Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ). Страница 11

— К Тарасову я, даст бог, скоро не буду иметь никакого отношения. Даже фамилию верну девичью.

Кстати, спасибо дочери — сидела тихо в Дели и особо не отсвечивала, только периодически осторожно уточняла, как у нас дела.

А вот развод мотал мне нервы по полной программе.

Никогда бы не подумала, что в Тарасове прячется гениальный актёр.

На первое заседание он явился при параде, в кителе и с орденами, выбритый до блеска, благоухающий свежим ароматом «Фарингейта» от «Диор» и, криво усмехаясь, скупо отвечал на вопросы судьи, придерживаясь жёсткой линии:

— Бес попутал. Обожаю жену, готов носить на руках. Света без неё не вижу, жить не могу. Двадцать пять лет верой и правдой только с ней. Готов искупить чем угодно. Прошу второй шанс.

И все это по кругу с каменной мордой и тоской в глазах.

Какая дама устоит, когда ей седовласый, орденоносный офицер с трепетом рассказывает о своем глубоком чувстве к супруге.

И вдруг как-то тихо и незаметно в сознании людей с горизонта стираются и всякие малолетние «детки», и тайная, незаконная хозяйственная деятельность.

Выйдя из зала заседаний, мой адвокат тихо выругался и порысил готовить ходатайство об отводе судьи. А я собралась домой, потому что на работе взяла отгул в честь важного дела.

Ну, сейчас пройдусь через парк, воздухом подышу, проветрюсь.

Ага. Два раза.

Тарасов, на улице около здания суда продолжил представление на тему: «Люблю-нимагу», демонстрируя, как он раскаивается и мечтает всё вернуть. Едва я появилась на парадном крыльце, как он шагнул ко мне, оказавшись на ступень ниже, обхватил меня за талию и… я обалдела.

Тарасов читал стихи!

Стихи, м-м-мать вашу!

Мне. Читал. Стихи:

'Но есть такая женская рука,

Которая особенно сладка,

Когда она измученного лба

Касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,

Которое неведомо за что

Не на ночь, а навек тебе дано,

И это понял я давным-давно.

Но есть такие женские глаза,

Которые глядят всегда грустя,

И это до последних моих дней

Глаза любви и совести моей…'

— Бедный Евтушенко! Леш, прекрати! — только и смогла пробормотать, отпихивая все-еще-мужа.

Такой перформанс у нас впервые. Вообще, никогда раньше я не слышала от него ничего более складного, чем:

'После вкусного обеда

По закону Архимеда

Надо… полежать…'

Смысла и логики происходящего не улавливала совершенно, поэтому пришлось спросить прямо:

— Лёша, зачем?

— Танюша, не знаю, как без тебя жить. Пропадаю, — выдохнул устало и неожиданно беспомощно.

Такие знакомые, всегда излучающие спокойную уверенность, глаза потускнели. Морщины обозначились четче, седины стало больше. Цвет лица показался нездоровым.

Горько усмехнулась:

— А я не знаю, как жить с тобой.

То, что адвокат был прав, и разговаривать с Тарасовым мне было не нужно, стало понятно тут же.

Укачивая меня в объятьях, из которых я старалась выбраться всеми силами, он бормотал без остановки:

— Милая моя, моя девочка, мы всё вернём. Я так виноват перед тобой, хорошая моя! Бесконечно раскаиваюсь. Теперь все наладится. Ты же помнишь, как у нас все было здорово? М-м-м, Танюш?

Удалось из рук все же вывернуться, отодвинуться и покачать головой:

— Не представляю, как у нас может теперь что-то быть. Каждый раз, возвращаясь домой, держать в уме вероятность встретить в прихожей очередную «детку»? Тарасов, ты меня совсем за дуру держишь?

Судя по недовольству, промелькнувшему в глазах, да, таки держит.

На фиг, на фиг это счастье.

— Танюшка, милая, мой отважный танчик, ты же знаешь, как я тебя люблю? Прости дурака!

