Я один вижу подсказки 17 (СИ). Страница 31

Мне нечего было на это возразить. Оказалось, что в племени сложилась такая идеология. То есть взгляды на жизнь без жадности и идеологии продуктивности.

У них нет такого, что нужно больше всего захапать; скорее, они живут в гармонии с природой. Берут столько, сколько нужно.

Звучит хорошо, но для дела, для миссии — плохо. Всё же если ты культиватор (воин тотема), то у тебя должна быть некая жадность. Всё же культивирование — это в том числе борьба за ресурсы.

Борьбой же в племени не пахло. Три дня я наблюдал, как племя делало только одно — ходило рубить деревья для кормления Тотема. А затем пляски и пиры.

Из-за этого моё настроение было чернее тучи. Ко мне мало кто подходил, чтобы заговорить, так как одним своим взглядом я просто мог «испепелить».

Единственный плюс — я брал руками целые куски Морозного Волка и набивал себе живот как можно больше. Тем самым я надеялся, что он кончится быстрее.

На утро четвёртого дня, проснувшись, отец сказал:

— Пора на охоту.

Я же чуть не закричал от радости:

— НАКОНЕЦ-ТО!

Я пошёл в составе второй охотничьей команды — Рокт и его охотники. Вместе с нами также пошёл отец (из-за меня) и Зара.

Она такой же новичок, как и я. Для неё это всего лишь вторая полноценная охота. Драга же ушёл с третьей командой, с Кики.

Мы вышли из племени, считай, на рассвете. Снег под ногами был плотным. Он не проваливался, но скрипел. Каждый шаг оставлял отпечаток следов людей.

Когда дошли до леса, то картина изменилась с пустоши на густой лес. Вековые деревья с коркой льда на коре стояли и своими кронами тянулись к небу.

Холодно!

В лесу, где солнце скрыто, было в разы холоднее. Благо, что за те дни тренировок объём даньтяня вырос, позволяя увеличить расход энергии для обогрева собственного тела.

Мы шли не кучей. Три-четыре шага друг от друга, растянувшись цепочкой. Никто не говорил, только напряжённо смотрел по сторонам.

Всё же лес — это не наша территория, а Морозных Тварей. Несмотря на то, что сейчас тихо, их тут должно быть много. Просто днём они спят, делают это не на открытой местности, а в норах.

Особенно это касается цели нашей добычи — Морозный Заяц. Найти его большая проблема. Мы можем прямо сейчас идти, а он может быть в двух шагах под снегом, и никак не догадаешься, что он там.

Благо, с нами был Рокт, который шёл впереди. Медленно, чуть пригнувшись, глядя под ноги.

Читал следы, которых больше никто не видел. В какой-то момент остановился, поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Все замерли. По всей видимости, это знак: стоять, не двигаться. Тот повернулся и двумя руками начал жестикулировать, что-то объясняя.

Он крутил ладонью в одну сторону, потом в другую. Указывал куда-то двумя пальцами. Потом прижал кулак к груди и снова что-то показал.

Отец отвечал ему тем же: руки двигались, брови хмурились — между ними будто шёл горячий спор.

Прямо посреди зимнего леса, в полной тишине, два человека яростно, молча «ругались» жестами.

Я не понял ни слова. И мне это не нравилось, так как как будто за три дня хотя бы они могли обучить меня, чтобы таких проблем не было. Ведь если на охоте используют язык жестов, то лучше бы все данный язык понимали. Тогда слаженность на охоте бы возросла.

Однако никто ничего не сделал. Я сам тоже об этом не позаботился, так как вообще не знал, что они так делают.

Когда Бран повернулся ко мне, рукой сначала привлёк внимание, выделил именно меня, указал пальцами куда-то вправо, за деревья.

Я кивнул, так как расшифровал это так: «Ты иди туда, займи позицию и жди!» У меня был талант к языкам, но он не настолько потрясающий, чтобы всё понимать с первого раза.

Может быть так, может быть по-другому. Я всё равно пошёл в указанную точку: медленно и аккуратно, без лишнего шума.

И тут под правой ногой что-то негромко хрустнуло.

Хруст!

Просто старая ветка под слоем снега, которая лопнула. Я же замер, повернул голову и посмотрел на других. Те смотрели на меня с выражением:

«Ты что делаешь?»

