Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ). Страница 17

Поиск такого специалиста был еще одним важным моментом моего плана. Не ключевым — нашего отчета и «добра» от Милорадовича было достаточно, чтобы обеспечить ресурсы и штатных техников. Но свой человек, руководящий полевой работой, прикрывал бы нас еще надежнее, нивелируя риск быть раскрытыми, и ускорял процесс, потому как его можно было направить еще до официального распоряжения…

— Знаю такого! — ответила Мария. — Илья Кузнецов, он точно поможет!

— Замечательно. Он ваш друг, я так понимаю?

Румянец на щеках Марии только усилился. Это подтверждало некоторые мои догадки.

— Да… Друг, — подтвердила она, причем с ноткой какой-то… Грусти? Значит, действительно друг, хотя ее, похоже, такое положение дел не очень-то и устраивало. Не мое дело, конечно. Мне просто нравилось упражняться в чтении людей.

— Тогда вы ему и сообщите о нашем задании. Кроме того, свяжитесь, пожалуйста, с директором школы. Передайте ему, что советник Волконский лично взял вопрос на контроль и что сегодня к нему прибудет технический специалист для оценки ситуации.

Тут все было просто. Чтобы в школе ожидали специалиста, нужно было этой самой школе о приходе специалиста сообщить. Только и всего.

— Справитесь? — спросил я.

Не просто так спросил, как и раньше. Вовлечение такого человека в общее дело, создание у него ощущения участия было важно. Оно мотивировало и воодушевляло. Воодушевленный сотрудник — эффективный сотрудник, да и порадовать хорошего человека само по себе было приятно.

— Да! — без колебаний ответила она. Каждая деталь ее вида говорила об энтузиазме человека, который годами перекладывал бессмысленные бумажки и вдруг получил возможность сделать что-то по-настоящему важное.

— Отлично. Тогда за дело.

Мария кивнула, подхватила со стола заявку седьмой школы и, развернувшись, почти бегом направилась к выходу.

Я улыбнулся.

Вот и первый человек в команде, плюс зацепка на второго. Старт получался отличный. Техник Илья — потенциальное решение наших «полевых» проблем. Мария — источник информации и мой тыл в бюрократических войнах. Уже неплохое начало. А дальше будем смотреть.

Однако думать об этом было хоть и приятно, но не слишком-то полезно. Стопка «горящих» заявок — та самая, что требовала немедленного вмешательства — стала тоньше ровно на один лист, а мне предстояло разобрать ее всю. Следующей была жалоба из городской больницы на сбои в работе диагностического оборудования, рапорт от транспортников о потере мощности на нескольких маршрутах, коллективное письмо от жителей целого квартала на окраине, у которых батареи едва теплились.

Так, у меня был десяток, а то и больше однотипных проблем. «Падение мощности», «нестабильная работа», «периодические отказы». Симптомы разные, а суть одна — сбоящий маготех.

В моем старом мире я бы точно знал, с чего начать. Проверить питание, прозвонить кабели, убедиться в целостности соединений, посмотреть системные логи.

А здесь? Какие тут «логи»? Какие «кабели»? Я не знал даже базовых принципов этой технологии. Память Волконского была бесполезна — он воспринимал магические технологии как данность, как черный ящик. Работает — и ладно. Не работает — зови техника. Он не вникал в суть процессов, и теперь я расплачивался за его интеллектуальную лень.

А меня смущало, что я понятия не имел, как это все работает. Вроде бы и не должен был, не моя ведь работа, так? Пусть техники разбираются. Но я привык хотя б какое-то представление иметь о том, с чем работаю, какие задачи ставлю людям. Тогда можно было и увидеть ошибку, и понять, о чем речь в отчете, и целесообразность происходящего хоть как-то оценить.

Я мог бы просто «не мешать людям работать», и иногда именно так и следовало поступить. Но если люди работать не захотят и решат схалтурить, я этого проверить не смогу. Волконский этим принципом пользовался, и таких вот «Волконских» на всех уровнях было предостаточно. Илья, если с ним наладится контакт, мог бы мне помочь, но не грузить же его каждым малейшим вопросом.

