Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ). Страница 11

Потом мой взгляд упал на небольшую глиняную баночку без надписи. Я откупорила ее и понюхала. Пахло странно: чем-то пресным, чуть сладковатым, с едва уловимым оттенком тины. Внутри была полупрозрачная густая жидкость, похожая на кисель, только мутнее и противнее на вид.

— Муртикс, — тихо позвала я, прикрывая рот рукой, — что это?

Кот бесшумно спрыгнул с печи, подошел, понюхал банку и сморщил нос.

— Улиточная эссенция. Лира ее для заживления ран использовала. Улиток в лесу собирала, варила по особому рецепту. Говорят, очень полезно для кожи. Правда, воняет болотом.

— Улиточная? — переспросила я с сомнением. — Это что, из улиток выжали?

— Не выжали, а выварили, — поправил кот. — Ты не думай, это хорошая вещь. Правда, слегка склизкая. Но для поясницы самое то. Подорожник сверху приложишь, будет двойной эффект. Так Лира всегда делала, когда спина у кого прихватывала.

Я вздохнула. Выбора не было. Баба Маня уже начала подозрительно коситься на мои манипуляции.

— Ложитесь, — скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал авторитетно. — На живот. Спиной вверх.

Баба Маня с готовностью завалилась на лавку, задрав рубаху и обнажив обширную спину с россыпью родинок. Я зачерпнула пальцами холодную слизь из банки и начала втирать ее в поясницу пациентки. Ощущение было своеобразное. Как будто месишь холодный кисель с комочками.

— Ой, холодно! — взвизгнула баба Маня.

— Так и надо, — сурово ответила я. — Холод снимает воспаление. Лечебное действие.

— Чего? — не поняла она.

— Лечение, — перевела я. — Магическое.

Я размазала улиточную эссенцию по всей пояснице, сверху прилепила листья подорожника и для надежности обмотала конструкцию льняной тряпкой.

— Лежите так час, — сказала я. — Потом снимете. И никаких резких движений до завтра.

Баба Маня осторожно села, прислушиваясь к ощущениям в спине.

— Вроде легче, — неуверенно произнесла она. — Тянет меньше.

— Конечно, меньше, — важно кивнула я. — Улиточная эссенция с подорожником — древний рецепт. Проверенный.

— Спасибо, Лирушка! — баба Маня просияла, встала, поклонилась и направилась к двери.

И вот тут случилось неожиданное.

Когда она сделала первый шаг, раздался отчетливый, звонкий, совершенно неприличный«ЧМОК». Такой звук издает резиновая игрушка, если на нее наступить босой ногой.

Баба Маня замерла. Я замерла. Муртикс на печи замер с поднятой лапой.

— Это что? — спросила баба Маня, оглядываясь.

— Что «что»? — невинно переспросила я.

Она сделала еще шаг.«ЧМОК». Еще шаг.«ЧМОК-ЧМОК».

Звук шел от ее ног. Точнее, от подошв, которые теперь, казалось, прилипали к деревянному полу при каждом движении.

— Ой, мамочки, — прошептала баба Маня и сделала еще несколько шагов.«ЧМОК. ЧМОК. ЧМОК-ЧМОК-ЧМОК».

— Ты чего со мной сделала, Лира?! — в голосе бабы Мани зазвучали панические нотки. — Я что, теперь всегда так ходить буду?!

— Нет-нет, что вы! — замахала я руками. — Это побочный эффект! Временный! Остаточная магия выходит через ноги! К утру пройдет!

Баба Маня, продолжая издавать «чмоки» при каждом шаге, вышла за дверь. Через мгновение с улицы донеслось:

—ЧМОК. ЧМОК. ЧМОК.

И удаляющийся крик:

— Ну, Лира! Ну, целительница! Если не пройдет — вернусь! И уши тебе надеру, хоть ты и магичка!

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле.

— Муртикс, — прошептала я, — что это было?

Кот спрыгнул с печи, подошел к тому месту, где стояла баба Маня, понюхал пол, потом лизнул и сморщился.

— Улиточная эссенция. Я же говорил, она склизкая. Видимо, у тебя получился усиленный вариант. Твоя эта… странная магия, она сработала на то, чтобы эссенция не просто впиталась, а приклеилась. Крепко.

— Но я не колдовала! Я просто мазала!

— А магия у тебя, похоже, сама работает, когда ты сильно о чем-то думаешь, — Муртикс почесал задней лапой за ухом. — Ты о чем думала, когда мазала?

