Джекпот для доктора. Страница 7

Я подошла к столу у окна и вручила счет мужчине. Затем, с таким же бесстрастным лицом, подошла к столику жены и вручила счет ей. И, наконец, вернулась к мужчине и положила перед ним… третий счет, объединяющий все заказы.

Он с изумлением уставился на него.

– Это что еще?

Я встретила его взгляд, во мне не было ни капли осуждения. Лишь усталая мудрость человека, видевшего все.

– Это, сэр, – сказала тихо, но так, что слышали оба женских столика, – общий счет. Как показывает практика, мужчины в итоге платят за все. Особенно… за ошибки.

В зале воцарилась абсолютная тишина. Жена медленно поднялась, бросила на стол пачку купюр, даже не глядя на счет, и вышла, не оглядываясь. Любовница, покраснев, схватила свою сумку и последовала за ней другим маршрутом. Мужчина еще секунду сидел, будто парализованный, затем сгорбился, достал кошелек и начал отсчитывать деньги. Аркадий Петрович на этот раз не просто кивнул. Он едва заметно улыбнулся. Это было высшим знаком одобрения.

Итак, сегодня я была психологом, кризис-менеджером и кассиром в одном флаконе. Ни один медицинский диплом не учил меня этому. Но, кажется, я сдала экзамен. Работа здесь – лучшее лекарство от иллюзий о человечестве. За одну смену видишь столько страстей, глупостей и абсурда, что хватило бы на десятитомник по психиатрии. И ведь за все это еще и платят. Иногда деньгами, иногда – нервными срывами. Но скучно точно не бывает.

Когда я наконец, вышла на улицу, город снова погрузился в сон. Но на этот раз усталость была другой – не выматывающей, а почти что удовлетворяющей. Я прошла очередное боевое крещение в абсурдной войне под названием «Вулкан». И вышла из него победителем.

Погода была не к черту. Не посмотрев прогноз, я отказалась заранее от такси и решила прогуляется до дома. Но небеса разверзлись над городом с библейским размахом. Холодный ливень, не просто дождь, а настоящая стена из воды, обрушился на улицы, превращая их в бурные реки. Промокшая до нитки после долгой смены, сжав в руке ключи от своей съемной клетушки, как якорь спасения, я бежала по тротуару, пытаясь уворачиваться от самых крупных брызг. Мой новый блейзер, последняя надежда на респектабельность, впитывал влагу, тяжелея и превращаясь в тряпку. Мысли были просты и ясны: «Домой. Горячий душ. Чай. Сон. Никаких проблем».

И Вселенная, известная своей чёрной иронией, тут же ответила.

Из-за поворота, разрезая водяную пелену, выплыл темно-серый Mercedes, бесшумный и грозный, как акула. Он пронесся мимо, и из-под его шин взметнулся веер ледяной грязной жижи, который накрыл меня с головой. Застыв на месте, я ощутила, как по лицу стекают коричневые потоки, а в волосах хлюпает что-то липкое. На светлых брюках теперь красовалась абстрактная картина в стиле «улица после потопа». Машина резко затормозила метров на двадцать дальше. Дверь открылась, и из нее вышел тот, кто за рулем. Высокий, в идеально сидящем темном пальто, без зонта, будто дождь для него – лишь декорация. Его лицо, с резкими, словно высеченными чертами и холодными серыми глазами, выражало скорее досаду, чем раскаяние. Его голос прозвучал как скрежет шестеренок, без единой нотки извинения.

– Эй, девушка! Вы вообще смотрите, куда идете?

Я медленно, с театральным трагизмом, провела рукой по лицу, смазывая грязь. Мой голос, дрожащий от холода и ярости, зазвенел, как лезвие. Я шла по тротуару в его сторону.

– А вы, видимо, получили права в подарок на Новый год? Или просто решили, что пешеходы – это новый вид дартса?

Его губы тронула легкая, раздражающе спокойная ухмылка. Он ловким движением достал из внутреннего кармана пальто кожаный кошелек.

–Успокойтесь. Не делайте из мухи слона. «Вот, – он протянул несколько хрустящих купюр, – на химчистку.

Я смотрела то на деньги, то на него, с возрастающим неверием. Слезы унижения и злости подступали к горлу, но я их проглотила, превратив в сарказм.

–О, как благородно! Сначала облить, потом откупиться. Стандартная программа «Я-крутой-и-мне-все-можно»? Поздравляю, вы выполнили ее на отлично!

