Таверна с новыми проблемами для попаданки (СИ). Страница 42

Я даже украдкой кинула взгляд на Себастьяна, опасаясь, что тот сейчас сожмет ладонь, которую до сих пор держит на моем плече и скажет что-то вроде: “А ведь и правда, где вы так мастерски научились готовить и откуда знаете рецепты настолько сложных блюд?”

Но лицо Себастьяна не выражало вообще никаких эмоций. Со своей немалой высоты он молча взирал на отчаянные попытки Ульриха достучаться до судей со зрителями.

— Я требую тщательного расследования! Я уверен, что Тиана — самозванка! Она далеко не та, за кого себя выдает! А все это… — Ульрих вскинул руки, обведя взглядом зал театра, — …на самом деле, одна огромная афера! Цель которой, унизить меня и растоптать мое доброе честное имя! Это заговор! И мне очень хотелось бы знать, что на этот счет думает наша дорогая инквизиция!

С этими словами, Ульрих резко повернулся к Себастьяну и указал на того пальцем.

Глава 44

В этот момент я поняла: вот он. Тот самый момент истины. Я-то, наивная, думала, что всё решится, когда объявят результаты поединка, но нет.

Сейчас всё, включая мою судьбу, зависело от того, что скажет Себастьян. Встанет ли он на мою сторону или же взглянет на всё происходящее холодным отстранённым взглядом того, кем он на самом деле является — непреклонного, как скала, инквизитора?

В ушах зазвенело от напряжения, в горле резко пересохло, а сердце заколотилось так, что стало тяжело дышать.

В голове замелькали непрошенные воспоминания.

Сколько раз Герран едва не ловил Сому за лапку! Сколько раз мне приходилось, собрав в кулак всю фантазию, сочинять какие-то совсем дикие отговорки? Я же точно хоть раз где-то, да прокололась! И сейчас он это припомнит.

Видимо, девчонки тоже подумали о чём-то таком, потому что они крепко вцепились в меня, как в спасательный круг. А Роза даже тихонько заскулила от страха.

Себастьян набрал воздуха в грудь. Я сжалась. Вот оно. Сейчас всё и произойдёт!

— Я, Себаястьян Герран, командир отряда инквизиторов Стребоницы, — заговорил он, и голос его звучал низко и гулко, как огромный колокол. Казалось, он наполнил собой весь зал, заглушив даже малейшие звуки, — я со всей ответственностью заявляю: госпожа Тиана вела исключительно честную игру. Я следил за каждым этапом поединка, и могу констатировать: ни с её стороны, ни со стороны других членов её команды, не было допущено ни единого нарушения.

По залу прокатился тихий вздох, словно множество человек с облегчением выдохнули, услышав его.

Чего уж там, я сама перевела дух. Это правда? Мне не послышалось? Себастьян защищает нас?

— Это ложь! — взвился Ульрих. Его лицо стало багровым, — Никогда не поверю в это! Неужели она и вам заплатила, Герран? Я давно заметил, как вы постоянно трётесь рядом с ней, признайтесь, может, она не только деньгами с вами расплачивалась, а-а-а-а?

В лицо мне бросилась краска от негодования. Какая мерзость! Как у него только язык повернулся сказать такое?!

Краем глаза я заметила, как гигантская ладонь Себастьяна легла на рукоять меча, а на его скулах заходили желваки. Перепугалась и, вырвавшись из хватки девчонок, подскочила к нему и успокаивающе положила свою ладонь поверх его.

Ох! Только сейчас заметила, какая же у меня она маленькая…

— Пожалуйста, Себастьян! — умоляюще зашептала я, — Не надо на него бросаться! Мне самой ужасно мерзко, но он того не стоит! Он же специально вас провоцирует. Не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня!

Герран мельком взглянул на меня, и жесткие черты его лица слегка расслабились. Уголок его рта дрогнул, и я с огромным облегчением поняла, что это было подобие улыбки.

— Не волнуйтесь, госпожа Тиана, — хмыкнул он, — такому слизняку не под силу вывести меня из себя. Но, видят боги, на мгновение я был готов…

Он замолчал, и я в недоумении посмотрела на него. Потом, спохватившись, аккуратно убрала руку.

— Господин Ульрих! — вдруг громко сказал Себастьян, и я вздрогнула, — Вместо голословных обвинений, скажите лучше, готовы ли вы сдержать свое слово, данное госпоже Тиане перед последним, решающим поединком? Или ваше слово ничего не значит?

