Опороченная истинная Дракона. Заброшенное поместье попаданки (СИ). Страница 21

Но Кайрен только рычал в ответ, с яростью разбивая в щепки резной стол или швыряя чашу в стену. Его голос хрипел, как у умирающего.

И чем дольше всё это длилось, тем сильнее Авита понимала: он погибнет. Не от рук врагов, не от чужой магии, а от того, что длительное расставание с истинной буквально раздирало его изнутри.

И тогда она впервые подумала, что совершила ошибку. Может быть, Славия всё-таки жива. Может быть, её нужно вытащить из проклятого поместья, пока не стало слишком поздно...

***

Авита отправила письмо коменданту поместья Леону с просьбой порталом вернуть девицу по имени Славия. На случай, если та назвалась чужим именем, она тщательно описала её.

Письмо полетело, и Авита приготовилась ждать хороших новостей. Но её ждало глубокое разочарование.

Леон написал, что такой девицы у него отродясь не было, и что недавно в лесу они нашли останки какой-то женщины.

Авита от ужаса так и присела.

— Славия действительно мертва!!!

Её затрясло. Она поняла, что потеряла единственный шанс на исцеление брата.

— Что же делать?.. Проклятая истинность теперь убьёт нас всех!..

***

Ашер улыбался, когда вспоминал одну забавную аферу, которую он устроил.

На днях на имя Леона пришло письмо от некой семьи Делито. Высокопоставленные драконы требовали отправить назад девушку, отчаянно напоминавшую по описанию Мирославу.

Сперва Ашер помрачнел. Значит, истинный девицы в этой семье. Но тут же на его губах расцвела улыбка.

Это семейство он всегда недолюбливал. Особенно их сына, выскочку Кайрена. Они не раз сталкивались в личных интересах — то за влияние при дворе, то за выгодные контракты, то за внимание знатных красавиц. Каждый раз Кайрен пытался выставить себя непревзойденным, а Ашер с удовольствием вставлял ему палки в колёса.

Похоже, он нашёл слабое место для этого глупого дракона. Если удастся немного насолить этому идиоту — будет замечательно.

Жаль, конечно, что Мирослава оказалась его истинной, судя по всему. Но даже её можно было бы соблазнить, чтобы удар по выскочке оказался куда более жестким.

Решив так, Ашер взялся писать письмо, в котором сообщил, что никакой девицы, похожей по описанию, в поместье нет и что неподалеку недавно нашли труп. Подписался вместо Леона и отправил послание навстречу судьбе.

Он был доволен. Интриги были его излюбленным занятием…

***

Буквально через несколько дней Кайрен окончательно потерял контроль. В очередном приступе ярости он уничтожил несколько комнат в поместье: мебель была разнесена в щепки, стены покрыты глубокими трещинами, а пол усеян осколками посуды. Его руки и ноги были изрезаны до крови — он бился о камень так, будто пытался вышибить из себя собственную боль.

И когда, тяжело дыша, он всё же немного совладал с собой, глаза его горели безумием. Он повернулся к сестре и прохрипел:

— Я больше так не могу. Я не могу находиться здесь. Я пойду искать покой.

Авита смертельно побледнела. Эти слова для дракона почти всегда означали одно — поиск смерти или безумной замены для своей истины.

— Нет, Кайрен, — голос её сорвался, — давай… давай пойдём в храм. Говорят, в храме в горах можно успокоиться.

— Нет! — резко рявкнул он, и в его глазах блеснула боль. — Ты же знаешь, я ненавижу всё это. Религия не для меня. Тем более — она... Славия пришла оттуда. Это будет напоминать мне о ней!

Он снова зарычал, схватившись за голову, словно тьма и ужас изнутри разрывали его на части. В этот миг Авита впервые по-настоящему поняла: она сдаётся. Её силы уговоров и надежд исчерпались.

Она отступила на шаг назад и тихо сказала:

— Уходи. Но если будет шанс вернуться… возвратись.

Кайрен кивнул.

Он вернулся в свою комнату, и, приложив нечеловеческие усилия, переоделся. В карман сунул немного денег, кинжал и несколько амулетов. Затем открыл окно и, не оглянувшись, выпрыгнул. В полёте его тело обернулось в дракона, и он взмыл вверх, высоко-высоко, так что едва не повредил себе крылья ледяным воздухом верхних потоков.

