Автогол. Страница 9

Аня была капитаном «Северянок», а эту роль никогда не доверяли абы кому, и женские команды вряд ли были исключением. Обычно капитаном становился тот игрок, который пользовался авторитетом, мог сплотить команду, был рассудительным и умел держать эмоции под контролем. Правда, с последним у Ани были явные проблемы, но раз Дядя Дима отдал повязку именно ей, значит, другие девушки к ней прислушивались. Максу требовалось переманить их на свою сторону, поэтому в первый день он хотел предстать перед «Северянками» в образе сияющей звезды: знаменитого футболиста с обложки, который при этом оставался простым, славным парнем.

Макс уложил светлые волосы, выбрал дизайнерский спортивный костюм от известного бренда, с которым у него когда-то был заключен рекламный контракт и воспользовался туалетной водой с терпким, доминантным ароматом. Дополнили образ кроссовки из лимитированной коллекции и дорогущие часы. Макс повертелся перед зеркалом. Еще ни одна девушка не смогла устоять перед его звездной аурой. Точнее, нет. Одна все-таки была, но это не считается!

Покончив со сборами, Макс взял со стола смартфон и ключи и спустился в подземный гараж. Там под чехлом стоял шикарный черный мустанг: машина его мечты. Впервые Макс увидел ее в каком-то американском фильме у крутого гангстера и с тех пор грезил о такой же. Когда количество нулей в его зарплате стало увеличиваться в геометрической прогрессии, Макс исполнил свою детскую мечту и купил себе этот автомобиль. С тех пор машина пылилась в гараже. Макс всего один раз сел за руль, чтобы похвастаться перед отцом и все.

Неприятные воспоминания о том дне заполнили душу. Казалось, словно в животе у Макса плескалась холодная вода. Он поморщился. Если бы Вальтер приехал на базу на своей шикарной машине, это было бы эффектно и еще раз подчеркнуло его звездный статус. Макс коснулся рукой мягкого чехла, но снять его так и не решился. Не сегодня. Вместо этого он открыл приложение на смартфоне и вызвал такси.

Пробок не было, и Макс добрался до базы «Северянок» очень быстро. Выскочив из машины, он направился прямиком к тренировочному корпусу. Насколько Вальтер понял, там располагалась отдельная комната, где команда обычно обсуждала план на предстоящую игру. Честно говоря, вчера он даже не удосужился узнать турнирное положение «Северянок» в чемпионате страны и прочитать об их ближайших соперницах. А зачем? Все женские команды одинаковые.

Макс уже подошел к двери, когда его окликнул Дядя Дима, шедший со стороны административного корпуса.

– А ты рано! – протянул он, – молодец! Как говорится: кто рано встает, тому бог подает.

Макс поздоровался и усмехнулся.

– В моей семье обычно говорили: кто первый, того и тапки, – сказал он, придержав дверь для Дяди Димы.

Проходя мимо, тренер окинул Макса оценивающим взглядом.

– Я, конечно, рад, что ты следишь за собой, но впредь раз одевайся попроще, – посоветовал он, – тут тебе не Монако.

– Хорошо, – ответил Макс, и они зашагали по коридору.

Дверь в совещательную комнату, как ее окрестил Макс, находилась по соседству с тренажерным залом. Помещение напоминало обычную раздевалку в спортивной школе: ряды узких лавочек вдоль стен и несколько шкафчиков. Единственным отличием была передвижная доска, на которой тренер чертил схемы игры.

К тому моменту, как он и Дядя Миша переступили порог, внутри уже собрались все «Северянки». При виде Макса девушки притихли, обратив к нему восторженные взоры, а затем принялись переговариваться и хихикать, то и дело поглядывая на него. Многие при этом неосознанно поправляли волосы или одежду. Другие выпрямляли спины и втягивали животы. Хотели понравиться Максу, произвести впечатление. Именно на такой эффект он и рассчитывал, поэтому принялся щедро раздаривать улыбки. В какой-то момент Макс даже подумал, что у работы с женской командой могут быть свои преимущества: вряд ли ему бы так легко удалось завоевать расположение парней.

После появления Макса в совещательной установилась радостная атмосфера предвкушения чего-то хорошего. Девчонки шутили и улыбались, и явно находились в приподнятом настроении. Макс тут же нашел взглядом Аню. Она единственная сидела с мрачным выражением лица, скрестив руки на груди, и волком глядела на Макса. Тот не выдержал и решил ее подколоть.

– Смотрю, тебе не терпится передо мной извиниться, – сказал Вальтер.

