Плохие девочки. Страница 4

– Я объясняю Грете технику безопасности… – Он отвлекается на внезапно приземлившегося в дверном проеме огромного ворона. Тот отрывисто каркает, и на лице Джина появляется суровое, решительное выражение – прямо как у героев военных фильмов.

Птицы – злейшие враги Джина, а конкретно этот ворон в особенности. Клюв его пересекает тонкий шрам – видимо, уже не раз сталкивался с недовольными его присутствием сотрудниками парка. Забыв про лужу, Джин медленно крадется к ворону и, прикрыв рот ладонью, изображает карканье, но птица не обращает на него внимания. Тогда Джин хватает метлу и поднимает перед собой наподобие меча.

– Ну, все, это теперь надолго, – усмехается Айви.

– Как думаешь, мне помочь ему? – неуверенно интересуюсь я.

Айви закатывает глаза.

– Найди пока лучше тряпку и чистящее средство – избавимся от этого кровавого месива.

Она заговорщически улыбается мне, и на радостях я готова со всех ног бежать в чулан за тряпками, однако надо сохранять хладнокровие и вести себя непринужденно, как это делает сама Айви, – сейчас, например, она спокойно разглядывает свои ногти в тусклом свете пустого павильона.

Когда я возвращаюсь, Айви показывает мне, как лучше разделаться с лужей, а сама принимается протирать пластиковые кресла. Тряпки совсем тоненькие – нарезаны из старых, заношенных футболок – и приходится складывать их в несколько слоев. Не думаю, что Джин одобрил бы выбранную Айви тактику: стремительно передвигаясь вдоль рядов, она одной рукой распыляет чистящее средство, а другой насухо вытирает. Впрочем, Джину сейчас не до того – он занят охотой на ворона. Мне же предстоит разобраться с упавшим мороженым.

Липкая масса намертво пристала к асфальту. Сладковатый аромат смешивается с едким запахом аммиака, исходящим от моющего средства, и я жалею, что не взяла перчатки (Джин-то заставил бы меня их надеть, можно не сомневаться). Идти в чулан неохота, и я следую примеру Айви: распыляю и тру. Интересно, а что, если бы мне действительно пришлось оттирать кровь? Насколько это сложно?

На мгновение я застываю. В целом не исключено, что однажды мне придется иметь дело с кровью: мальчишки вечно носятся как угорелые, и лишь вопрос времени, когда кто-нибудь, упав, разобьет нос или раздерет колени.

Возможен сценарий и пострашнее: в конце концов, на счету парка есть погибшие. Я читала об этом случае, когда готовилась к собеседованию. В общих чертах, конечно, мне и так все было известно: вряд ли в нашем городке найдется человек, который не слышал о девушке, погибшей в день открытия парка. История эта была настолько жуткой, что стала одной из тех страшилок, которые дети зловещим голосом рассказывают друг другу в темноте. Дело так и не раскрыли, со временем оно лишь обрастало все новыми слухами и домыслами. Впрочем, суть от этого не меняется.

Двадцать лет назад, непосредственно перед официальным открытием «Гипер Кид Мэджик Лэнд», администрация решила устроить праздник для сотрудников, предоставив им возможность первыми прокатиться на аттракционах. До окончательного завершения работ оставалось еще пару недель, однако в основном все было готово. Участники вечеринки потом рассказывали, что повсюду стояло новое оборудование и пахло свежей краской. Еды и напитков было вдоволь – настоящее торжество. Казалось бы, что может пойти не так? Выяснилось, все…

Погибшая девушка была актрисой: молодая, красивая, популярная… Как любят выражаться в таких ситуациях журналисты, «ее ждало большое будущее».

Забавно, мистер Таггерт, директор школы, когда я только поступила, тоже твердил, что меня ждет большое будущее. А потом все рухнуло. Впрочем, в отличие от девушки, погибшей двадцать лет назад, у меня есть возможность все наверстать. Она же навсегда застыла во времени – в той точке, куда привели ее принятые решения.

В газетах постоянно публиковали фото времен старшей школы: она сидит на пляже, темно-каштановые волосы спадают на плечи. Позже журналистам удалось раздобыть еще один снимок – с места преступления, – и его частенько размещали рядом с первым: из-под простыни, которой накрыто тело, торчит окровавленная рука.

