Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ). Страница 7

- Просто много дел с новой кофейней. Ты же знаешь, насколько это важно.

- Для вашей годовщины, - кивает она, и я замечаю, как дрогнула ее нижняя губа. - Такой романтичный жест. Ты ей уже подарок купил?

Это звучит с легкой издевкой, и я чувствую приступ раздражения. Вот чем отличаются молодые женщины. Им нужны постоянные драмы, выяснения отношений. Лена никогда не упрекает меня. Никогда не требует объяснений. Может, поэтому я до сих пор не нашел в себе силы сказать ей правду.

- Света, давай не будем. У нас много работы.

- Конечно, Дмитрий Сергеевич, - она демонстративно выпрямляется и перекладывает образцы. - По-деловому, как вы любите. Может, обсудим график и структуру поставок заодно?

- Перестань, - я беру ее за руку, и она тут же смягчается.

- Прости, - шепчет она. - Просто это все сложно. Каждый раз, когда ты возвращаешься домой к ней, я чувствую себя ужасно. Особенно сейчас.

Ее рука непроизвольно касается живота, и я чувствую, как внутри все холодеет. Восемь недель. Тест показал две полоски месяц назад, и с тех пор моя жизнь превратилась в хождение по минному полю.

- Мы решим это, - говорю я, хотя понятия не имею как.

***

Когда все началось? Год назад, на презентации дизайн-проекта десятой кофейни. Лена не смогла прийти, была на встрече с поставщиками. Света представляла свою концепцию, стильную и современную, а я смотрел на нее и видел то, что давно перестал замечать в собственной жизни - страсть, энтузиазм, горящие глаза.

- Вам не нравится? - спросила она, заметив мое задумчивое выражение.

- Наоборот, - ответил я тогда. - Это именно то, что мы искали.

После презентации было шампанское. Потом разговоры до поздней ночи. О дизайне, архитектуре, путешествиях. Она слушала так, будто каждое мое слово имело значение. Спрашивала о бизнесе, о том, как мы начинали, как преодолевали трудности. И смотрела на меня так, как Лена не смотрела уже очень давно. С восхищением.

Я не планировал измену. Так все и говорят, но я действительно не планировал ничего подобного.

Она поцеловала меня первой, в такси по дороге к ее дому. Я должен был остановить ее. Сказать, что у меня жена, успешный бизнес, почти двадцать лет брака. Но вместо этого ответил на поцелуй, чувствуя себя снова молодым, желанным, живым.

- Это ошибка, - сказал я утром, когда проснулся в ее квартире с головной болью и чувством, что предал все, что было важно в моей жизни.

- Это не было ошибкой, - она лежала рядом, обнаженная, прекрасная, с легкой улыбкой на губах. - Это было настоящим.

Настоящим. Слово, которое начало разъедать мою совесть. Разве моя жизнь с Леной не настоящая? Разве наши двадцать лет - просто иллюзия?

Я вернулся домой, полный решимости забыть эту ночь как страшный сон. Сварил Лене кофе, поцеловал ее в висок, как делал тысячи раз до этого. И она улыбнулась мне своей привычной улыбкой, не подозревая, что за несколько часов до этого я целовал другие губы.

***

- Ты все еще любишь ее? - спрашивает Света, поднимая на меня глаза. Мы лежим на недавно доставленном диване для тринадцатой кофейни. На полу рассыпаны эскизы, которые мы так и не обсудили.

- Это сложно, - уклоняюсь я от прямого ответа.

- Не так уж и сложно, - она садится, поправляя блузку. - Либо любишь, либо нет.

Молодость. Она все видит в черно-белых тонах. Для нее любовь - это бабочки в животе, страсть, огонь. Она не понимает, что после двадцати лет любовь становится чем-то другим - более спокойным, глубоким, похожим на тихую реку, а не на горный поток.

- Двадцать лет, Света. Мы вместе чуть меньше, чем ты живешь на свете.

- И поэтому ты спишь со мной? - она вскидывает голову. - Поэтому мы ждем ребенка?

Я закрываю глаза. Она права, черт побери. Какого черта я делаю? Что за двойную жизнь я веду?

- Ты просто боишься, - продолжает Света, и ее голос звенит от обиды. - Боишься начать все заново, боишься перемен. Проще продолжать жить по инерции с женщиной, которая давно тебе не интересна как женщина.

