двухмерным, но ей хотелось проявить изобретательность: Анна привыкла писать красивые картины, а не делать коллажи. Привыкла не нарушать правила. Похоже, риск окупился. Одногруппники, подходя к доске, открывали коробку и смеялись. Они понимали, что она сделала, и им это нравилось. Иными словами, нравилась она.

Уиллоу вошла, держа в руках пластиковый стаканчик и простой коричневый бумажный конверт и даже не посмотрела на Анну, уже готовившуюся улыбнуться. Прямиком направившись к доске, она вытащила из конверта цветную фотографию 10×15. Обычный снимок из выпускного альбома – сама Уиллоу, как, вздрогнув, поняла Анна. Опрятная чистенькая девушка с широкой улыбкой, ясными глазами и блестящими, как у чирлидерши, волосами. Анна растерялась, затем расстроилась. Уиллоу никак не изменила фото. Она ничего не сделала.

Вошел профессор Кейп, и в кабинете стало тихо. Он встал у доски, разглядывая проекты, указал на фотографию Уиллоу и развернулся.

– Дайте-ка угадаю, – произнес он, улыбаясь. – Гордыня.

Уиллоу улыбнулась в ответ. Ее голову украшал желто-голубой шелковый шарф, повязанный как косынка. Наполовину девушка с фотографии, наполовину та, с кем Анна познакомилась на прошлой неделе.

– Угу, – ответила она.

– А где второй?

– Разве не ясно? – спросила Уиллоу. – Я ничего не сделала.

– А! – Кейп обхватил подбородок и улыбнулся. – Лень.

Класс взорвался хохотом. Когда до Анны дошло, она тоже заставила себя усмехнуться, но в глубине души разозлилась. Уиллоу превратила задание в шутку, Анна же не видела в искусстве ничего смешного.

– Реди-мейд [18] , – одобрительно заметил Кейп. – Полагаю, вы все знакомы с Дюшаном? [19]

По студии, сжимаясь вокруг Анны, пробежала волна кивков и одобрительного шепота, Анна же вся внутренне сжалась. Она слышала о Марселе Дюшане, но знала о нем совсем немного. Она была самоучкой, иными словами – отставала. Всегда.