Ой, какие песни… нет, спасибо, такого нам больше не надо:

— Да, любил, было дело. Но это в прошлом, — спустилась с крыльца, направляясь к выходу за ворота и уже жалея, что вообще начала разговор. Пока-еще-муж поспешил следом:

— Поверь, если ты дашь мне шанс — никогда не пожалеешь. Ты же помнишь, как мы были счастливы вместе?

Мы как раз вышли из ворот, и я судорожно подбирала слова, чтобы объяснить: ключевое здесь «были», и тут издалека вдруг донеслось радостное:

— Алекс, милый! Алекс, ну что? Ты свободен?

К нам, в распахнутой шубке, мерцающем платье-мини и сапожках на шпильках, спешила «детка Ами».

Глубоко вздохнула и мрачно уточнила:

— Тарасов, к чему этот цирк? Скажи девушке, что ты, наконец-то, свободен. Будешь, как только перестанешь дурить.

Алексей, зло сверкая глазами, прорычал детке:

— Скройся! Куриных мозгов и тех нет. Чтоб я тебя не видел больше, идиотка…

Покачала головой, развернулась в сторону парка и бросила на прощание:

— Не трать наше время. Дай мне развод.

И ушла, ведь мне было уже ни капельки не любопытно, что у них там и как.

Устала.

С тех пор Тарасов ежедневно звонит со своими идеями, одна другой хлеще:

— А поехали в Кронштадт?

— Купил билеты в Мариинку. Пойдём!

— Есть индивидуальная экскурсия в Выборгский замок и Монрепо… махнем в выходные, Танюш!

Страшный бред.

Каждое утро у меня начинается с сообщений во всех мессенджерах и соцсетях: «Танюшка, как спалось? Скучала по мужу?»

Не беру трубку, стираю сообщения, возвращаю все пафосные букеты, которые приносят регулярно мне на работу.

Коллеги полагают, что у нас «медовый месяц после примирения». Так что Людмилу Васильевну с ее вопросом понять можно.

Я сейчас лишь скриплю зубами, адвокат же пишет ходатайства. Заседания то и дело переносят, а мы с нетерпением ждём финала этого шоу.

Мрачно усмехнулась и отрицательно покачала головой, а глава нашего отдела тяжело вздохнула:

— Милая, с одной стороны, все вокруг всё понимают, но с другой, про адекватность, стоящие у власти мужчины, когда у них подгорает в одном месте, разом забывают и лупят просто по площадям. Начальник Управления наш ведет себя как-то нервно в последнее время. Да так, что у меня закрадывается мысль: а не имел ли он каких-то финансовых дел с твоим мужем?

Вот это был бы неприятный сюрприз, причём для всех.

То есть у нас, до кучи, возможно, ещё будет дело об утрате доверия и увольнение чиновника за взяточничество.

Ну, всё, как в нашей стране любят.

Понятно, что в такой ситуации ждать адекватной реакции и нормального отношения «большого начальства» не приходится.

— Ты пока погоди паниковать. Давай сделаем по уму, да будем решать проблемы по мере поступления, — Людмила Васильевна усмехнулась. — Пока всё идёт ни шатко, ни валко, и только слухи ходят, собирайся, дорогая, да поезжай в феврале в Москву. Поучишься там на курсах повышении квалификации. Как минимум будет невредно, да и пригодится в любом случае. А я ещё подумаю, что тут можно сделать.

Вот так третьего февраля я оказалась в Учебном центре одной государственной корпорации, с целью прослушать углубленный двухнедельный курс по управлению бизнес-процессами, а также о финансовой деятельности и отчётности в условиях постоянно изменяющейся внешней среды.

Муть, конечно, жуткая, но корочка будет красивая и имеющая вес. Пригодится определенно.

Да и вообще, Татьяна Ивановна, встряхнуться, метнуться в столицу, на людей посмотреть, да себя показать — чем не повод отвлечься от тяжело текущего развода?

Кстати, СК против моего выезда в столицу не возражал.

Глава 15

Заметался пожар голубой

'Понимаешь, все еще будет,

В сто концов убегают рельсы,

Самолеты уходят в рейсы,

Корабли снимаются с якоря.

Если бы помнили это люди,

Если бы помнили это люди,

Чаще думали бы о чуде,

Реже бы люди плакали…'

В. Тушнова «А знаешь, все еще будет»