Мастер Алгоритмов. Книга 0.1 (СИ). Страница 13

— Избавляемся от немых. Раз голоса нет — то и колдовать не может, а раз не может колдовать — то зачем он такой нужен? Все равно не выживет.

Я замер, пристально глядя на кота. Его тон не выдавал ни капли юмора, ни намека на привычный сарказм. Но все же быть того не могло. Это же варварство, такого в двадцать первом веке в цивилизованной стране быть не могло. Какая б там ни была альтернативная реальность.

— А если без шуток?

— Так я не шучу. Из чего, по-твоему, сделан мой корм?

— Баюн… — укоризненно одернул я кота.

Тот крякнул, недовольно махнув хвостом. Не любил, видимо, когда его шутки не заходили.

— Да ладно тебе, серьезнейший хозяин. Кто говорить не может — колдует мыслью. Кто не может сотворить жест — также учится обходиться без этого. Даже если из всего комплекта у тебя останется одна голова и ты при этом каким-то чудом выживешь, колдовать сможешь не хуже прочих. Со временем.

А вот это было интересно, и многое объясняло. С другой стороны, возникал еще один вопрос.

— Вот как? А к чему тогда магия с жестами и словами? Не лучше ли сразу учиться колдовать одной лишь мыслью?

Это же выглядело очевидным решением. Гораздо удобнее, гораздо практичнее. Можно колдовать скрытно, будучи связанным или иным образом ограниченным, в обществе людей, не привлекая к себе внимания…

Баюн рассмеялся.

— Наивнейший хозяин, да если бы оно было так просто… С жестом и словом колдовать гораздо легче. Намного. Невербальную магию далеко не всякий сможет освоить.

— То есть все-таки далеко не всякому немому или калеке доступно колдовство?

— Теоретически, да. Но практически — таким людям гораздо легче освоить такой подход. Каким-то образом их души и разумы подстраиваются, компенсируют отсутствие физической возможности возможностью ментальной. А еще у них не остается иного выхода. Жизнь заставит — и не так извернешься.

Так. Теперь становилось яснее. В общем-то, в моем мире люди с ограниченными возможностями, скажем так, тоже часто подстраивались. Учились держать ложку ногами, у слепых обострялся слух и прочие чувства, и так далее. У них тут такой эффект был применим и к магии.

— С другой стороны, — продолжал Баюн, — есть люди вроде тебя. Вроде бы полная комплектация, местами даже сверх нее, как вот на пузе… А из магии можешь разве что охладить графинчик.

Ага. Решил меня подколоть грехами Волконского? Лениво и неэффективно. Я к ним отношения не имел, потому и задеть меня оно не могло.

Проигнорировав кота, я произнес команду.

— Запуск, — сказал я вполголоса, чувствуя себя немного глупо.

Машина отозвалась мгновенно. Из-под днища донеслось тихое, ровное гудение. Машина едва заметно вздрогнула и плавно, без единого рывка, оторвалась от земли, зависнув в полуметре над заснеженным асфальтом.

Сработало. Ощущение было крайне необычным. Никакой вибрации. Я будто в лодке сидел, которую только что оттолкнули от пристани, и она бесшумно заскользила по водной глади. Удивительная плавность.

Я положил руки на руль, ногу на правую педаль. Пальцы сами легли в привычные выемки. Тело помнило, что делать дальше. Я мягко нажал на педаль. Гул левитаторов чуть усилился, и машина так же плавно поплыла вперед, удаляясь от подъезда.

Управление оказалось на удивление отзывчивым. Руль, похоже, как-то менял вектор тяги левитаторов, позволяя машине маневрировать с поразительной легкостью. Тормоз тоже работал безупречно — плавно и эффективно, без клевков и визга колодок.

Признаюсь, я сначала переживал насчет инерции. В колесном автомобиле с этим было гораздо проще благодаря самим колесам. А тут сцепления с поверхностью не было, не уйдет ли мой седанчик в занос при первой возможности? Но нет. Инерция тоже каким-то образом гасилась, все было продумано.

По крайней мере, на низких скоростях.

