После измены. Сохрани наш брак (СИ). Страница 18

Следующее произошло быстро. Андрей резко подался вперед и столкнулся с тем парнем, который сидел рядом со мной.

— Это ты, что ли, козлина, клеишься к моей жене?!

Я увидела его взгляд злобный. Все вокруг поплыло, будто меня качнуло.

Он действительно был в ярости.

Муж схватил парня за стул, дернул его назад. Я вжалась в сиденье, будто могла в нем раствориться. Колени дрожали. Я хотела встать, схватить Андрея, оттащить, но тело не слушалось.

Началась перепалка. Громкая, рваная. Музыка била по ушам, басы давили, слова рвались кусками, перекрывали друг друга. Моя коллега побледнела, смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Ее спутник подскочил, схватил Андрея за плечо.

— Мужик, ты чего?!

— Эта сука клеилась к моей жене!

От этих слов меня будто ударили. Я сидела, оглушенная, сжалась, стараясь стать меньше. Парень кричал в ответ, Андрей орал еще громче. Он не бил… пока нет. Но напряжение висело такое, что мне казалось, еще секунда и что-то сорвется.

Я смотрела на все это и не знала, куда себя деть. Страшно. Слишком громко. Слишком резко. Слишком много людей, взглядов, движения. Я чувствовала себя загнанной в угол, прижатой к этому стулу, между прошлой жизнью и тем, что сейчас разваливалось прямо у меня на глазах.

Я хотела только одного, чтобы это прекратилось.

Парень моей коллеги резко встал между ними, выставив ладони вперед, будто разнимал не людей, а зверей.

— Да ничего не было! Ни у кого с твоей женой ничего не было. Хватит придумывать. Что ты вообще сюда явился? Разбирайтесь сами, не при нас.

Тот самый, что еще недавно сидел рядом со мной слишком близко, тут же сдал назад. Шаг, второй. Плечи опустились, взгляд ушел в пол. Все их показное бахвальство схлопнулось за секунду. Я вдруг ясно увидела, какие они все. Смелые ровно до первого настоящего конфликта.

Я поднялась. Ноги ватные, но стою. Беру Андрея за руку, крепко, чтобы почувствовал.

— Андрей, домой поехали. Там разберемся.

Он дергается, не сразу, но поворачивается ко мне.

— Эта скотина тебя трогала. Я уверен.

— Что ты хочешь от меня? — почти шепотом, — Домой поехали.

— Нет, подожди…

— Нет, подожди, — перебиваю я. — Ты мне изменил.

Слова вылетают, и все замирает. Даже музыка перестает существовать. Я чувствую взгляды спиной, кожей, затылком. Коллега стоит белая, будто ее тоже ударили. Я понимаю, что завтра могут быть разговоры, домыслы, шепот за спиной. Но мне сейчас все равно.

Стыдно. Да.

Но не за себя.

Андрей делает шаг назад. Потом еще один. Разворачивается и идет к выходу. Не оглядываясь. Я иду за ним. Несколько шагов позади. Он вдруг оборачивается, якобы проверить. Иду ли. Иду.

Музыка бьет в виски, утомляет, раздражает. Хочется, чтобы все это закончилось. Просто закончилось.

Мы проходим мимо охранников, они смотрят настороженно, но молчат. На улице уже ждет такси. Андрей открывает мне дверь. Почти машинально. Почти по привычке.

Я сажусь в салон и криво усмехаюсь.

Вот он. Джентльмен. Приехал за женой в клуб.

Картина, конечно, вышла отменная.

Он сел в машину с другой стороны, коротко сказал водителю, что туда же, откуда сейчас приехали. Тот только кивнул. Машина тронулась. Стекло поддалилось, и я уставилась в окно, будто там мог быть ответ хоть на что-нибудь.

Если честно, внутри было тревожно. Глухо. Неприятно. Я даже не хотела поворачиваться к Андрею. Не хотела видеть его лицо, ловить взгляд, слышать дыхание рядом. Не хотела выяснений, разговоров, разборов. Все уже было сказано. Даже слишком много. Слова давно перестали что-то лечить, они только рвали дальше.

И все равно внутри крутился один вопрос… зачем он устроил этот цирк? Зачем приехал? Чтобы сорваться?

Чтобы показать, что может? Чтобы доказать себе или мне, что я все еще его? Или просто потому, что не выдержал мысли, что я где-то без него?

