Адмирал Великого океана (СИ). Страница 19

— Ни при каких обстоятельствах!

— Это меняет дело. Но беда в том, что путь в Тихий океан проходит мимо Индии!

— Ни слова больше! Можете передать своим лордам, министрам и даже ее величеству, что сейчас моя эскадра направляется в Гавр. Затем пересечет Атлантику и зайдет в Нью-Йорк. После чего мы двинемся на Юг вдоль Американского континента.

— Вы собираетесь пройти в Тихий океан через пролив Магеллана?

— Совершенно верно.

— Что ж, в таком случае могу лишь пожелать вам счастливого пути!

— Благодарю.

— Милорд, вы ведь не станете возражать, если мы проводим вас до Гавра?

— Напротив, я буду вам чрезвычайно за это признателен!

В общем, дальше мы двинулись уже в трех колоннах, но долго это не продлилось, ибо стоило нам миновать Па-де-Кале, как на горизонте появились многочисленные дымы еще одной эскадры.

— Кто бы это мог быть? — озадаченно посмотрел на меня Селиванов.

— Понятия не имею.

— Англичане? — озвучил самую вероятную гипотезу Николка.

— Если так, то они зажмут нас с двух сторон и тогда…

Что будет «тогда», никто говорить не стал.

Между тем, неизвестные корабли приближались.

— Семь, девять, двенадцать! — напряженно пересчитывали их все, у кого оказались под рукой подзорные трубы или бинокли.

— Французы! — вдруг радостно заорал с «вороньего гнезда» наблюдатель.

— Никогда не думал, что скажу это при виде лягушатников, но, слава Богу! — перекрестился Зеленой.

— Вы думаете? — с сомнением посмотрел на него Селиванов.

Пока мы терялись в догадках, кто и зачем идет нам навстречу, на британском флагмане были озабочены ровно тем же вопросом. Разве что адмирал Фримантл точно знал, что англичанами неизвестные быть никак не могут…

— Французы! — разглядел триколор над мачтой все тот же Иткис.

— Какого черта им здесь нужно? — мрачно посмотрел на своих штабных адмирал.

— А что, если это ловушка? — хмыкнул Райз.

— В каком смысле?

— Ну, представьте на минуту, что у кого-то, неважно, у нас или у Черного принца не выдержали нервы, и вместо того, чтобы столь мило побеседовать, мы обменялись парой хороших залпов?

— И тут появляется французский флот…

— Не просто флот. Посмотрите на флагмана наших добрых соседей. Это «Глуар»!

— Не знал, что его уже достроили… погодите, у русских два броненосца, у французов еще один… Получается?

— Что мы едва не влипли в неприятную историю, сэр!

— Точно подмечено, Эдвард. Знаете что, пусть русские вместе с лягушатниками идут куда им угодно. В Гавр, в Нью-Йорк, к черту, к дьяволу…

— А Дизраэли?

— А мистер Дизи пусть показывает им дорогу! Мистер Райз, прикажите рулевому сменить курс. Мы возвращаемся в Дувр!

Во главе французской эскадры и впрямь оказался «Глуар» под флагом вице-адмирала Жозефа-Ромена Дефоссе. Бывшего одним из немногих флотоводцев Наполеона III, не принимавшим никакого участия в Восточной войне. Главным образом потому, что был занят политической карьерой. В ходе которой успел побывать депутатом, затем сенатором и даже Морским министром. В общем, человек заслуженный и со связями.

А теперь император приказал ему выйти мне навстречу и обеспечить безопасность. Впрочем, об этом я узнал несколько позже.

Глава 9

Когда-то давно, еще в прошлой жизни мне приходилось читать, с каким энтузиазмом встречали в Тулоне эскадру Авелана. Униженные поражением от пруссаков французы при виде русских союзников воспряли духом и постарались проявить истинное гостеприимство. Однако сейчас, глядя на восторженную толпу в Гавре, могу сказать, что нас встречали не хуже.

Весь город был украшен российскими флагами, а его население едва ли не в полном составе отправилось в порт, чтобы выразить свой восторг.

— Бог мой, — удивилась, глядя на эту вакханалию, Стася. — Никогда не думала, что ты настолько популярен во Франции.

