Исповедь смертного греха (СИ). Страница 6

Нас выстроили у посадочного терминала. Хотя правильнее будет сказать: сбили в кучу. Ни о каком строе и речи не шло. Кучка перепуганных до усрачки детей. Немногие из нас сохраняли хоть какие-то остатки самообладания. Гришка всё-таки умер. Не справился с перегрузкой при взлёте, а укол окончательно добил ослабленный организм. Надо будет спросить у Дашки, почему нам не сделали этот укол ещё на старте?

По моим ощущениям, в полёте мы провели не более трёх часов. Но как показывал оживший визор, из жизни я выпал на четверо суток. Очень хотелось пить и есть, но беспокоить по этому вопросу штурмовиков я не решился. Вместо меня это сделал Санёк.

— Эй, командир, а когда нас покормят? — Он схватил за рукав, проходящего мимо бойца.

А вместо ответа заработал такую затрещину, что потерял равновесие и шлёпнулся на задницу.

— Ещё раз меня тронешь, щенок, и я из тебя всю душу выбью! — рявкнул боец.

— Голованов! — прорычал знакомый мне майор. — Отставить!

— Виноват, тащ майор, — браво ответил боец и криво ухмыльнулся.

На этом инцидент был исчерпан. Никто не наказал взрослого за то, что он избил ребёнка. Да и к Саньку никто не спешил, чтобы справиться о его самочувствии. Всем вокруг было плевать.

Справа от нас в точно такую же бесформенную массу согнали женщин из нашего шахтёрского городка. И на этом всё. Больше ни одного знакомого лица или клочка одежды. Куда увезли остальных — непонятно. И вряд ли хоть кто-то даст нам на это ответ.

— Так… Ты, ты и ты! — указал на нас пальцем какой-то толстый мужик. — Идите за мной.

— Куда? — тут же прорвало языкастого Сашку.

Но ответа не последовало. Толстяк бросил на приятеля такой взгляд, что тот подавился следующим вопросом. Нас подвели к машине и сдали на руки другому человеку. Этот был высоким и худым, как жердь. Одет в строгий костюм, через отвороты которого проступал яркий зелёный галстук.

— Горячев, Литвинов и Замотаев? — спросил он, делая какие-то пометки в планшете.

— Да, — ответил за всех я.

— Проходите. — Мужик сухо кивнул на салон.

Мы забрались внутрь и уселись на свободные места. Здесь было гораздо уютнее, чем в шаттле. Мягкие кресла, которые тут же подстроились под наши тела. А ещё здесь перестало жечь солнечным светом кожу. Под потолком что-то гудело, и от этого устройства по салону растекалась спасительная прохлада.

— Мне одному кажется, что я стал легче? — задумчиво произнёс Мишка.

А ведь и в самом деле… Рассматривая новый мир, я не заметил очевидного. Двигаться на этой планете было значительно легче. Возможно, как раз из-за той самой гравитации, о которой недавно рассказывала Дашка. Ещё по школьной программе я помню, что от планеты к планете она разная. Где-то превышает земную, а где-то наоборот. Если мне не изменяет память то на нашей S-118/35 гравитация составляла одну целую и семь десятых от земной. То есть была выше.

— А Дашка где? — принялся озираться Санёк и вдруг выскочил из салона. — Дашка! Даш! — заорал он и призывно замахал рукой. — Давай к нам!

— Да твою же… — засуетился долговязый встречающий. — А ну брысь обратно!

— Да отвянь ты, дылда! — взвизгнул приятель, и тогда мужик схватил его за ухо. — Ай-яа-а-а… Отпусти, падла! — заголосил Санёк.

На шум и крик от общей кучи детей сорвалась Дашка. То ли отреагировала на призыв друга, то ли на его вопли, но сделала она это зря. Боец ШОК, что до сих пор крутился возле нашего стада, отреагировал мгновенно. Он не стал хватать девочку за руку или ухо, как это сделал наш «дылда». Штурмовик отработал привычным ему способом: сунул Дашке прикладом в лоб. Она рухнула на бетон словно подкошенная, и это подействовало на меня, как красная тряпка на быка.

Я рванул наружу, не разбирая дороги. На ходу отшвырнул в сторону долговязого, что до сих пор удерживал Санька за ухо, проскочил мимо и устремился к бойцу, который посмел поднять руку на мою подругу. Не знаю, на что я рассчитывал. В этот момент в голове пульсировала всего одна мысль: разбить его наглую рожу.

