Я один вижу подсказки 17 (СИ). Страница 46

Каждая охота была разной. Иногда нам удавалось самим выследить одного волка, иногда двух.

Но чаще всего роли менялись: мы были добычей, а волки — охотниками. Нас это устраивало по той причине, что волки не убегали, а приходили сами.

Для Морозных Волков наша команда была просто ходячими кусками мяса. Понятное дело, что очень быстро мы их в этом переубеждали, но мёртвым было уже всё равно.

Из-за большого количества охот можно было уже выявить одну закономерность, которая раньше бы показалась нелогичной.

Книга Жизни и Смерти активировалась не на каждой охоте. Можно было бы предположить, что, когда та активировалась, значит ситуация была смертельно опасной, а когда молчит — значит было безопасно.

НИЧЕГО ПОДОБНОГО!

Всё было ровно наоборот. Когда Книга открывалась, то охота становилась лёгкой.

Я знал, откуда придут волки и сколько их будет. Успевал подготовиться, выстроить контратаку, рассказать людям. Всё шло по плану, потому что план вообще существовал.

Когда же Книга молчала и нам попадался одиночка или пара волков без предупреждения, вот тогда начинались сложности.

Те были непредсказуемы и быстры. В такие моменты кто-то всегда получал ранения. Благо, что не серьёзные, но кто-то либо падал, кого-то царапали или даже пытались укусить.

Впрочем, охотники с каждым разом становились лучше. Страх уходил, появлялась уверенность и спокойствие в бою, что сильно решало.

…

Сегодняшняя охота не задалась с самого начала.

Мы уже долго шли по лесу. Следы читались плохо, запахи путались, ветер менял направление. Волков тоже не было. Ни тех, что мы искали, ни тех, что искали нас.

Настроение в группе медленно портилось.

Понятное дело, что мы за восемь охот не выловили всех волков — это исключено. В глубине леса ходили стаи по пять, по десять особей.

Просто при малейшем намёке на их след, запах или даже чуть примятый снег мы сразу же разворачивались и как можно быстрее убегали.

Так как ни у кого не было уверенности, что мы с ними справимся. Даже у меня, человека, владеющего Книгой Жизни и Смерти.

Потому я шёл в середине группы и думал, что мы уйдём сегодня ни с чем. Первый раз за две недели, потому было как-то неприятно.

В тот момент шедший первым Рокт поднял руку и сжал кулак. Все мгновенно замерли. Снег под ногами перестал скрипеть, дыхание стало тише, только ветер двигал ветвями.

Я показал жестами:

«Что случилось?»

Рокт ответил медленно:

«Если хочешь, то можешь тихо подойти и посмотреть на Морозного Оленя!»

Я едва не выпрыгнул из штанов от радости. Остальные же не разделяли моего настроения, кто-то даже скривился.

Всё потому, что Морозный Олень попадался нам уже дважды, и оба раза без проблем уходил.

Олень не волк, он не будет бросаться на нас, чтобы сожрать. Поведением он был схож с Морозным Зайцем: травоядный, пугливый, и ноги у него работали быстро.

Я медленно двинулся к Рокту, перемещая стопу с пятки на носок, стараясь не скрипеть снегом.

Ужасно то, что лес в этом районе был плохим. Тут было множество оврагов, пещер, холмов, каких-то нагромождённых камней и иногда поваленных деревьев.

Морозные Твари любили такие места, так как они днём спят, а ночью охотятся. Потому, быть может, где-то рядом должны они прятаться.

Я поднялся к Рокту и выглянул из-за холма. Там, где-то вдалеке, между деревьями стоял олень.

Он не двигался, но морду повернул в нашу сторону, явно заметил нас и присматривался к неизвестным существам.

Большие рога торчали над снегом, как ветви мёртвого дерева. Если сравнивать с заячьими, то те были крохотными, а эти — большие и широкие.

Сам олень был крупным, на глаз в три-четыре раза больше волка. Густой, плотный мех делал его массивным, даже толстым.

Морда интересная и любопытная, смотрел он на нас внимательно. Он был таким красивым, что мне даже на мгновение стало его жалко.

С другой стороны, племя нужно кормить!

