Идеальная совместимость (СИ). Страница 29

— Подполье. Я. Свадьба. Громкий теракт. Красивый политический скандал.

Он смотрит на меня внимательно.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что это мог сделать кто угодно. Например, твои конкуренты. Твоя карьера только что ракетой взлетела вверх. Ты получил кресло, на которое метили многие. Кому такое понравится? Но нет. Об этом ты не думаешь! И перекладываешь с больной головы на здоровую.

Удивляет то, что он не отметает мое предположение сходу. Видно, все же не так сильна его вера в то, что это было Подполье. Я же думаю, что его обвинения — полный абсурд. Потому что это означает признание, что мои идеалы неправильны. Что я ошиблась. Жестоко ошиблась… Но разве я могу ошибаться… так?!

— Где твои родители? — врывается в мои размышления Тор с вопросом, который я совершенно не ожидаю услышать.

— Что?

— Где твои биологические родители? Я не видел их в твоей голове.

— Не знаю.

Он слегка прищуривается.

— Совсем?

— Совсем.

Я отворачиваюсь.

— Меня подбросили Теодору, когда я была младенцем.

— Теодор — это до недавнего времени негласный лидер Подполья?

Послать бы его куда подальше с таким вопросами, другое дело, что ничего эдакого Тор не спрашивает. Имя Тео известно всем, кто хоть более-менее в теме.

— Да.

— Неудивительно, что в твоей голове столько тараканов. Он настоящий фанатик.

И вот тут меня натурально взрывает. Я вскакиваю. Выставляю перед собой указательный палец и что есть мочи воплю:

— Не смей! Не смей говорить о нем так. Тео прекрасный человек! Ты ни черта о нем не знаешь. Меня оскорбляй как угодно, а Тео… Тео не смей! Ты меня понял?!

Кажется, моя вспышка впечатляет Тора. Понятно, что он ни капельки меня не боится, смотрит на меня скорее как на неведомую зверушку, которая вдруг заговорила, и которой он зачем-то дал выплеснуть скопившееся внутри напряжение.

— Разве я когда-нибудь тебя оскорблял? — поражает меня ходом мысли. Хочется завопить: «Эй! Это все, что тебя волнует?! А дальше?!».

— А разве твои нелепые предположения обо мне не оскорбительны?!

— Хм-м-м… — Виктор растирает затылок, задумчиво на меня глядя. — Наверное, с твоей стороны это может выглядеть так. Но мои предположения — необходимость. Должность у меня такая, Тея. Проявляй я чуть больше эмпатии, в мире бы воцарился хаос. Так что давай, бери себя в руки, нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов.

— Я ответила. Мне ничего не известно о моих биологических родителях. Точка.

— Любому младенцу полагается чип…

— И он у меня был! — стучу по виску.

— То есть, — медленно говорит он, — ты даже не знаешь, кто ты на самом деле.

Я пожимаю плечами.

— Какая разница?

— Может, ее и нет. Но если есть — я докопаюсь до сути.

— Попробуй. Вдруг хоть у тебя что-то получится.

— Значит, ты все же пыталась их найти? — сощуривается Виктор. Я сдуваюсь. Падаю на кровать.

— Много раз.

Тор чуть наклоняет голову.

— И?

Я невесело усмехаюсь.

— Ничего.

Он ждет продолжения. А я, исчерпав последние силы на этот ни к чему не ведущий всплеск эмоций, продолжаю:

— Чип у меня был. Обычный гражданский. С номером регистрации. Тео помогал мне делать по своим каналам запросы, когда я стала старше. Мы проверяли архивы. Базы. Медицинские реестры.

Я пожимаю плечами.

— Ноль. Ни одной заявки о пропаже ребенка. Ни одного совпадения по ДНК. Ни одного заявления о похищении.

Виктор не перебивает. Я продолжаю, чувствуя странное раздражение, будто оправдываюсь.

— Мы проверяли разные версии. Детские дома. Роддома. Транспортные аварии. Потерянные регистрации. Ничего. Я появилась будто бы из ниоткуда.

Глава 19

Виктор

Бред. Из ниоткуда люди не появляются.