Остальные подробности этой истории до сих пор покрыты тайной. Например, несмотря на довольно многочисленные теории, никто не знает, когда именно погибла девушка: очевидцы лишь утверждают, что она ушла с праздника в районе семи вечера. Единственное, что точно известно, – на следующее утро уборщик, подметавший дорожки в парке, нашел ее тело в одной из гондол канатной дороги. Он почувствовал упавшую на лицо каплю и решил, что начинается дождь. Однако на небе не было ни облачка.

– Уф, хуже работенки не найдешь! – Возглас Айви вырывает меня из задумчивости.

Подойдя, она бросает взгляд на мокрое пятно, оставшееся на месте упавшего мороженого. Я тоже смотрю на пятно, и мысли почему-то перескакивают на уборщика, который двадцать лет назад обнаружил труп. Интересно, пришлось ли ему тогда отмывать кровь? По идее, нет – полиция наверняка оцепила место преступления.

– Грета, у тебя ведь второй день обучения, да? – разминая шею, спрашивает Айви. – Надеюсь, старик не будет тебя долго мариновать, а то с ним и с ума сойти можно.

Она обратилась ко мне по имени? Ей правда небезразлична моя судьба? Не в силах подавить эмоции, яростно киваю, параллельно стараясь вобрать в себя ее энергетику, ее презрение ко всему и вся. Айви расправляет плечи, и я следую ее примеру. Она вздыхает, и мне стоит огромных усилий не повторить за ней. Как бы сильно я ни стремилась завоевать уважение Джина и впечатлить его профессионализмом и вниманием к мелочам, еще сильнее мне хочется расположить к себе Айви. Ее одобрение нужно мне больше воздуха. Знаю, это выглядит жалко, но ничего не поделаешь.

– Ага, – бормочу я, сжимая в руке мокрую тряпку. – А как…

Где-то за сценой раздается жуткий грохот, словно с большой высоты обрушилась груда железа. На шум немедленно прибегает Джин, тяжело дыша и все еще сжимая скрюченными пальцами метлу.

– Что ты натворила? – Он сверлит взглядом Айви.

– Ничего! Я здесь все время была! – обиженно фыркает та.

Джин недовольно рычит – прямо как шпиц моей соседки всякий раз, как пытаешься его погладить. Со шваброй наперевес, он поднимается на сцену и уходит за огромный экран. Переглянувшись, мы с Айви бежим следом. В голове крутятся слова со вчерашнего инструктажа о том, что моя задача – обеспечивать безопасность и следить за порядком в театре. Неужели, кто-то из посетителей – возможно, фанатов Гипер-Кида – ухитрился пробраться за кулисы?

Непосредственно за экраном скрывается оборудование, обеспечивающее работу шоу. В лучах прожекторов крутится пыль. Немного дальше – крошечная каморка, в которой иногда отдыхают сотрудники. За экраном – туалет, несколько стульев, мусорные контейнеры на колесиках и ряды шкафов, забитых старыми картами парка, рекламными листовками и прочим барахлом, которое почему-то решили не выбрасывать. В первый же день Айви заявила, что подобное тут сплошь и рядом.

– На первый взгляд, все хорошо, – бросила она, когда мы проходили мимо какого-то неработающего аттракциона, – однако стоит копнуть поглубже, столько дерьма нароешь, что мало не покажется.

Джина мы нагоняем чуть дальше по коридору в одном из технических помещений: помимо кучи хлама, здесь хранится оборудование для шоу. Честно говоря, нам запрещено сюда заходить, и, воспользовавшись моментом, я через плечо Джина заглядываю в комнату.

– Нейл? – резко окликает Джин. – Какого черта ты здесь забыл?

Я чуть не подпрыгиваю от удивления, ведь Нейл – мой начальник.

Иерархия среди сотрудников парка достаточно простая. В каждом секторе заняты рядовые сотрудники, вроде меня, которые относятся к конкретной категории. Например, в секторе развлечений есть контролеры, техники и актеры. У каждой группы свой менеджер, отвечающий за график работы и зарплату. Его легко узнать по футболке особого цвета. Менеджеры отчитываются перед руководителями секторов, а те, в свою очередь, перед администрацией парка. В секторе развлечений два руководителя: Джеймс К. Мерфи отвечает за артистов и контролеров, а Майкл Хэггерти за технический персонал.