Плюс оно могло мне пригодиться и в дальнейшем. Если бы для решения проблем, помимо перекладывания бумажек, было бы необходимо заняться разработкой. Разумеется, большая часть такой работы лежала бы на плечах профессионалов, но мне было бы нелишне хотя бы знать основы.

У меня был на примете человек, который точно мог с этим помочь. Вопрос в том, захотел бы, но на ум приходил только один верный способ это узнать.

Итак, мне предстоял визит к Василисе Острожской.

Можно было бы просто вбить в поиск нужный мне запрос, найти книжек по основам, прочесть и попытаться усвоить их все, но это долго. Василиса должна была знать, на чем именно сфокусировать свои усилия, чтобы за минимум времени получить максимум результата. Это бы сильно мне помогло.

Я поправил галстук, бросил взгляд на Баюна, который, казалось, дремал на подоконнике, и вышел из кабинета.

— Удачи, деятельнейший хозяин, — донеслось мне в спину. — Постарайся, чтобы тебя не выставили за дверь в первые десять секунд. Это будет новый личный рекорд. Для тебя, разумеется. Твой предшественник и столько продержаться не мог.

— Мой предшественник особо и не пытался, я полагаю, — ответил я, хмыкнув.

Да и я слишком сильно пытаться не собирался. Я к проколам старого Волконского не имел отношения, потому и каяться за них не собирался, расшаркиваясь в извинениях. Не получится диалога — да и пес с ним, будем обходиться тем, что имеем. Но за спрос денег не берут.

Лаборатория на третьем этаже была впечатляющей. В сравнении с остальными помещениями министерства, которые я видел, разумеется, так что планка была невысока, но все же.

Большое, светлое помещение с высокими потолками и огромными окнами, выходившими на главную площадь города. Вдоль стен тянулись длинные столы, заставленные сложным, непонятным мне оборудованием: мерцающие кристаллы в металлических оправах, приборы со стрелками и светящимися рунами, какие-то инструменты непонятного мне назначения. Тут можно было бы целый исследовательский отдел разместить, а по факту сотрудник тут работал один.

Василиса Острожская стояла спиной ко мне у центрального стола, склонившись над сложной конструкцией из нескольких соединенных проводниками кристаллов.

Ее я тоже «помнил». Магистр прикладной магии, человек науки. Волконский считал ее «зазнавшейся стервой». Что, если перевести со свиного наречия на человеческий язык, означало лишь одно: она была компетентным, требовательным специалистом, который не терпел рядом с собой дилетантов и просиживателей штанов. Она презирала Волконского и имела на это полное право. А он, в свою очередь, периодически бросал на нее сальные, мерзкие взгляды, понимая, что ему ничего не светит, и от этого бесился еще больше, вымещая свою фрустрацию в мелких пакостях и колкостях.

М-да, ну и наследство он мне оставил. Василиса была бы отличным, ценным союзником. Ее знания и навыки были мне необходимы, если я всерьез собирался что-то здесь менять. Но склонить ее на свою сторону, учитывая репутацию Волконского, будет сложнее всего. Простого «я изменился» в таких случаях недостаточно.

Ее стройная фигура была затянута в строгий лабораторный халат, надетый поверх делового костюма, а русые волосы аккуратно собраны в тугой пучок на затылке. Она была полностью поглощена работой. Это знакомое мне состояние даже не хотелось прерывать — из профессионального уважения.

Но пришлось. У меня ж тоже рабочий интерес, я не просто так пришел языком почесать.

— Василиса Дмитриевна?

Она медленно выпрямилась, положила на стол какой-то тонкий металлический инструмент и обернулась. Выражение лица холодное, отстраненное, как и всегда, судя по памяти Волконского. Я таких людей уже видел. Обычно пережившие определенную несправедливость, находившиеся не на своем месте и пытающиеся просто делать свою работу, не ища ни друзей, ни покровителей. Василиса смерила меня спокойным, изучающим взглядом серо-голубых глаз.