Отбросив свою соплежуйскую сторону, я сжал копьё и начал в голове искать способ, как бы эту любопытную тварь приманить, а после окружить.

Олень посмотрел на меня ещё пару мгновений, словно читая мои мысли, после чего развернулся и за три прыжка исчез между деревьями.

Я даже моргнуть не успел. Его скорость была в пять, а может, даже в шесть раз быстрее, чем у зайца. Просто белая масса сначала была, а затем исчезла.

Рокт повернулся ко мне, видимо услышав мой вздох, и сказал со смехом:

— Что вздыхаешь? Мы всё равно его бы не поймали.

— Может, да, а может, и нет. Но я когда-нибудь его обязательно поймаю и попробую на вкус. Эту дикую оленину!

— Хороший настрой, — раздался с другого бока голос Брана. — Только не сегодня. Видимо, Боги сегодня нам не благоволят, мы остаёмся без добычи.

А дальше он дал всем приказ:

— Разворачиваемся. Мы уходим домой!

Получив приказ, охотники уже начали разворачиваться по своим следам, чтобы вернуться в племя. У меня же было другое мнение:

— Уже сейчас? Время же ещё есть!

— Я изначально говорил, что мы не будем переходить через метку. Мы как раз близко к ней.

Он произносил слово «метка», а не «парящий камень», что было хитро с его стороны. Как будто если не называть вещи своими именами, то я забуду, о чём идёт речь.

Я не такой!

За восемь охот мы ни разу не доходили до него. Всегда что-то случалось, мешало, в основном волки.

Сейчас же их не было, мы подошли достаточно близко к парящему камню. По мне, данную ситуацию можно было назвать хорошим шансом для того, чтобы утолить своё любопытство.

— Давайте посмотрим!

— Нет.

— Тогда вы идите, я догоню.

Бран долго выдохнул. Ему явно не хотелось идти туда, но отпустить меня одного он тоже не мог. Потому ответил:

— Ладно. Мы сходим и посмотрим, только осторожно.

Я обрадовался:

— Конечно. Когда было иначе?

Вообще, не только я оживился, но и другие. Можно подумать, что любопытный здесь только я. Но парящий камень видели единицы, потому данный шанс был для всех возможностью увеличить свой кругозор.

…

Рокт повёл нас глубже в лес, чуть левее от того места, куда ушёл олень.

Мы шли ещё минут двадцать. Нам мешали ямы, деревья и снег. В лесу было довольно холодно, и потому нам приходилось больше тратить огненной энергии для своего согревания.

В какой-то момент я вообще поймал какое-то странное чувство неизвестного страха.

Данное чувство было не моим, оно как будто было разлито вокруг, потому можно сказать, что оно было навязано мне.

Остальные чувствовали то же самое. Я видел, как охотники общались друг с другом.

«Может, уйдём?»

«Нет!»

Бран показал жестом, попытавшись всех успокоить:

«Не бойтесь, это давление исходит от парящего камня».

Его слова только усилили моё желание увидеть данный камень. Впрочем, очень скоро я увидел между деревьями проявившийся силуэт.

Сначала просто тёмная масса, очертания которой с каждым шагом только проявлялись. Вскоре та превратилась в большую серую скалу с неровными краями. Только она не стояла на земле, а парила в воздухе.

Я смотрел и не мог сразу найти слова. Мы подходили ближе, и с каждым шагом «камень» становился больше. Я покосился на Брана.

И это ты называешь камнем?

Я не стал произносить эти слова вслух. Мы вышли на опушку, где скала нависла, там не росли деревья.

Видимо, скала, испускавшая ауру страха, отпугивала не только живых существ, но и деревья, чтобы они не росли вокруг неё.

Я стоял уже более внимательно. Форма скалы была случайной, будто кто-то взял произвольный кусок горы, оторвал и оставил висеть.

Но на ней были надписи!

Чёрные «иероглифы» на сером фоне. Какая-то незнакомая письменность чужой цивилизации, которую никто не мог прочитать.

У нашего племени была своя письменность, что передавалась через Тотем, потому я мог отличить наш текст от чужого текста.

В голове сразу же всплыл аргумент Уильяма Пейли: