Смертельный след. Страница 7

После четвертого гудка наконец ответил сонный женский голос.

– Снейдер, черт возьми, сейчас только четыре утра… – простонала Тина.

– Уже пять минут пятого! – поправил он ее. – Спасибо, что поинтересовались, со мной все в порядке, но хватит разговоров. Вставайте, принимайте душ, крепкий кофе – и одевайтесь. – Он посмотрел на Марка, который тащил свое оборудование к одному из автомобилей БКА. На случай, если Марк ничего не найдет, ему был необходим план Б.

– Полагаю, вам срочно нужна моя помощь, – зевнула Тина.

– Умница. Я пришлю вам фото.

Часть вторая

Воскресенье, 19 мая

Глава 6

В семь часов утра Снейдер наконец смог переодеться в свежую рубашку и новый костюм в своем кабинете Федерального ведомства уголовной полиции в Висбадене и теперь ждал в офисе президента БКА своего шефа, который должен был появиться с минуты на минуту.

И действительно – через приоткрытую дверь он услышал, как Фридрих Дромайер быстрым шагом пересек приемную своей ассистентки.

– Снейдер здесь, – кратко доложила она шефу.

– Пригласите его, – ответил Дромайер низким звучным голосом.

– Он… уже в вашем кабинете.

Дверь распахнулась, и вошел Дромайер. Высокий, широкоплечий, в сером костюме, с редеющими седыми волосами. Несмотря на свои шестьдесят шесть лет, он все еще был в хорошей форме, хотя тяжелые мешки под глазами нельзя было не заметить.

Дромайер прижимал мобильный телефон к уху и лишь коротко кивнул Снейдеру. «ЛКА Рейнланд-Пфальц», – беззвучно произнес он одними губами и раздраженно закатил глаза. Затем закрыл дверь, включил громкую связь и положил телефон на стол.

Пока его коллега из Земельного управления уголовной полиции отчитывался о ночной операции, Дромайер молча пожал Снейдеру левую руку – и это было чертовски крепкое рукопожатие. То, что от Снейдера все еще исходил запах дыма от пепелища, Дромайера, похоже, не волновало. Сейчас у него были другие заботы.

Уже год Дромайер занимал пост президента БКА, сменив бывшего начальника Снейдера, Дирка ван Нистельроя, и его предшественника Дитриха Хесса. После серьезной автомобильной аварии Дромайер носил протез правой руки. А от скользящего выстрела на виске остался длинный глубокий и уродливый шрам, придававший ему зловещий вид. Он был самым жестким и безжалостным боссом, с которым когда-либо сталкивался Снейдер. Прозвище Железный кулак он получил не только из-за протеза, но и из-за своего непреклонного характера.

Едва заняв новую должность, Дромайер навел порядок в иерархии БКА. На стене за его столом в рамках висели фотографии новых заместителей: вице-президента Йона Эйсы – сорокаоднолетнего карьериста и практически рок-звезды БКА – и третьего президента БКА, Евы Марквардт, которой было всего тридцать четыре года.

С Йоном Эйсой, Евой Марквардт и их заместителями Дромайер собрал вокруг себя относительно молодую и динамичную команду, положив начало новой эпохе в истории БКА – эпохе жесткого и эффективного управления. Хотя Снейдер по-прежнему обращался к Дромайеру на «вы», а тот с самого начала не позволял ему ни одной из привычных дерзостей, Дромайер все же предоставлял Снейдеру полную свободу в его порой весьма нетрадиционных методах расследования. По крайней мере, до тех пор, пока Снейдер мог продемонстрировать результаты. До недавнего времени все хорошо работало – к сожалению, прошлой ночью этому пришел конец.

Пока коллега из ЛКА продолжал доклад, а затем передал слово руководителю операции, Дромайер сверлил Снейдера все более мрачным взглядом. Снейдер невозмутимо выдержал его, стоя со сцепленными за спиной руками и тоже внимательно слушая отчет.

– …Все дорожные блокпосты в радиусе десяти километров вокруг Бад-Кройцнаха результата не дали, – раздался из динамика голос руководителя операции. – Итоги поисков, включая записи камер видеонаблюдения, данные дронов и спутниковой разведки, также отрицательны.