— Не обольщайся, дорогая. Если бы вместо меня приехал ученый медведь и сплясал перед потомками галлов, они бы радовались ничуть не меньше.

— Это точно, ваше императорское высочество, — счел своим долгом добавить Селиванов. — Французы народец легкий. Ни добра, ни зла долго не помнят.

— И все же эту встречу кто-то спланировал.

— И кто же это мог быть?

— Полагаю, сам император. Наполеон большой ценитель театра и, кажется, вообразил себя режиссером.

Вскоре выяснилось, что я не ошибся. Племянник великого корсиканца не поленился лично прибыть в Гавр и устроить торжественную встречу для нас. Неофициально, конечно, но как вскоре выяснилось, его присутствие было секретом полишинеля.

— Рад видеть вас в добром здравии, дорогой брат! — распахнул объятия император. — А также вашу очаровательную супругу и наследника.

— Взаимно, сир. Хотя, буду откровенен, удивлен столь торжественной встречей.

— Ну что вы, я тут совершенно ни при чем. Признаться, отношение моих подданных к вашему высочеству для меня так же стало сюрпризом.

— Я больше про эскадру почтенного вице-адмирала Жозефа Дефоссе.

— Ну, ведь она прибыла вовремя? — расплылся в улыбке Наполеон. — Я слышал, что британцы были совсем рядом. В конце концов, не мог же я допустить, чтобы островитяне сотворили какую-нибудь низость? На что они, можете верить моему слову, большие мастера!

— Могу только поблагодарить ваше императорское величество за заботу. Ваши корабли и впрямь поспели вовремя. Еще бы минута, и у нас могла случиться настоящая мексиканская дуэль.

— Как вы сказали? — едва не подпрыгнул император.

— Так называют схватку нескольких участников, когда все против всех.

— Забавно, — понимающе посмотрел на меня Наполеон. — Никогда о таком не слышал, но мне нравится.

— Кстати, а где ее величество?

— Евгения немного не здорова, но просила засвидетельствовать вам ее глубочайшее почтение.

— Благодарю.

Затем был «скромный» званый обед всего лишь на полторы сотни персон в нашу честь, лишь после которого мы остались наедине и смогли наконец поговорить откровенно.

— Брат мой, — без обиняков начал император. — Признаться, меня крайне удивил ваш прошлогодний демарш в Неаполе. Неужели вам так уж симпатичны тамошние Бурбоны?

— Все дело в том, сир, — улыбнулся я, — что я очень люблю Италию. Причем настолько, что предпочел бы иметь две вместо одной. К слову сказать, Германию я люблю даже больше. Все их королевства, герцогства и даже вольные города.

— Чертовски хорошо сказано, брат мой! — восхищенно посмотрел на меня Наполеон. — Причем настолько, что не знаю, что вам возразить. Кроме того, что объединенная Италия могла бы стать противовесом для Австрии. У Петербурга ведь есть разногласия с Веной, не так ли?

— Если нам понадобиться разобраться с австрияками, сир, мы сделаем это сами! Что же касается Италии… как думаете, долго ли они будут сохранять благодарность к тем, кто помог им? Скорее, собрав вокруг себя остальные части Апеннинского сапога, они могут почувствовать себя слишком сильными и захотят укусить кормящую руку…

— Благодарность! — фыркнул император. — В политике нет такого слова. Ваш покойный отец практически спас Вену в 1849 году, и где их признательность? Впрочем, кое в чем вы, пожалуй, все-таки правы. Объединение Италии несет в себе не только выгоды, но и риски. Впрочем, это дело далекого будущего.

— А чем вы готовы рискнуть в ближайшей перспективе? Рим или Неаполь?

— Ни тем, ни другим. Граф Кавур, надо отдать ему должное, с одной стороны весьма настойчиво толкает нас к противостоянию с Веной, с другой делает все, чтобы спровоцировать ее на агрессию.

— После чего вмешаетесь вы?

— Это наш долг как союзника. Мы не намерены поощрять враждебные намерения Франца-Иосифа. Пользуясь случаем, не могу не поинтересоваться, как на это отреагируют в Петербурге?