На секунду на лице Ульриха проступило непонимание, но потом оно сменилось раздражением. Видимо, не сразу вспомнил о нашем с ним повышении ставок.

И в этот момент я мысленно зааплодировала Себастьяну. Он выбрал подходящее время, чтобы прижать его. Причем, сделать это перед сотнями зрителей, которые, в случае его отказа, станут свидетелями лжи Ульриха.

— Я… я… — Ульрих с яростью стиснул зубы.

Больше чем уверена, что в этот момент он тоже понял, в какую ловушку угодил.

— Мое слово непреклонно! — наконец, отозвался он, — Однако, это работает только в том случае, если поединок проводился честно! В противном случае это уже получается обман!

От такого поворота вопроса у меня сжались кулаки. Единственный, кто здесь всех обманывал, это сам Ульрих. Впрочем, чему я удивляюсь? Он занимался этим все время. Было бы удивительно, если бы он так просто принял свое поражение.

— То есть, вы хотите сказать, что вам недостаточно ни мнения беспристрастных членов судей, ни поручительства инквизиции? — вскинул бровь Герран, — Мне кажется, вы не совсем понимаете в каком положении находитесь. Вы можете быть сколько угодно не довольны результатами, но это не дает вам никакого право оскорблять организаторов поединка, судей, оппонентов и, конечно, инквизицию. Всего одно лишнее слово — и вы рискуете провести ночь в камере.

Ульрих вонзил в Себастьяна яростный взгляд и заскрипел зубами.

— Хорошо… — с явным трудом выдавил он из себя, — …я все еще не признаю результатов этого поединка… но свое слово я сдержу. С этого момента Каролина Майер больше у меня не работает! — имя бедной девушки он выплюнул с таким презрением, будто он говорил не о своем работнике, а о какой-нибудь куче мусора.

В который раз у меня внутри все перевернулось от этого. Если он такое выдает на сцене, как только с ним хоть кто-то работает? Или он там на всех собрал компромат?

После этих слов все еще обнимающая меня Каролина вздрогнула, всхлипнула и еще крепче вцепилась в меня.

— Спасибо… — прошептала она мне на ухо, — …спасибо тебе огромное… никто еще ни делал ничего подобного для меня…

— Пожалуйста, моя дорогая, — стиснула я ее руку.

— А теперь, прошу меня простить, но я должен вернуться к своим обязанностям в моем заведении, — вскинув голову объявил Ульрих, развернувшись в сторону выхода.

— Боюсь, к своим обязанностям вы приступите еще не скоро, — недобро усмехнулся Себастьян.

— Что вы имеете в виду?! — вскинулся Ульрих, едва не подпрыгнув на месте.

В его глазах отразилось непонимание, помноженное на сильное чувство опасности.

Себастьян ничего не ответил. Он лишь кинул взгляд на Каролину, которая и сама все поняла. Она твердо кивнула, отстранилась от меня и сделала пару шагов вперед, встав прямо напротив Ульриха.

Смерив его таким же ненавистным взглядом, с каким сам Ульрих смотрел на нас всего минуту назад, она громко и отчетливо сказала:

— Я, Каролина Майер, заявляю, что Ульрих Вебер, владелец ресторации “королевский блюдопад”, в котором я работала и выполняла его поручения, подлец, мошенник и обманщик!

— Да что ты себе позволяешь, девка! — побагровев, рявкнул на девушку Ульрих.

Вот только, Каролину это нисколько не смутило. В свойственной ей манере, она уперла руки в бока и нависла над ним, вложив в свой голос столько сил, чтобы он был слышен даже на самых дальних рядах.

— Рассказываю о твоих махинациях, конечно! Как ты, мразь такая, подбросил Тиане вытяжку из рогов неуловимой хамелопы и роковой белладонны! Как ты подкупал всяких аферистов, чтобы они ходили по заведениям твоих конкурентов и доставляли им проблемы! Как ты нанимал бандитов, чтобы они разбирались с теми людьми, с которыми ты не мог договориться!

— Протестую! — взвизгнул Ульрих, — Это обман!

— Обман, значит? — рассмеялась Каролина, — А как тогда назывались блюда дня, которые были приготовлены из несвежих продуктов, которыми ты кормил своих клиентов? Или ингредиенты, которые тебе контрабандой поставляли под видом совершенно других продуктов?