Придурок. Чего добивается?

Однако теперь мы ехали и молчали.

Это молчание давило сильнее любых криков. Я понимала головой, что любые разборки сейчас не принесут ничего хорошего.

Мы оба выпили. Ночь. Такси. Слова будут еще более резкими, необратимыми. Потом их не запихнешь обратно. Я это знала.

Но внутри все равно хотелось кричать. Хотелось впиться ногтями ему в лицо, разодрать, вытрясти из него эту уверенность, эту наглость, эту холодную правоту.

Сказать ему, какая же он последняя скотина. Сказать все, что накопилось за годы. За месяцы. За сегодняшний день.

Но я молчала.

Мы повернули на улицу, которая вела в сторону дома. От этого стало еще хуже. Хотелось просто лечь. Главное, что не с ним в одной кровати. Провалиться в мысли, в усталость, в сон без сновидений. Просто исчезнуть до утра.

Завтра на работу.

Снова встречаться с коллегами. Делать вид, что ничего не произошло. Собирать чемоданчик, выезжать на место преступления, осматривать улики, фиксировать чужие трагедии. Ирония была почти издевательской. Я умела разбирать чужую боль по полочкам, но со своей не понимала, что делать.

Тошно. Грустно.

Я заранее знала, что завтра у меня будет болеть голова. Но это было не самое страшное. Самое страшное, что болело сердце.

Мерзость.

Я смотрела в темноту за стеклом и думала, что эта ночь ничего не закончила.

Она только обнажила окончательно то, что наш брак разрушился.

Глава 25

Алла

Дверь хлопнула за нами, когда завалились домой, слишком громко для ночи.

Квартира встретила темнотой и этим знакомым ощущением чужого пространства, хотя это был мой дом. Наш. Когда-то.

Андрей сразу попытался что-то сказать. Я даже не сразу поняла что именно.

Слова полетали одно на другое.

Да еще злющие такие, будто он боялся, что если замолчит, то потеряет власть над ситуацией.

Но. У него ее и нет. Забылся, мужчинка.

— Ты вообще понимаешь, что устроила? — начал он, повышая голос. — Ты меня выставила…

Я резко развернулась.

АХ ВОТ КАК!

— Это ты меня позорил, — возразила я.— Ты. Не я. Это вообще было не твоё дело. Ты сам предложил весь этот цирк, а потом примчался, как хозяин. Але, Беркевич, я не твоя псина и мое место не в будке.

Он вспыхнул мгновенно.

— Я твой муж! Я имею право…

— Заткнись, — перебила я.

Слово вылетело само, без тормозов.

Я развернулась и пошла в спальню.

Шла, чувствуя, как внутри все дрожит от злости и усталости. Захлопнула дверь и провернула замок. Только тогда позволила себе выдохнуть.

ЧЕРТ вонючий, все настроение испоганил, изменщик хренов.

Через секунду в дверь ударили кулаком.

ОПА. ДРАМА.

— Открой. Ты что себе позволяешь?

— Отвали, — ответила я, прижимаясь спиной к двери. — Еще шаг — и я коллегам позвоню. Тебя быстро в обезьянник заберут. Посидишь там пару суток, подумаешь над своим поведением.

С той стороны повисла пауза, потом его голос стал ниже, злее.

— Ты что, мне угрожаешь?

— Я предупреждаю, буду угрожать, ты в трусы быстренько нассышь, — ответила я, непонимания, откуда вылезла эта ярость.. — Мы оба пьяны. Это плохо кончится.

Он что-то выкрикнул в ответ, я уже не разбирала слов.

Сердце колотилось, в голове шумело. Мне хотелось кричать самой, хотелось снова открыть дверь и сказать ему всё, до последней грязной мысли. Но я понимала, что если продолжим, мы наговорим кучу ненужного.

Все решено уже.

Я сползла по двери и села на пол, упершись в неё спиной.

Колени подтянула к груди, ладони сжались сами собой.

Он что-то бухтел.

— Хватит, всё, — шикнула я уже тише, но так, чтобы он услышал. — Просто давай спать. Поговорим когда-нибудь потом. Явно не сейчас.

За дверью стало тише. Не сразу, но постепенно. Гремел еще посудой, потом звон стаканов. Еще пьет что ли? Алкаш.

А я сидела, прислонившись к двери, и чувствовала только одно — выматывающую обиду.

Хотя не, еще злость.