Я закрываю за собой дверь и несколько секунд стою в коридоре, не двигаясь. В голове всё ещё звучит её голос. Спокойный, усталый. Без малейшего намёка на ложь. «Я появилась будто бы из ниоткуда».

Ну, да, как же. Так не бывает.

В этом мире всё регистрируется. Каждый вдох, каждый шаг, каждая транзакция и, уж конечно, каждый новорождённый.

Система создавалась именно для того, чтобы исключить любые случайности.

А если случайность всё-таки появляется… Значит, это не случайность. Значит, это дыра в расчетах.

Я иду по коридору быстрым шагом. Двери, датчики, охрана — все открывается передо мной и отступает без вопросов. Запираюсь у себя в кабинете. Система оживает. Голографический интерфейс разворачивается мягким светом. Очень кстати, что у меня максимальный доступ ко всем архивам и базам данных. Нахожу профиль Теоны. Он хакнут несколько раз. Но для меня не проблема в пару действий откатить все к исходным данным, которые я уже и так неоднократно просматривал. Но, может быть, не туда смотрел?

Дата регистрации. Медицинские показатели. Нейронный профиль. История обновлений. Всё выглядит идеально. А меня будто поджаривает это несоответствие. Я увеличиваю временную шкалу. Регистрация активирована… тридцать лет назад. Медицинская карта сформирована автоматически. Чип установлен. Стандартная процедура.

Но кое-что всё-таки цепляет взгляд.

Я наклоняюсь ближе.

Так и есть. На записи о первичной регистрации отсутствует подпись врача. Вместо неё — системный идентификатор. Странно.

Любой новорождённый проходит через роддом. Всегда есть врач, акушер, медицинская смена.

Открываю журнал доступа. И здесь тоже пусто. Это уже начинает раздражать.

— Показать исходный архив.

Система думает чуть дольше. И выдает ответ о том, что архив недоступен, поскольку был уничтожен.

Я хмурюсь.

— Причина.

Аварийный инцидент. Повреждение серверов медицинского центра № 17.

Сверяюсь с датой. Почти сразу же?! Очень удобно.

Открываю следующий слой данных.

— Показать, кто инициировал регистрацию.

Несколько секунд система перебирает лог-файлы. Потом сообщает о том, что регистрация произведена через административный доступ лабораторного сектора.

А вот это уже интересно.

Лабораторный сектор не регистрирует новорождённых.

Он регистрирует образцы. Маркирует собранный биоматериал. Я увеличиваю окно журнала и пытаюсь вытащить список пользователей, имевших доступ к административному каналу лабораторного сектора в ту ночь. Система думает дольше обычного. Секунды растягиваются. На панели вспыхивает предупреждение. Доступ к архиву ограничен. Файл поврежден. Я сжимаю зубы.

— Показать резервные копии.

Ответ приходит почти мгновенно.

Резервные копии отсутствуют.

Это уже начинает напоминать издёвку.

Система не может быть настолько дырявой. Любое действие, любая правка, любое вмешательство оставляет след. Даже если данные стирают, остаётся хвост. Метаданные. Тень операции.

Я открываю следующий слой логов. Пусто.

Ещё один. И тут ничего.

Словно кто-то прошёлся по архиву стерильным ластиком.

Я откидываюсь в кресле и некоторое время просто смотрю на экран.

Тридцать лет назад в системе появляется младенец. Без врача. Вне роддома. От не найденных родителей. Но через лабораторный доступ. И после этого архив медицинского центра почти сразу уничтожается «аварией».

Совпадение?

Нет. Тут даже не нужно нагружать систему дополнительными расчётами.

Но доказательств у меня нет.

Провожу рукой по лицу, собираясь продолжить копать, когда меня вызывает Зейн. Голос моего заместителя звучит напряжённо и одновременно с тем удовлетворённо.

— Виктор, у нас есть новости.

— Докладывай.

— Ну, во-первых, ваша жена действительно ничего не знала о готовящейся заварухе.

Я молчу. Чтобы даже вдохом не выдать своего облегчения. Это означало бы, что я, как и другие высшие до меня, слишком вляпался в свою пару… Зейн между тем продолжает:

— Они не связывались с ней заранее. Не готовили диверсию вместе. По его словам, операция вообще не предполагала её участия.