Снейдер подозревал, что все именно так и закончится, если ему придется сотрудничать с некомпетентными коллегами из полиции Рейнланд-Пфальца. Пауль Конрад не был новичком и тщательно подготовился к моменту, когда государство обратит на него внимание. Однако и сам Снейдер, как ему пришлось признать, недооценил Конрада – хотя должен был знать лучше. В конце концов, БКА уже более сорока лет вело расследование против Баадера, Майнхоф и остальных членов все еще находившейся в бегах «Фракции Красной армии».

Дромайер поблагодарил коллег из соседней федеральной земли, завершил разговор и убрал телефон в карман брюк. Заметно напряженный, он расстегнул пиджак и ослабил узел галстука.

– Доброе утро, Снейдер, – сказал он хриплым голосом заядлого курильщика. – Как вы всегда говорите? Verdomme и vervloekt? – Он посмотрел на него с явным раздражением. – Я еще в конце 70-х – начале 80-х пережил все это с РАФ на собственной шкуре, когда, будучи совсем зеленым юнцом, служил под началом Херольда.

Снейдер знал старые истории, которые циркулировали в БКА. Херольд, занимавший тогда пост президента, расширил структуру ведомств, инициировал создание общенациональной компьютерной базы данных, ввел метод растрового розыска, объявил войну РАФ и после теракта на Олимпиаде 1972 года в Мюнхене создал антитеррористическое подразделение спецназа ГСГ–9 [7] , которое впоследствии освободило захваченный самолет «Ландсхут». По этой причине Херольд был заклятым врагом Баадера, Майнхоф, Энслин, Хогефельд, Распе, Майнса, Монхаупт и других членов движения. Двое террористов того времени до сих пор числились в бегах и находились в розыске, хотя с большой долей вероятности уже не были активны и не представляли реальной угрозы.

В то время Снейдер еще сидел за школьной партой в Роттердаме. Тем не менее он уже тогда знал, что после окончания средней школы и службы в армии хочет связать свою жизнь с полицией, пройти обучение на судебного психолога и заниматься составлением психологических портретов в качестве следственного аналитика. Как и многие его ровесники, в юности он в определенной мере был впечатлен деятельностью террористов, стремившихся свергнуть полицейское государство.

Лично с Хорстом Херольдом он никогда не встречался – в отличие от Дромайера, на которого, похоже, нахлынули старые воспоминания. Возможно, именно поэтому он воспринимал происходящее так болезненно.

– Похоже, эта история еще не закончена, – заметил Снейдер.

– Не закончена – или начинается заново. Это как посмотреть, – нахмурился Дромайер. – В любом случае они вернулись, и наша единственная ниточка к ним только что ускользнула. – Он взглянул на свои наручные часы. – Мне нужно идти на одно из этих бесконечных и бессмысленных совещаний, потому что завтра в Гааге начинается марафон конференций по безопасности. Снейдер, держите это дело под контролем, даже если придется задействовать половину БКА. Я на вас рассчитываю. Мы любой ценой должны найти этого мужчину – прежде чем произойдут новые теракты.

На этом все было сказано, и Снейдер лишь коротко кивнул, прежде чем последовать за Дромайером из его кабинета. Затем их пути разошлись, и Снейдер направился в крыло, где находился его собственный офис. Уже издалека он заметил Мийю – высокую, стройную и, как всегда, одетую в черное, – которая ждала его у двери.

Он и Сабина Немез два года обучали эту коллегу в Академии БКА для высокоодаренных молодых сотрудников. Мийю была наполовину азиаткой, двадцати пяти лет. Она имела расстройство аутистического спектра, именно поэтому каждый день одевалась одинаково и как можно проще, чтобы ее мозг, который и так постоянно работал на полную мощность, не тратил силы на выбор одежды.

Благодаря этим особенностям, присущим ее форме аутизма, Мийю считалась одним из самых талантливых сотрудников, которых БКА подготовило за последние годы. Однако Снейдеру пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться ее приема в Академию. Без его вмешательства – именно из-за особенностей Мийю – у нее не было бы ни малейшего шанса.