Печатница. Генеральский масштаб (СИ). Страница 16

Мальчишки переглянулись и оба закивали. Плохо ли, работа в тепле, да еще и деньги сразу.

Отлично — значит, работа пойдет быстрее и получится избежать лишней спешки.

Степану я наказала замешать той же краски, что и для Еремеева, да приглядывать за пареньками. Он кивнул. Все.

— Отлично. Работайте, пока не закончите всю партию. Я в кабинете.

Я вошла в кабинет отца. И в этот раз, как и в прошлые, в груди всколыхнулось что-то от Вареньки. Тоска по папе, по привычному укладу, желание вернуть «как было». Но «как было» уже не вернуть, даже если Фридрих оправится.

Мне нужно было решать вопросы быстро и действенно. Сейчас — срочно найти приглашение. Перед внутренним взором предстала плотная карточка с золотым тиснением. В прошлом году так оно и выглядело. Вряд ли в этом как-то поменялось сильно.

Я начала методичный обыск. Сначала на столе, но тут я уже перебирала. Я методично перерыла все папки, каждый ящик, просмотрела все стопки визиток и писем. Ничего. Пусто.

Дрожащими пальцами нащупала на груди английский ключик, вставила в замочную скважину сейфа. Тяжелая металлическая дверца со щелчком поддалась. Внутри хранилась генеральная доверенность, кое-какие облигации и наличные. Но приглашения не было.

Я закрыла сейф и оперлась руками о сукно отцовского стола. Взгляд упал на кресло. Перед глазами всплыла первая картинка, которую я увидела войдя в кабинет. Карл, вальяжно развалившийся и перебиравший бумаги.

Дядюшка не просто угрожал — он методично, шаг за шагом отрезал меня от светского общества. Он забрал приглашение, рассчитывая прийти одному, показать, что племянница совсем в трауре и не способна к социальному общению. Гад.

Ярость обжигающей волной прокатилась по телу. Где. Взять. Приглашение?

Выкупить чужое? Невозможно — они именные. Пойти на поклон к губернатору? Девице, без опекуна? Скандал.

Захотелось швырнуть чернильницу в стену. Но истерики — не мой метод. Чтобы прочистить мозги и составить новый план, мне нужно было занять руки. Можно было бы присоединиться к работникам — но я новым мальчишкам не доверяю. Слухов мне не надо. Выгоню всех. Пусть допечатывают завтра.

Но когда я зашла из сизых сумерек в тускло освещенное помещение типографии, вдоль стен уже покачивались на веревках свежие оттиски. Я проверила несколько, убедилась, что все получилось, как отлично: а как досохнет, можно и довести до ума.

— Хватит на сегодня, — глухо произнесла я, глядя на уставших мужиков. — Всем благодарность и мое почтение.

Я расплатилась с мальчишками мелочью. Степан, накинув ватник, ушел вслед за ними. Матвей запер кассы и тоже откланялся. Хлопнула тяжелая дверь.

Я осталась одна. Решительно подошла к центру зала и рывком сдернула серую парусину. Печатный станок Кенига. Источник наших долгов и, я надеялась, золотая жила. Если я справлюсь — а я непременно должна!

Я надела фартук, закатала рукава платья по самые локти. Взяла со стола керосиновую лампу, ветошь и масленку. Свертки, что принес Степан, раскрыла и положила рядом, чтобы все под рукой было. Подняв юбки, не заботясь о приличиях, я полезла прямо к сердцу агрегата.

И тут же выругалась сквозь зубы. Корсет, чтоб его. Да, в нем чувствуешь себя неприступной крепостью, но пытаться ползать на пузе под печатным станком в этом панцире — то еще удовольствие. Вздохнуть полной грудью невозможно, ребра сдавлены, и каждое движение напоминает: ты закована в доспехи, которые хороши для бала, но не для ремонта техники.

— Красота требует жертв, — просипела я, кое-как изловчившись и ухватив масленку. — Сегодня жертвую удобством…

Непривычные механизмы, простые и оттого удобные для ремонта. Не нужно ждать комплектующих из-за рубежа, при необходимости всегда можно доработать напильником.

Я пристроила лампу на пол и всмотрелась в поврежденный узел. Расшатанный медный крепеж, лопнувший ремень… При таком свете приходилось работать практически на ощупь.

