Чокнуться можно! Дилогия (СИ). Страница 2

Он оглянулся на дверь, будто проверял, не идёт ли за ним хвост, и боком примостился на край стула.

— Итак, Семён Викторович, значит… — я пробежался глазами по амбулаторной карте пациента. — Рассказывайте, что вас беспокоит. Только расслабьтесь, пожалуйста. Я вас не укушу.

— Доктор… я это… — он сглотнул. — Кажется, я того. Слышу её.

— Кого — её? — я откинулся на спинку кресла, скрестил пальцы. Очки чуть сползли на переносицу, но не стал их поправлять.

Моя система, едва тлеющая на задворках сознания, выдала короткую сводку.

/Пульс 110, зрачки расширены, микротремор кистей. Уровень кортизола зашкаливает/

Интересно… Значит, пациент точно «мой».

Там, откуда я пришёл, у моих коллег была такая же система. Они могли изучать пациентов досконально. Искать патологии в любой системе органов. Но моя система нацелена только на невротические и психические болезни.

На душевные патологии.

Раз система сходу выдала мне базовый набор информации, значит, у этого пациента точно есть проблемы из моей сферы.

— Я слышу женщину. Голос, — парень заговорил шёпотом. — Она постоянно со мной. Говорит, что в квартире грязно, что борщ мой — не еда, а помои. А ещё… Ещё говорит, что Ленка мне не пара.

Я задумался. Обычно голоса в голове сразу приписывают к шизофрении. Однако тут ситуация иная. Шизофренические голоса обычно более абстрактны. Как правило, они отдают приказы, владеют человеком. А тут — бытовая критика.

— Давно это началось? — спросил я, внимательно изучая его реакцию.

— С ноября. Как раз как тёща в соседний подъезд переехала… — парень потёр лицо ладонями. — Доктор, она ведь даже когда я один, зудит и зудит. «Окна не мыты, пол не подметён…» Я уже и Ленку выгнал на неделю, думал — пройдёт. Не проходит!

Я замолчал, перевёл взгляд на картину за окном. Иногда пациентов слишком напрягает, если врач слишком пристально на них смотрит. Поэтому я дал ему полминуты отдыха от моего внимания.

Пазл в голове сложился за доли секунды. В будущем мы называли это «акустическим психозом на фоне депривации сна», но здесь всё куда прозаичнее.

— Где живёте? В панельке? — коротко спросил я.

— А? — вздрогнул пациент. — Да, пятиэтажка старая.

— Вентиляция на кухне общая с соседями?

— Ну да… — он захлопал глазами. — А это при чём?

— А при том, — я чуть подался вперед. — Ваша тёща, судя по всему, женщина общительная. И целый день висит на телефоне с подругами. Обсуждает ваш быт. А вы, дорогой мой, благодаря чудесам советской архитектуры и открытой вытяжке слышите её подробный разбор вашей жизни в прямом эфире.

Парень замер. Его рот медленно открылся.

— Но… но я же слышу это даже в спальне!

— Мозг — штука коварная. Очень коварная! — я позволил себе улыбнуться. — При длительном стрессе он перестаёт отличать внешние события от внутренних мыслей. Он просто «дорисовывает» звук там, где его нет. По привычке! Давайте проведём простой тест. Когда вы уходите из дома на работу, голос пропадает?

Парень на мгновение задумался. Его лицо начало медленно светлеть. Бледность исчезла, на щеках появился здоровый румянец

— Блин… да! Точно! Когда в офисе сижу — тишина. А что, это важно? Я просто думал, что она меня там стесняется беспокоить… Поэтому и молчит.

— Она вас не стесняется, просто дотуда не докрикивается, — я улыбнулся, взял рецептурный бланк и размашистым почерком написал на нём всего одно слово. — Вот ваш рецепт. Беруши. И серьёзный разговор с женой о переезде. Желательно — в другой район. А лучше — в другой город.

Парень вскочил, схватил листок так, будто я ему предоставил счёт на пару миллионов рублей.

— Доктор… вы серьёзно? Так я — не псих? Не схожу с ума?

— Вы не против, если я скажу вам прямо, без лишней медицинской этики? — спросил я.

— К-конечно, — закивал пациент.

— Вы просто очень сильно задолбались, — резюмировал я. — Вот и всё.