Я попыталась вспомнить. Я втирала холодную слизь в поясницу бабы Мани и думала… Думала о том, что хорошо бы, чтобы эта гадость подольше подействовала. Чтобы не пришлось переделывать. Чтобы с первого раза помогло и баба Маня больше не возвращалась.

— Ой, — сказала я.

— Вот тебе и «ой», — передразнил Муртикс. — Ты хотела, чтобы подействовало подольше. Твоя магия услышала и сделала. Теперь у бабы Мани ноги-присоски. До завтра, как ты и обещала. А может, и дольше. Как повезет.

Он вдруг хрюкнул, и я поняла, что он смеется.

— Ой, не могу… Ты бы видела ее лицо! «ЧМОК-ЧМОК»! По всей деревне теперь будет «ЧМОК-ЧМОК»! Представляешь, придет она на базар, а там лужи после дождя. Она как наступит — и прилипнет! Будет стоять посреди дороги и орать: «Спасите, Лира заколдовала!»

Он повалился на бок и задрыгал лапами в приступе кошачьего хохота.

— Ну вот, — сквозь смех выдавил он, — теперь у нас в деревне будет свой музыкант. Будет баба Маня ритм отбивать на деревенских праздниках. Без бубна, одними ногами. Главное, чтобы в лужу не наступила, а то прилипнет намертво и будет стоять, как пугало огородное!

Я хотела возмутиться, но, представив эту картину, не выдержала и тоже засмеялась. Мы ржали вдвоем: я — сидя на корточках у двери, Муртикс — катаясь по полу и дрыгая лапами.

Отсмеявшись, я вытерла слезы и сказала:

— Ладно. Первый пациент выжил. Уже хорошо. Но надо срочно разобраться с моей магией. Я не могу лечить людей, думая о чем попало. Вдруг в следующий раз я захочу, чтобы у пациента голова прошла, и у него уши отвалятся?

— А вот этому я тебя и буду учить, — важно сказал Муртикс, поднимаясь и отряхиваясь. — Контроль. Ты должна научиться думать о том, чего ты не хочешь, так же четко, как о том, чего хочешь. Лира это умела. Она всегда говорила: «Лечить надо с оглядкой, чтобы не навредить сверх меры».

Я вздохнула.

— И как этому научиться?

— Практикой, — кот облизнулся. — Давай на свече.

Он спрыгнул с печи, подошел к столу и лапой подкатил ко мне медный подсвечник с огарком свечи.

— Вчера ты хотела ее зажечь, а получила лед и валерьянку. Попробуй снова. Но теперь думай иначе.

Я взяла подсвечник, поставила перед собой и уставилась на фитиль.

— Что мне делать?

— Свеча должна гореть, — наставительно произнес Муртикс. — Огонь — это тепло. Где у нас тепло? В печи. Возьми немного тепла оттуда и перенеси на фитиль. Представь, что тепло — это вода, которая перетекает из одного кувшина в другой. Только аккуратно, по капельке. Не лей слишком много — потушишь. Слишком мало — не загорится. Поняла?

Я кивнула. Закрыла глаза и попыталась представить печь. Угли в ней еще тлели, источая ровное, мягкое тепло. Я представила это тепло как светящийся пар, как золотистый туман, который поднимается от углей. А теперь я беру маленькую щепотку этого тумана и переношу ее на фитиль свечи. Не много, самую малость. Чтобы фитиль нагрелся и загорелся.

— Тепло из печи идет к свече, — прошептала я. — Капля за каплей. Тихо, спокойно, без спешки.

И щелкнула пальцами.

Открыв глаза, я увидела, что фитиль свечи горит. Ровным, спокойным, совершенно обычным огоньком. Без льда, без валерьянки, без побочных эффектов.

— Получилось! — завопила я, подпрыгивая на месте. — Муртикс, получилось! Я зажгла свечу!

Кот посмотрел на огонек, потом на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Неплохо для начала, — признал он. — Правда, печь теперь чуть холоднее стала. Но это ерунда, углей подбросим. Главное, ты поняла, как это делается.

Я схватила кота на руки и закружила по комнате. Он возмущенно заорал, но не вырывался.

— Отпусти меня, сумасшедшая! Шерсть помнешь! У меня вид, между прочим, внушительный! Я должен вызывать трепет у мышей, а не умиление!

Я опустила его на пол и вытерла выступившие от радости слезы.

— Муртикс, ты гений. Ты лучший учитель магии во всех мирах.

— Знаю, — самодовольно ответил кот, вылизывая взъерошенную шерсть. — Но повторять не обязательно. Лучше закрепи успех. Давай теперь попробуй что-нибудь другое. Например, остуди воду в кружке, но не замораживай. Просто сделай ее прохладной. Как из колодца.