Мышцы Аниного лица напряглись.

– Сначала я хочу услышать твои извинения, – процедила она.

Разговоры в комнате резко стихли. Все внимание сосредоточилось на Ане и Максе, а значит, Вальтер не имел права уступить и должен был выйти из стычки победителем.

– Но ведь это не я вчера ворвался в кабинет Дяди Димы и набросился на ни в чем неповинного человека с оскорблениями, – парировал Макс.

– Это ты-то невинный?! – воскликнула Аня, готовая снова выйти из себя, – если бы ты хоть иногда следил за языком, то и отношение к тебе было бы другим!

– И чем же, интересно, я тебя обидел, раз из кумира превратился в мальчика для битья? – спросил Макс.

У Ани покраснели щеки. Кажется, ее смутила осведомленность Вальтера об алтаре и прочем. Умолкнув на секунду, она бросила взгляд на Карину. Та довольно ухмыльнулась, совершенно не скрывая, кто именно слил Максу информацию об Анином прошлом.

Если ты даже не понимаешь элементарных вещей, то нам не о чем говорить! – отрезала Аня.

Макс хотел продолжить, прицепившись к ее словам, но Дядя Дима хлопнул в ладоши.

– Хватит! – рявкнул он, – кажется, я вас вчера предупредил, что такое поведение неприемлемо. У нас футбольный клуб, а не рынок, чтобы целыми днями собачиться.

Макс раздраженно дернул плечом. Он еще не все высказал Ане и был недоволен, что Дядя Дима им помешал, но лезть в бутылку не стал. Аня тоже умолкла, демонстративно отвернувшись от Макса. Но Дяди Диме этого было недостаточно.

– Сейчас вы оба извинитесь, пожмете друг другу руки и пообещаете оставить вражду за пределами футбольного поля. И тогда мы продолжим, – объявил он.

Аня не двинулась с места, Макс тоже не собирался делать первый шаг. Оба упорствовали.

– Может, мне на денек запереть вас в чулане? – спросил Дядя Дима, – или вы, как взрослые люди сами уладите конфликт?

По совещательной разнесся тяжелый вздох. Под давлением Дяди Димы Аня сдалась. Она встала, подошла к Максу на расстояние вытянутой руки и посмотрела ему в глаза.

– Прости, что вчера на тебя накричала. Больше этого не повториться, – сказала Аня.

Ее голос звучал ровно, но в глазах пылала ненависть. Очевидно, Аня нисколько не сожалела о своих вчерашних словах и не собиралась зарывать топор войны. У Макса снова возникло жгучее желание ее покорить. Оно было таким сильным, что причиняло боль, и в какой-то момент Вальтер сам себя испугался.

– Макс? – позвал Дядя Дима, намекая, что теперь пришла его очередь извиняться.

– Да, конечно, – сказал Макс и продемонстрировал свою дежурную улыбку, – прости, что вчера тебе нагрубил. Больше этого не повториться.

Он намеренно отзеркалил слова Ани, дабы показать, что для него это формальное примирение не имеет большего значения, чем для нее. Затем Вальтер протянул Ане руку. Та неохотно взялась за его ладонь. В этот момент Макс слегка дернул Аню на себя. Та на мгновение потеряла равновесие и неловко оступилась. Подняв на него полный ярости взгляд, она в ответ со всей силы вонзила ногти в ладонь Макса. Он поморщился, и они оба отдернули друг от друга руки, словно только что прикоснулись к чему-то грязному.

– Отлично! – воскликнул тренер, – а теперь возвращайтесь на места и поговорим про ближайший матч.

Дядя Дима зашуршал какими-то бумажками, а потом взял черный маркер и принялся скрипеть им по доске. Макса мало интересовали схемы игры и судьба «Северянок». Потирая раненую руку, на которой остались алые полумесяцы от Аниных ногтей, он не сводил взгляда с капитана команды.

Какая же невыносимая девица! И как же сильно она зацепила Макса! Еще ни одна девушка не вызывала у него таких чувств! Вальтеру казалось, что он вот-вот потеряет контроль над собой и сотворит что-то безумное, совершенно непохожее на себя. Это одновременно пугало и манило. Макс ненавидел Аню и также страстно желал. А еще он хотел победить, взять над ней верх. Эти сильные, яркие чувства смешивались в его душе во взрывоопасный коктейль. Но Макс понимал, даже если они причиняли боль, он бы никогда от этого не отказался. Потому что впервые после аварии Максу по-настоящему захотелось жить.