У него оставался только один путь — туда, где можно заигрывать со смертью. Говорили, лишь битва способна ослабить эту ужасную боль.

Он тосковал, убивался по своей истине, которой больше нет и не мог контролировать свои чувства.

Авита сказала, что Славия мертва. Но эта боль не стихла, несмотря на её смерть. И такие случаи бывали. Почему он не знал об этом раньше?

«Лучше бы я… лучше бы я был со Славией помягче, — думал он с отчаянием. — Может быть, всё бы обошлось. Теперь слухи о её изменах кажутся уже не такими правдивыми…»

Но сожалеть было поздно. Крайне поздно.

Именно поэтому он решил лететь в Проклятый лес.

В его пределах будет много битв. Там можно будет выплеснуть всю накопленную ярость, утопить страдания в крови тварей. Возможно, тогда внутри станет чуточку легче. Может быть, этот ад в груди хоть немного остынет.

Кайрен летел долго, изнуряя себя, пока не выбился из сил. И вот впереди показались очертания Проклятого леса. Он начинался с тонкой пелены магического купола, которым был накрыт.

Прежде чем пересечь её, Кайрен мысленно активировал один из амулетов на теле — амулет иллюзий. Он не хотел, чтобы кто-либо узнал его при встрече. Ведь в окрестностях леса иногда можно было встретить других драконов.

Теперь его облик изменился — достаточно, чтобы скрыть подлинное лицо. Никто и никогда не увидит его в таком жалком состоянии.

Он глубоко презирал себя. Ненавидел слабость. А теперь был слаб, как никогда прежде.

— Проклятый лес… — прошептал он, влетая сквозь купол. — Принимай своего нового жителя. Надолго ли?

Глава 26. Уникальный фамильяр...

Подумать только: целый администратор! Я до сих пор не могла поверить, что всё это происходит со мной.

Комната, которую мне выделили, была просто дворцом по сравнению с прежней каморкой. Просторная, с личной уборной (я аж ахнула, когда увидела!), собственной лоханью для купания и большими окнами, из которых открывался вид на закат и проклятый лес — она была потрясающей.

Я кружилась посреди комнаты, не в силах усидеть на месте. Хотелось то подпрыгнуть, то обнять кого-нибудь от радости.

И тут без стука вбежала Дина. Лицо у неё горело, глаза сверкали, будто она сама получила повышение.

— Ну ты даёшь, Мирослава! — выпалила она с порога. — В поместье теперь дикий переполох после твоего назначения!

И, не дождавшись ответа, начала тараторить, едва переводя дыхание:

— Прачки, представляешь, посерели! Вот буквально: замерли, как выжатые тряпки, и в голос шептались друг с другом — пришибленные донельзя, будто им кто-то ведро помоев на голову вылил. Эран, тот вообще почернел, как грозовая туча. Я уж думала, сейчас молниями начнёт кидаться. А потом — бац! — как даст кому-то из парней, который под руку попался! Бедняга до сих пор с синяком ходит.

Я прыснула, но Дина не собиралась останавливаться.

— Адонис, конечно, фыркнул с видом «я всегда это знал». Сказал, мол, давно мечтал жениться на девушке со статусом. А остальные парни его тут же высмеяли и крикнули: «Да ты что! Мирослава теперь без пяти минут любовница самого Ашера, так что не видать тебе её, как своих ушей!» Он, бедняжка, так надулся, что я думала — сейчас лопнет, как пузатый бурдюк!

Я смеялась уже в голос, а Дина хлопала ладонями и сияла:

— А знаешь, что самое забавное? Те, кто ещё вчера тебя гнали и травили, сегодня ходят с такими лицами… будто им по куску лимона в рот засунули! Потому что даже новую рубаху теперь не получишь, не придя к тебе на поклон. Вот они и сидят, пригорюнившись.

Мы обе рассмеялись. Дина смеялась звонко и весело, а я улыбалась, глядя на неё и вдруг подумала: неужели моя жизнь наконец-то налаживается? Неужели я перестану быть отребьем, которое с удовольствием морили голодом?

Когда Дина ушла, я опустилась на кровать и позвала Магика.