Уже на самом пороге он притормозил, обернулся и с какой-то странной надеждой в голосе спросил:

— Доктор, а может, проще тёщу в стену замуровать? Ну, для звукоизоляции?

Я поправил очки, в которых на долю секунды мелькнула системная полоса интерфейса.

— Это уже к другому специалисту. По уголовным делам. Лучше не перегибайте палку. Послушайтесь моего совета. А пока — свободны.

Когда дверь закрылась, я услышал, как Екатерина тихо хихикнула. Моя репутация в этой больнице только что выросла на пару пунктов. Но проблема с настоящим Астаховым и пустым карманом никуда не делась.

Но об этом я подумаю после работы. А сейчас нужно разобраться с оставшимися пациентами. Пока что их не так уж и много. Не спешат жители Тиховолжска обращаться ко мне за помощью.

Однако это скоро изменится.

Приём подошёл к концу. Дверь за последним на сегодня пациентом закрылась. Катю я отпустил пораньше, сегодня она мне уже не понадобится.

Затем дождался, пока затихнут шаги в коридоре, и только тогда позволил себе выдохнуть. Избавился от «маски» и погрузился в свои мысли.

Ох, а масок теперь я ношу очень много! Мало того, что я прибыл сюда из другого мира. Так после прибытия мне пришлось ещё раз поменять личность, чтобы жить не как уголовник, а как врач, которым я привык быть.

Я снял очки, положив их на стопку пустых бланков, и с силой потёр переносицу. Стоило закрыть глаза, как на внутренней стороне век замерцал полупрозрачный, едва различимый интерфейс. Он выглядел жалко — серые, «битые» пиксели и вечно висящая иконка загрузки.

/Калибровка совместимости с телом: 4,2 %…/

/Связь с Ноосферой: отсутствует. Продолжаем работу в автономном режиме/

— Четыре и два, — прошептал я. — Прогресс просто «поразительный».

Раньше там было совершенно другое число. Близкое к сотне процентов. Но в новом теле мне пока что такой результат не светит.

В моём времени я был лучшим диагностом сектора психиатрии и психотерапии.

Я мог за секунды определить, из чего состоит личность. Достаточно было мимолётного взгляда, чтобы ИИ разложил сознание пациента на слои, выявил депрессии, скрытые мании или зачатки распада личности. В моём мире система работала за счёт контакта с Ноосферой. Информационной средой.

Но здесь её нет. Ещё не создали. Я ведь пришёл не из другого мира, а из будущего. А как я здесь оказался… Это уже совсем другая история. Даже вспоминать не хочется.

Меня больше беспокоил другой факт. В прошлой жизни я мог всё. Даже шизофрению исцелял по щелчку пальца.

А здесь? Здесь я гадаю на кофейной гуще, выслушивая бредни про тёщ в вентиляции. Нейроимплант теперь тянет только базовые функции. А тело, в котором я заперт, когда-то принадлежало криминальному авторитету, который умудрился добраться до верхушки подпольного мира ещё до того, как ему стукнул тридцатник. И попал я в это тело прямо в тот момент, когда предшественник вышел из тюрьмы.

Сейчас мне всего лишь двадцать пять лет. И по факту, и по новым документам.

Но во всей этой непростой ситуации я вижу и нечто светлое. Путь к реабилитации. Тело молодое — у меня есть все шансы подтянуть здоровье, за которым предшественник особо и не следил.

Кроме того, нейроинтерфейс, который перенёсся со мной в прошлое, обладает способностью к самообучаемости. Если я продолжу трудиться в своей стезе, рано или поздно он сможет достичь былых высот.

Но пока что приходится довольствоваться отметкой в «4,2 %».

Ах да… И в довершение всего — настоящий Астахов. Человек-пустышка, который может разрушить мою легенду просто потому, что ему не хватает на коктейли в Таиланде. Он продал мне свою личность, чтобы сбежать из страны, но этот человек ещё может создать ряд проблем.

Через неделю моё прикрытие может схлопнуться, и тогда вместо уютного кабинета меня ждёт либо допрос в ФСБ, либо пуля от бывших подельников этого тела.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. На костяшках виднеются старые шрамы. Следы прошлого этого тела.

Странно, но случай с сегодняшним пациентом оставил приятное послевкусие…