Преодолев целых несколько метров и убедившись, что базовые функции управления мне подвластны, я выдохнул. Первый тест пройден успешно. Интеграция с чужой памятью в практическом полете, так сказать, прошла без сбоев. То есть у меня были не только воспоминания Волконского, но и его навыки, без проблем работавшие на практике. Отлично.

Я вывел машину со двора, и обнаружил, что транспортного потока пока еще практически не было. Каменоград только начинал просыпаться. Исключительно редкие машины, или «самоходы», как их здесь называли, бесшумно скользили над дорогой, светя фарами.

Вести было на удивление легко, почти как в компьютерной игре. А вот ямы и кочки все равно давали о себе знать, хоть и не настолько явно. Из этого можно было сделать вывод: левитаторы отталкивают самоход от того, что находится прямо под ним, и ровно на заданную высоту. Может, в более дорогих моделях оно было иначе, но на моем служебном транспорте, похоже, так. В любом случае, ехать было несколько комфортнее, чем на привычных мне машинах. Плавнее, даже с учетом кочек.

А вот сам Каменоград такой плавностью не обладал. Комфорт моего транспортного средства был обманчив, ничуть не соответствовал окружавшей его картине. Помимо убитых дорог, тратуаров, фасадов зданий, мне в глаза постоянно бросались детали.

Впереди, у перекрестка, мерцал один из магических фонарей. Причина могла быть любой — от износа до сбоя в питании, я не знал. Память Волконского на этот счет молчала, ему было достаточно, что свет в принципе есть.

Но я видел неисправность, на которую всем плевать. Фонарь, судя по всему, барахлил не первый день, но его никто не чинил. А это говорило не о технике, а о системе. Никакого мониторинга, никаких плановых проверок. Классическое тушение пожаров вместо их предотвращения.

Мимо нас, тяжело качнувшись на повороте, проплыл рейсовый автобус. Длинный, неуклюжий, похожий на вытянутую коробку. Он шел заметно ниже остальных машин, едва не цепляя брюхом асфальт. Его левитаторы, судя по всему, работали на пределе. Интересно. Либо он перегружен, либо ему просто не хватает тяги. Выглядел он уставшим, изношенным.

И снова та же самая история. Водитель вел, пассажиры ехали, на остальное всем было плевать, пока автобус попросту не отключится на полпути, создавая аварийную ситуацию.

Чем больше я смотрел, тем больше таких «мелочей» замечал. Трещина на фасаде дома, заделанная кое-как, уже поползла дальше. Участок дороги, где магическое покрытие просело, образовав опасную впадину, которую никто не потрудился огородить. Тусклые, едва светящиеся витрины магазинов. Все это складывалось в единую безрадостную картину.

Весь город был похож на старый, запущенный механизм. Огромную машину, которую когда-то собрали, запустили, обслуживали, пока она приносила прибыль, но после того забросили.

Он все еще работал, но было очевидно — здесь не чинили то, что еще не сломалось окончательно. Обычная история. Рано или поздно такая система просто встанет.

Или нет. Теперь тут появился я, а чинить системы я умел.

Аккуратно припарковав самоход на полупустой служебной стоянке, я заглушил двигатель. Тихий гул левитаторов стих, и машина плавно опустилась на асфальт. Я вынул кристалл-ключ из гнезда на панели и сунул его в карман. Первый этап по доставке себя на рабочее место был успешно завершен.

Выйдя из машины, я взглянул на здание министерства. Солидное, каменное, строгие, классические линии, массивные колонны по бокам от парадного входа, над которым висел имперский герб.

Все еще странно было это видеть, в две тысячи двадцать пятом году — Российская Империя. Но я знал, что привыкну. Человек привыкает ко всему.

И опять то же самое. Мелкие трещины, облупившаяся краска на оконных рамах, щербатые ступени парадной лестницы. Символично. Величественное прошлое и унылое, обветшалое настоящее. И ладно бы, если бы на здание министерства не хватало ресурсов и времени, потому что решались реальные, более насущные проблемы. Тогда это было бы даже уважаемо. Прежде, чем ремонтировать обиталище сотни-другой чинушей — отремонтируйте дома, в которых люди живут. Но нет, этого тоже никто особо не делал.