Когда дьявол любит. Страница 17

С трудом, но проглотила укол. Нельзя реагировать и показывать Дёмину, что любое упоминание о маме, для меня как удар под дых, моментально заставляет скорчиться и согнуться.

Стараясь придать лицу каменное выражение, подошла к Дёмину, нашла в сумке телефон, открыла галерею и положила его на стол перед ним.

— Скажешь, не твоих рук художества? — водя пальцем по экрану, быстро пролистала несколько фото с исписанным фасадом здания и одно с постом.

— Хм, — Влад издал непонятно что выражающий возглас, наклонился ближе к столу, и теперь уже сам, более медленно, начал просматривать каждое фото. Он увеличивал и читал надписи на стенах и двери, но особое внимание уделил скрину поста. — Не самое твоё удачное фото.

Сам же заказал глумление над моей фотографией, сам же теперь издевается. Схватить бы Дёмина за волосы и окунать, окунать, точнее, долбить и долбить его о столешницу, пока он своим носом не прорубит в столе дыру.

— Полина, это не я, — заявил он, отъезжая в кресле назад и поворачиваясь ко мне.

— Деградируешь, Влад, — брезгливо заметила я. — Раньше ты хотя бы от своих пакостей не открещивался.

Дёмин закатил глаза и повторил медленнее:

— Это не я. Если бы мне надо было распространить информацию, я бы это сделал грамотно и эффективно, но никак не карикатурно. Паук какой-то, ты с сись… фотошопом. Тот, кто это делал, ни черта не понимает, как работает пропаганда. Он попытался поднять волну праведного народного гнева через отвращение к тебе, а надо было через сочувствие к Сергею.

Я иронично усмехнулась, давая понять, что даже самую малость ему не верю. На что он сокрушённо ударил ладонью по столу и заявил:

— Этот пост посмотрело без малого триста человек. Под моим бы постом было несколько сотен тысяч просмотров.

— Слушай, жить с таким раздутым эго даже неприлично. Ты же не оправдываешься, а поёшь себе хвалебную оду: «Я бы то, я бы сё!» А может, ты не такой умный, каким себя мнишь? И твой бездарный пост тому подтверждение?!

— Полина, на основании чего ты меня обвиняешь, у тебя есть доказательства моей причастности? — поинтересовался Дёмин.

— А я беру пример с тебя, — выкрикнула я. Не его корове мычать про доказательства. — На кого ткнула пальцем тот и виноват. Кроме тебя, больше нет человека, который до зуда мечтает меня упечь за решётку. В общем так, Влад. Мародёрство стен и двери салона, так уж и быть, я тебе прощаю. Их уже перекрашивают. Но посты ты удалишь. И удалишь прямо сейчас. Жду ровно минуту, а нет, уже через час я буду у нотариуса, через полтора напишу отказ от наследства, через два сообщу благотворительным фондам, что им нежданно-негаданно прямо на голову рухнуло небо в алмазах. Люди там работают идейные, не в меру активные, завтра с утра придёшь на работу, а они уже здесь, пилят прибыль, делят имущество, в общем, растаскивают твою обожаемую компанию на кус...

Я не закончила.

Пока разглагольствовала о походе к нотариусу и об отказе от наследства, Дёмин, задумчиво потирая подбородок, смотрел в сторону, но, когда речь зашла о прибыли и делёжки имущества, он перевёл взгляд на меня. После чего мне резко перехотелось говорить, понадобилось сглотнуть, и я невольно попятилась.

Если меня отсюда вынесут не на носилках вперёд ногами, а я уйду сама, можно будет отмечать второй день рождения.

Дёмин, не отрывая от меня горящего взгляда, медленно поднялся из-за стола, приблизился и зловеще навис надо мной с высоты своего роста.

Ещё минуту назад надписи и гнусный пост казались мне концом света. Теперь же, в сравнении с разъярённым до тихого бешенства, мужчиной, они превратились в ничтожный пустяк.

И что обиднее всего — я даже позорно сбежать не могу. Нет возможности. Когда Влад подходил, я отступала, пока спиной не наткнулась не просто на стену, а в самый угол. Теперь справа — стена, слева — тоже, а впереди — тяжело дышащий и явно готовый убивать с особой жестокостью Дёмин.

— Ты сейчас, дрянь, — прошипел он тихо, и этот шёпот был страшнее любого крика. — Угрожала отдать на распил не только мою компанию. Ты замахнулась на дело всей жизни Сергея, которое он строил кирпич за кирпичом долгие годы. И это дело, в обход кровному родственнику, он завещал тебе. Чтобы ты сберегла и продолжила.

