Миротворец 4 (СИ). Страница 21

— И где же в этом случае окажется моя страна? — удивленно уставился на него Джек.

— Как обычно, примкнет к побеждающему лагерю, — усмехнулся Горький, — но давайте уже перейдем от геополитике к практике — вот это, если не ошибаюсь, кабинет главы города… японского мэра, если коротко.

— Да, похоже, — отозвался Горький, — судя по флагу и портрету императора…

— И даже телефон на столе стоит, — добавил Верещагин, — с кем, интересно, у них связь отсюда осуществляется?

— Вот телефонный справочник, — нашел нужную книжечку Лондон, — только тут все по-японски.

В это время здание сотряслось от близкого разрыва снаряда, так что штукатурка с потолка посыпалась.

— Похоже, что боевые действия на Хоккайдо еще далеки от завершения, — сказал Горький, выглядывая в окно.

В кабинет вбежал офицер русской армии и трубным голосом провозгласил.

— Господа, нас атакуют японские силы с юга острова, проследуйте в защищенное место.

— А можно, мы тоже поучаствуем в боевых действиях? — осторожно осведомился Верещагин, — будет, что потом вспомнить.

— Сейчас я решу этот вопрос с начальством, — ответил офицер, — а вы пока покиньте это помещение, тут небезопасно будет в ближайшее время.

Глава 17

Стамбул

Министерство иностранных дел России оперативно утрясла все вопросы с Османской империей, поэтому Георгий I выехал, а точнее вылетел, на встречу с султаном Абдул-Хамидом II уже в начале апреля 1904 года. По дороге он почитал подробную справку о нынешнем руководстве и вообще состоянии дел у османов.

Абдул-Хамид с номером 1 правил этой империей довольно давно, в конце 18 века, и правление его было на редкость неудачным — именно в эти годы Россия выиграла у османов целый ряд сражений, а также отобрала Крым и все черноморское побережье к западу от него. Но это были времена давно забытых дней и преданья старины глубокой, как сказал один Александр Сергеевич, а второй Александр Сергеевич добавил, что времена Очакова и покоренья Крыма случились ну очень давно.

Итак, какая же обстановка сейчас была в Османской империи… она находилась в процессе перестройки и приспособления к нынешней мировой обстановке, в 1876 году здесь даже была принята конституция и выбран парламент, но тот самый Абдул-Хамид просто разогнал его, а конституцию приостановил до лучших времен. Финансы страны пели, как это говорится, романсы — огромные кредиты от Англии и Франции надо было как-то гасить, на что уходила львиная доля доходов.

Германия, впрочем, тоже очень сильно была завязана в турецком вопросе — перевооружение армии и флота целиком и полностью курировали немецкие специалисты, кредиты тоже имели место. Обучение молодых офицеров велось как в Турции, так и в военных училищах Германии, так выросла целая прослойка молодежи, именуемая младотурками… им не нравился абсолютизм и деспотия султанов, но пока еще дело не шло дальше разговоров в гостиных и в кафе.

Территория империи сократилась со времен века процветания, это был 16–17 век, в Европе у османов остался кусок Югославии, Албания и Македония, в Азии, правда, дела обстояли несколько лучше. Сирия, Ирак, Аравийский полуостров и Палестина все еще были османскими, а Египет хоть формально и входил в их сферу влияния, по факту же давно стал самостоятельным.

Что касается экономики и индекса благосостояния Османской империи, то и то, и это медленно, но верно катилось по наклонной плоскости прямиком в ад. Доходы граждан с каждым годом падали, а налоги при этом исправно повышали.Плюсом к тому к традиционным неурядицам добавился поток турок с отсоединившихся в конце 19 века территорий Болгарии и Валахии. Эти турки были крайне озлоблены на весь мир вообще, а на христиан, которые выгнали их с Балкан, особенно. Отсюда и проистекли корни армянских погромов…

— Повестка дня сформирована? — спросил Георгий у министра Лобанова-Ростовского, когда они уже заходили на посадку на стамбульский аэродром в Галате.