— Ну давай, — зло забормотала я сквозь зубы, пытаясь приладить скобу к раме и наживить гайку перемазанными пальцами. — Давай же, железяка… Хоть ты меня не подведи…

Вдруг половицы скрипнули. Раздались легкие шаги. Решив, что это Дуня пришла звать к ужину, я не глядя протянула руку из-под валов:

— Ремень мне подай…

Ответом мне была звенящая тишина. А затем сверху раздался неожиданно знакомый, насыщенный женский голос:

— Варвара Федоровна… Вы… под станком?

Я резко вынырнула из-под махины, чудом не стукнувшись о вал макушкой. Прямо надо мной, с нескрываемым изумлением стояла Софья Андреевна Белозерова.

Глава 7

Декоративный шрифт

В голове тут же пронеслось много выражений, которых юная баронесса Лерхен не то что произносить — знать не должна. Но несчастная попаданка Марина во мне сейчас материлась от души.

Я почти успела попрощаться даже с призрачной надеждой избежать опеки: если о том, чем занималась Варвара Федоровна, узнает элита Светлоярска, моей репутации конец.

Перемазанные маслом руки, юбки, собранные кое-как, да еще и ремень потребовала подать.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Собрав в кулак остатки достоинства, я дернула юбки, опуская их и постаралась принять более-менее приличный вид.

Софья Андреевна стояла посреди мастерской и с явным интересом разглядывала и меня, и станок, и развешанные вдоль стен отпечатанные листы будущих бальных книжек. Самое ужасное в этом всем было то, что она молчала, а мне в голову никак не приходило, что же мне делать: извиняться, оправдываться или уже окончательно добивать репутацию.

Но когда Софья Андреевна посмотрела мне в глаза, с губ чуть не сорвалось «фух!» от облегчения. В ее взгляде плясали смешинки, но ни испуга, ни притворного ужаса там не было.Она не стала ни хвататься за сердце, ни падать в обморок от вида баронессы в рабочем фартуке и масле.

— Признаться, я полагала, что печатное дело требует крепкой руки, — с легкой иронией произнесла вдова. — Но всегда догадывалась, что даже сложные машины не могут устоять перед нежными женскими ручками.

Я нервно сглотнула.

— Нужда заставит — и не так раско… извернешься, — вырвалось у меня раньше, чем я успела вспомнить, что приличные барышни так не отвечают.

Очень хотелось дать себе подзатыльник, но это выглядело бы еще страннее. Я поспешно схватила с верстака ветошь и принялась вытирать ладони, только размазывая по пальцам черную смазку.

— Простите мой вид, Софья Андреевна. Станок пострадал при перевозке, а мастера… Да где ж его на Кениг найдешь у нас? А для типографии сейчас любой простой — чистый убыток. Вот я и… Конечно, по батюшкиным инструкциям.

Я врала, и это было понятно: вокруг ни одного чертежа. Но вдова кивнула с таким видом, будто услышала именно то, что ожидала.

— Вы все правильно делаете, Варвара Федоровна. Мой покойный супруг всегда говорил: хочешь, чтобы дело жило — не бойся испачкать руки.

Софья Андреевна подошла ближе к Кенигу, который казался огромным монстром в типографии. Страшным и непонятным. Она положила руку на маховик и попробовала его повернуть. Не вышло — уж больно он тяжелый.

Вдова покачала головой и снова посмотрела на меня, словно оценивая — этим тоже я заниматься буду?

— Колесо долго тяжело крутить даже здоровому мужчине, не то что нам, — ответила я на ее молчаливый вопрос и переставила лампу с пола на стол.

Софья кивнула.

— Я, собственно, почему к вам заглянула в столь поздний час… Наш разговор на ярмарке все не выходил у меня из головы, — она прошла дальше вглубь мастерской и с любопытством остановилась у ряда свежих оттисков.

Я молчала, ожидая продолжения. Предполагала, к чему клонит эта женщина, но все еще боялась спугнуть свою удачу. Да даже дышать боялась: неужели мне может повезти настолько⁈

Софья Андреевна коснулась пальцем одного из отпечатанных листов, посмотрела на меня через плечо и чуть улыбнулась.