Я же думал:

«Мой косяк…»

Всё же от треснувшей палки никто не застрахован. Физически невозможно ходить по зимнему лесу абсолютно бесшумно.

Под снегом может лежать что угодно: ветка, шишка, старый сук. Наступишь — и обязательно издашь звук.

В ту же секунду из-под снега, там, где была абсолютно ровная белая гладь, ни намёка на нору или хотя бы бугорок, что-то вылетело.

Огромный заяц размером с телёнка взмыл вверх, приземлился и уставился на нас чёрными блестящими глазами.

Ну, ё-моё.

Мне хотелось показать себя на охоте и произвести впечатление опытного охотника.

А по итогу: мы даже не успели окружить добычу, а тот уже всё понял — что мы рядом и пытаемся его окружить.

Этот заяц сверкнул глазами, выбрал самого слабого — Зару и понёсся со всех ног на неё, выставив рога.

Мне хотелось закричать:

«БЕГИ!»

Благо, что та среагировала быстро, не пыталась выставить копьё и сражаться с зайцем, а отпрыгнула в сторону.

Заяц пронёсся мимо, не задерживаясь. Видимо, тот боялся, что, если вступит в бой, его окружат и уйти потом будет сложнее.

Он просто прыгнул:

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Вылетел из нашего жидкого оцепления так, словно нас вообще не существовало. Ещё пара прыжков — и даже ушей видно не было.

Ушёл?

Реально, заяц был очень быстрый. Всё же это его природная способность. Среагировать вовремя было сложно.

Бран же крикнул:

— Чего застыли? Преследуем!

Мы побежали. Не прямо сломя голову, всё же лес опасное место, но и не медленно.

Рокт бежал первым. Он читал следы на снегу, преследуя добычу. Во всём этом был свой адреналин: охотники, что преследуют свою добычу.

На снегу следы были отчётливо видны. Только не стоило заблуждаться — я это понял довольно скоро, когда следы резко оборвались.

Вот они были, и вот их нет. Чистая белая поверхность, ни одного отпечатка. Как будто заяц в моменте вырастил крылья и улетел.

Рокт остановился, присел на корточки, осмотрел последний след.

— Обманул нас!

— Что сделал?

— Ищите следы вокруг. На расстоянии десяти-пятнадцати метров, у деревьев. Мог сделать большой прыжок в сторону.

Мы рассредоточились.

Казалось бы, что логично искать там, где следы закончились. Откуда прыгнул — туда и смотри. Но Рокт сразу предупредил:

— Зайцы очень хитрые. Они могут пробежать вперёд, вернуться по собственным следам назад. Прямо след в след, чтобы не было заметно. Затем прыгнуть совершенно в другом месте.

Тот явно был хитрожопым. Мы молча разошлись кругами, смотрели под ноги, под деревья, на сугробы.

Спустя десять минут, когда адреналин утих и появилось уныние от упущенной добычи, вдруг Зара молча подняла руку, привлекая внимание.

Она тоже не знала до конца язык жестов, так как, мне отец сказал, что язык учат уже на охоте, на практике.

Зара указала в сторону, мы подошли к ней. Примерно в ста метрах от того места, где следы обрывались, из-под тени большой ели уходила новая цепочка.

Как он преодолел это расстояние — непонятно. То ли по деревьям, то ли по воздуху.

Рокт кивнул, показал рукой:

«Преследуем дальше!»

Я двинулся следом и поймал себя на мысли, что охота — это в первую очередь не сила и не реакция, а долгий бег по следам зайца, который очень сильно хотел жить и явно не хотел попадаться. Паршивое дело, если честно.

Зайца мы нашли: тот сидел у входа в другую нору. Он не спал, иногда выглядывал из норы.

Когда мы появились между деревьями, он снова обнаружил нас раньше, чем кто-либо успел поднять оружие.

Он вышел, посмотрел на нас и уже был готов развернуться. Понятное дело, что тот снова пытался убежать. Сражаться с нами у него не было никаких намерений.

Я же предвидел, что он так сделает. И больше мне не хотелось давать ему шанс. Мне не хотелось снова искать этого труса по всему лесу.