— Так точно, ваше величество, — отозвался тот, — первым пунктом идут совместные проекты по новым вооружениям, затем обсуждение европейских проблем, ну и на закуску — армянский вопрос, как вы и просили…

— Отлично, по этому списку и пойдем.

Аэродром в Стамбуле организовали на европейской стороне пролива неподалеку от крепости Румели. Встречал высокого гостя совсем даже не султан, как можно было бы предположить, а визирь, аналог премьер-министра в немусульманских странах. Визирем на данный момент здесь числился Мехмед Ферил-паша, про него в методичке, написанной в МИДе, значилось, что он родом из Албании, знает четыре языка, подозревается в связях с связях с подпольной организацией «Единство и прогресс». Георгий пообщался с ним на французском.

— Рад встретить высокую особу в нашем государстве, — склонился в поклоне Мехмед.

Георгий кланяться не стал, а просто протянул ему руку для пожатия.

— Как долетели, ваше величество? — продолжил церемониал турок.

— Все хорошо, господин Ферил-паша, — буркнул император, — давайте уже обойдемся без восточных церемоний и приступим к делу.

— Автомобили ждут вас, — Мехмед протянул руку куда-то направо, и оттуда немедленно появились три черных-пречерных Даймлер-Бенца, лихо затормозившие у трапа самолета.

Вся российская делегация загрузилась в них, и процессия стартовала по направлению к центру Стамбула, где их ждало главное лицо империи.

— А куда мы едем? — спросил Георгий у сидящего рядом Мехмеда.

— В Топкапы, конечно…

— А что это? — проявил интерес царь.

— Дворец на берегу Босфора, — ответил визирь, — на протяжении трехсот лет был главной резиденцией правителей империи, но недавно она перенесена в новое место, называется Долмабахче. Но ради такого высокого гостя султан изъявил желание встретить его в историческом месте…

— Понимаю, — кивнул Георгий, — я бы тоже перенес встречу султана в Московский Кремль… ну если бы он, конечно, собрался посетить нашу страну. Петербург это хорошо, но все же перед этим пятьсот лет столицей России была Москва. А мимо чего мы сейчас проезжаем? — указал он в окно Даймлер-Бенца.

— Это стены Константинополя, — отозвался визирь, — а конкретно то, на что вы сейчас показываете, это Леандрова башня… она защищает вход с Черного моря в Босфор… а справа у нас остаются Золотые ворота, главный вход в Константинополь, он сейчас закрыт, так что мы мимо проедем.

— Стоп-стоп, — поднял руку вверх Георгий, — у Айвазовского есть такая картина Леандрова башня, я ее видел в Третьяковке.

— Да, наверно, есть такая картина, — не стал спорить Мехмед, — башня историческая и стоит на знаковом месте…

— А на Золотые ворота, — вставил свое слово Лобанов-Ростовский, — русский князь Олег, кажется, прибивал свой щит.

— Да, — кивнул визирь, — был такой факт в истории Византии, но тогда османы еще только в проекте были… наши корни ведь находятся на территории Средней Азии, которая сейчас входит в состав России. Османы это наследники турок-сельджуков, а они в свою очередь произошли от племен, живших в районе Сырдарьи.

— Обычное дело, — вздохнул Георгий, — все славяне тоже произошли от диких племен то ли с Карпат, то ли с Урала, тут мнения историков расходятся. А венгры это потомки угров, кочевавших в начале первого тысячелетия где-то между Уралом и Аралом…

— Да, Венгрия когда-то была очень могущественным государством, — согласился Мехмед, — но времена ее могущества в далеком прошлом…

Георгий было хотел заметить, что у Османской империи все в принципе так же обстоит, но вовремя прикусил язык. А вместо этого перескочил на культуру.

— А вот этот ваш Топкапы, — сказал он, — там ведь, насколько я знаю, и музей встроенный есть?

— Верно, — ответил визирь, — примерно половину дворца еще сто лет назад отдали под главный музей страны… но вы будете общаться с султаном на другой половине.

— Хорошее дело, — улыбнулся царь, — я тоже недавно подписал указ об устройстве музея в большей части Зимнего дворца.