Борюсь одновременно с двумя желаниями. Первое – оттолкнуть от себя Дёмина, ведь он уже не просто нависает, а вжимает меня в угол всем телом, но я боюсь разозлить его этим ещё сильнее и спровоцировать уже на открытое нападение. Второе – силюсь не провалиться сквозь землю от стыда. Говоря об отказе от наследства, я блефовала на все сто процентов, и не должна чувствовать угрызения совести, тем более перед Владом. Какая разница, что он обо мне думает? И тем не менее щёки горят, а на душе погано, значит, разница для меня всё-таки есть.

— Я знаю, что для Серёжи значила компания, — выдохнула я, глядя не в глаза, а куда-то в область его плеча. Но дальше говорить он мне не позволил.

— Тогда что мелит твой язык? — рыкнул он и, обхватив своей ручищей мой подбородок, заставил на него посмотреть.

— Я всего лишь блефовала, — призналась я, всё-таки предприняв безуспешную попытку вырваться. То, как мы стоим, и насколько близки наши тела с лицами, выходят за любые, даже за самые вольные грани приличия. Если сейчас в кабинет кто-то войдёт, подумает чёрт знает что. Да и это не главное, совсем недавно я похоронила любимого мужа, а этот…, этот, можно сказать, меня лапает. Нет, он, конечно, не хватает меня руками за разные места, но каждый раз, когда вдыхает, его грудь таранит мою, я чувствую тепло его тела и улавливаю лёгкий запах кофе, который он пил не так давно. — Я всего лишь хотела, чтобы ты прекратил распространять посты, вот и припугнула. Ведь другого рычага давления у меня на тебя нет. Слушай, может, ты уже отойдёшь? Мне дышать нечем.

Дёмин благополучно проигнорировал моё требование и даже на миллиметр не отодвинулся.

— Любопытная вырисовывается картина, — усмехнулся мужчина. — На оглашении завещания ты узнала, что у тебя есть чем надавить на меня, и уже через три дня этим воспользовалась. Я же до сих пор ни до чего подобного не опустился. Над делом работает прежний следователь, хоть мне и известно, что он полностью на твоей стороне. Я не устроил тебе несчастный случай и не подставил. Знаешь, как легко подкинуть человеку пакетик и обеспечить ему восемь лет строгача? Наоборот, пусть через скрип, но я взял на себя обязательства блюсти твои интересы. При этом ты каждый раз подчёркиваешь, какая ты святоша, а я страдаю острой формой моральной нечистоплотности. Полина, поздравляю, ты лицемерка.

— А ты мастер переворачивать всё с ног на голову, — буркнула я в ответ, упёрлась ладонями в его грудь и изо всех сил надавила. Толку — ноль. С таким же успехом можно выйти на улицу, навалиться плечом на фасад здания и попробовать его сдвинуть. — Ты своими постами загнал меня в угол! Я была вынуждена обороняться.

— Это не я. Сколько раз мне ещё повторить, чтобы запомнила? К тому же эти посты вредят не только тебе, но и репутации компании. Ведь скоро твоё имя появится в списке владельцев. Если бы ты пришла ко мне и просто попросила их удалить, я бы помог.

— Хорошо, — быстро сориентировалась я. — Прошу. Удали посты.

— Когда просят, говорят «пожалуйста», — с издёвкой напомнил Дёмин.

— Пожалуйста, удали посты, — произнесла я, вкладывая в вежливое слово убийственный сарказм. — И пожалуйста, отойди. У меня от твоего веса уже рёбра трещат.

— Удалю. Но с условием.

Глава 10

Забравшись в салон машины и заблокировав двери, первым делом я себя хорошенько обнюхала. И пришла к выводу, нет, не показалось. От меня действительно основательно так несёт парфюмом Дёмина. Рядом с ним я тоже чувствовала на себе его запах, но успокаивалась тем, что это от него пахнет. Однако сейчас Влада поблизости нет, а запах его остался.

Правильно я Дёмина назвала козлиной мордой. Такой он и есть. Это как же надо было об меня тереться, чтобы я вся насквозь им провоняла? Нет, сам по себе запах более чем приятный, но ассоциируется с Дёминым, значит, как и его владелец, для меня невыносим. И что интересно, на Владе парфюм лишь угадывался, зато от меня прёт, будто я в бочку его налила и с головой окунулась.