- Не говори так о Лене, - неожиданно резко реагирую я. - Ты ее совсем не знаешь.

- Зато знаю тебя, - она придвигается ближе. - Знаю, что ты чувствуешь себя загнанным в угол собственной успешной жизнью. Что тебе не хватает воздуха в этом идеальном браке и безупречном бизнесе. Что ты устал быть "Дмитрием Сергеевичем, совладельцем сети кофеен 'Амаретто'" и мечтаешь снова стать просто Димой.

У меня перехватывает дыхание. Она попала в точку. За последние годы я превратился в функцию. Успешный бизнесмен, надежный муж, заботливый отец. Все восхищаются нашей историей успеха, нашим стабильным браком, нашим красивым домом. Но никто не видит, как я задыхаюсь от этой стабильности, от предсказуемости каждого дня.

Света дает мне почувствовать себя другим человеком. Молодым. Беззаботным. Спонтанным. Она восхищается мной так, как Лена восхищалась двадцать лет назад. Она видит во мне не столп семьи и бизнеса, а мужчину.

- Лена скоро узнает в любом случае, - продолжает Света, и ее голос звучит теперь мягче. - Ребенка не спрячешь. И чем дольше ты тянешь, тем больнее будет потом.

Она права. Я знаю, что она права. Но каждый раз, когда я представляю, как говорю Лене о своей измене, о ребенке, о том, что хочу уйти... мое сердце сжимается от боли и страха. Боли за нее, за то, что причиню ей. И страха потерять все, что строил двадцать лет.

- Я поговорю с ней после открытия тринадцатой кофейни, - обещаю я. - После нашей годовщины.

- Значит, вы все еще будете праздновать? - Света горько усмехается. - Двадцать лет совместной жизни и будущий развод в один праздничный пакет?

- Не делай этого сложнее, чем есть, - я притягиваю ее к себе. - Я просто хочу, чтобы у нас с Леной было красивое завершение. Мы этого заслуживаем.

Света неохотно поддается моим объятиям, но я чувствую ее напряжение.

- Я не хочу быть твоим грязным секретом, Дим. И не хочу, чтобы наш ребенок начинал жизнь как "ошибка", о которой ты сожалеешь.

- Я не сожалею, - говорю я, и это правда. Несмотря на терзания совести, на страх потерять все, что я построил, я не могу сожалеть о Свете. - Просто дай мне время сделать это правильно.

Она кивает, но я вижу сомнение в ее глазах. Она не верит, что у меня хватит смелости. И, может быть, она права.

***

Мы занимаемся любовью прямо там, на диване, среди образцов тканей и дизайн-проектов. Это безрассудно, глупо, непрофессионально. Но с ней я всегда теряю голову, забываю о рисках, о последствиях. С ней я снова чувствую себя молодым.

- Дим, ну серьезно, ты невозможный, - смеется Света, пытаясь восстановить порядок в бумагах за столом. - Мы должны закончить с выбором материалов сегодня, а ты опять отвлекаешь.

- Я отвлекаю? - пытаюсь изобразить возмущение, но не могу сдержать улыбку. С ней я улыбаюсь гораздо чаще, чем с Леной в последнее время. - Это ты притащила эти образцы в последний момент.

- Потому что кое-кто не мог определиться с концепцией целых три недели, - она шутливо бьет меня подушкой.

Мы смеемся, и я притягиваю ее к себе, снова целуя. И в этот момент слышу странный звук, поднимаю глаза и кровь стынет в жилах.

Лена.

Я вскакиваю, судорожно застегивая рубашку. А Лена смотрит на нас так, словно не может поверить своим глазам. В руках у нее пакет из нашей любимой кондитерской, а у ног валяются стаканчики с кофе. Наверное, хотела сделать мне сюрприз.

Это я должен был сделать это. Сказать ей все. Подготовить. А не так.

Но исправить уже ничего невозможно.

Глава 8

Дверь захлопывается с глухим стуком, и я остаюсь один на один со Светой в нашем кабинете. Ее лицо наполовину скрыто распущенными русыми волосами, а блузка все еще расстегнута. Минуту назад это выглядело соблазнительно, сейчас - убого и постыдно. Как и я сам, наверное.

- Дима, она наконец узнала, - Света опускается на край стола. Того самого стола, из-за которого все рухнуло. - Может, это и к лучшему? Не придется выдумывать, как ей сказать.