— Эй! А ну стоять! — прокричали мне в спину.

А может, и не мне. Позади отчётливо слышался чей-то топот. Может, Мишка сорвался на подмогу, или Санёк всё же сумел выкрутиться из цепких пальцев встречающего. Мне было плевать. Я видел перед собой цель и стремился добраться до неё во что бы мне это ни встало.

Я врезался в тело бойца со всего разбега. Однако разница в массе и выучке внесла свои поправки в мои планы. ШОКовец сделал лишь шаг вперёд, обернулся и уставился на меня ошалевшими глазами.

— Ты чё, щенок, берега попутал⁈ — с кривой ухмылкой выдохнул он и занёс оружие для своего излюбленного приёма.

Но я не собирался подставляться. Дождался, когда приклад устремится мне в лоб, и резко ушёл вправо. А затем что было сил пнул бойца под колено. Штурмовик осел, подставляя под удар свою наглую рожу, и я незамедлительно этим воспользовался. Размахнулся и что было сил сунул ему кулаком челюсть.

И в этот момент подоспела подмога в лице Мишки. Он прыгнул на бойца прямо с разбега, увлекая его за собой. Они оба рухнули на бетон и…

На этом наш прорыв завершился. Подоспело подкрепление от штурмовиков. Мишку попросту снесло с бойца от удара тяжёлым военным ботинком, а мне на затылок опустилось что-то тяжёлое, и свет погас.

— Ну что, шакальё⁈ — Уперев руки в бока, над нами навис полковник Исаев. — Что прикажете с вами делать?

— Да он первый начал! — тут же сорвался с места Санёк. — Дашку нашу железкой в лицо стукнул! Это где вообще такому учат, чтобы девочек по мордасам бить⁈

— С Головановым я сам разберусь, — сухо отрезал полковник. — Вы понимаете, что вас могли просто пристрелить⁈ Вы что, бессмертными себя возомнили⁈ Напасть на бойца штурмового отряда… Что вообще творится в ваших мозгах⁈ Или у вас их там нет?

— Мы больше не будем, — всхлипнул Мишка. — Простите нас.

— Простите… — передразнил его Исаев. — Короче, раз вы такие боевые нам тут попались, раз ведёте себя как собачья свора, значит, и жить вам среди таких же, как вы.

— В смысле? — захлопал глазами Санёк. — Мы ведь… Мы же… Да он же первым начал!

— Молчать! — рявкнул полковник, и Саня затих. — Решение принято. Поедете в «Зверинец». Увести!

В комнату, где мы трое очнулись и получали взбучку от Исаева, вошли трое. На этот раз с нами не церемонились. Пинками и затрещинами нас выгнали обратно на улицу и повели к машине. Но уже не к той, возле которой всё ещё продолжал суетиться долговязый мужик в пиджаке. Она хоть и выглядела точно так же, но встречающий сильно отличался от улыбчивого «дылды». Этот был крепким, коренастым. Его взгляд пронизывал насквозь, и в нём не было никакой жалости. Напротив, нас он осмотрел с нескрываемым презрением, словно оценивал, как долго нас придётся бить, чтобы приучить к порядку. Он даже фамилии наши не спросил. Молча указал на салон, и как только мы вошли внутрь, с силой захлопнул за нами дверь.

А здесь нас уже ожидала Дашка.

Пока мы получали взбучку от полковника, нам оказали медицинскую помощь. Мне что-то вкололи, Мишке разогнали синяк, который успел налиться на добрую половину морды. А Саньку подлатали ухо и вывихнутое плечо. Он подоспел к драке в самом конце и как раз нарвался на достойный отпор, так и не успев ничего сделать. Дашку тоже подрихтовали, но она всё равно каждые несколько секунд трогала лоб, пытаясь найти там здоровую шишку.

— Капец нам, по ходу, — выдохнул Санёк, отвернувшись к окошку.

— Сам виноват, — буркнул я. — Нечего было выскакивать и шум разводить.

— Ну убей меня теперь за это, — огрызнулся он.

— Да успокойтесь вы, — остудила назревающий спор Дашка. — Всё уже случилось. Теперь будем выкручиваться из того, что имеем. Может, за хорошее поведение нас простят и переведут обратно, к остальным.

— Ага, мечтай, как же, — криво ухмыльнулся Косой. — Ты слышала, как они назвали это место? «Зверинец». Нас теперь в клетках держать будут.

— Ты дурак совсем? — уставилась на него Дашка. — Не говори глупостей. Никаких клеток там нет.