Мужчина оценивающе оглядел меня с ног до головы, и его взгляд на секунду задержался на грязном, но все еще упрямо поднятом подбородке.

–Вам бы тонну поменьше, а то с таким характером долго не проживете.

Собрав остатки достоинства, я выпрямилась во весь рост, отчего показалась еще более хрупкой и мокрой кошкой, но с горящими глазами.

– Спасибо за заботу! А вам бы зеркало заднего вида почаще включать! Мало ли, вдруг там не только я, а целый детский сад переходил дорогу!

Не взяв денег, развернулась и пошла прочь, оставляя за собой грязные следы на мокром тротуаре. Моя спина была прямой, а плечи напряжены, но внутри все дрожало от ярости и несправедливости.

Боковым зрением я увидела, что этот хам смотрел мне вслед, все так же сжимая в руке деньги. Ухмылка медленно сползла с его лица, сменившись на секунду задумчивым, почти уважительным выражением. Он стоял не шевелясь, провожая взглядом до угла, прежде чем сесть обратно в свой сухой, теплый и безумно дорогой Mercedes.

Дорога домой после встречи с грязной лужей и ее хозяином в дорогом Mercedes пролетела в огненном тумане унижения и ярости. Я шла, не чувствуя под ногами асфальта, сжимая в белых от злости пальцах ключи. Грязь засохла на коже и одежде коркой, каждое движение отдавалось противным хрустом. Редкие прохожие оборачивались рассматривая разгневанную, перемазанную глиной и обидой меня.

Я влетела в свой подъезд, с силой хлопнула дверью и, наконец, оставшись в безопасности, дала волю чувствам. В прихожей царил хаос, сотворенный моими руками. Я не просто сняла с себя испорченные вещи —содрала их, как липкую, омерзительную кожу, и швырнула на пол. Куртка грузно шлепнулась у порога, брюки взметнулись и повисли на вешалке, блузка прилипла к стене жалким, грязным комком. Не стала их поднимать. Пусть лежат. Пусть это пятно на полу напоминает о сегодняшнем дне. О нахале за рулем. О его ухмылке. О деньгах, которые он так презрительно протягивал, словно откупался от назойливой попрошайки.

– Тварь! Самодовольный, наглый урод! «Успокойтесь» …, да я бы его… Я бы ему всю его блестящую тачку этой же самой грязью измазала! И его самого туда же! Получи свои деньги обратно, придурок!

Пройдя в ванную, не глядя на свое отражение в зеркале, включила душ на полную мощность. Почти кипяток обжег кожу, но это было приятное, очищающее жжение. Я стояла под струями, смывая с себя липкую грязь, запах бензина и ощущение полнейшей беспомощности. Вода уносила в слив не только уличную грязь, но и частичку гордости.

Потом была кровать. Я рухнула на нее, как подкошенная. Тело гудело от усталости и пережитого стресса, но мозг отказывался отключаться. Много ворочалась, сжимая кулаки, снова и снова прокручивая в голове тот момент: звук шин, ледяной удар грязи, его лицо… Его чертовски спокойное, насмешливое лицо. Мысленно обкладывала его трехэтажным матом, представляя, как он остается на улице с той самой пачкой денег в руках и с разбитой в хлам машиной.

– Никогда. Никогда больше я не позволю так с собой обращаться. Ни Никите, ни какому-то случайному хаму на Mercedes. С меня хватит. Пора перестать быть жертвой. Пора…

Мысль оборвалась. Сознание, наконец, сдалось, устав бороться с гневом и усталостью. Я провалилась в глубокий, беспробудный сон, пустой и безвидный, как черная дыра. Никаких снов. Никаких кошмаров. Только полное, тотальное забытье.

Утро началось с тепла. Яркий луч солнца пробился сквозь незанавешенное окно и упал прямо на лицо, заставляя медленно открыть глаза. Я полежала несколько минут, глядя в потолок. Гнев куда-то ушел, оставив после себя странную, тяжелую пустоту и… осадок. Ощущение, что вчерашний инцидент был не просто случайностью, а каким-то знаком. Потянулась, встала и, перешагнув через груду грязной одежды в прихожей, пошла на кухню варить кофе. Впереди были два выходных. Два дня, которые нужно было чем-то заполнить, чтобы не сойти с ума от одиночества и не начать снова думать о прошлом.