Возвращение в Москву (СИ). Страница 15

Глава десятая

Петр видит перспективу, но не видит, кто ее осуществит

Глава десятая

В которой Петр видит перспективу, но не видит, кто ее осуществит

Балтика. Моозундский архипелаг. Крейсер «Богатырь»

13–14 октября 1917 года

Расстояние до острова Эзель почти четыреста миль, «Богатырю» приходилось бороться с погодой, которая на Балтике в октябре не самая спокойная. Так что расчетное время прибытия около двадцати двух часов могло и затянуться. Поэтому разговору адмирала и императора никто не мешал. Разве что дежурный матрос поинтересовался, подавать ли обед, на что получил согласие. На обед была уха из морской рыбы, макароны по-флотски, телячья отбивная и фрукты, которые загрузили еще в Кронштадте. По просьбе государя кок заварил крепкий кофе, а адмирал отдал предпочтение столь же крепко заваренному чаю. Еда была достаточно простой, но Пётр был не привередлив, предпочитая пищу простую, но питательную, а кок уж постарался на славу, всё приготовлено было по высшему разряду. Качка, которая была чувствительной, но не настолько, чтобы император страдал от морской болезни (удивительно, но Пётр ею вообще не мучился, видимо, тело Михаила получила от него какой-то бонус) обеду не помешала. Барометр держал отметку без изменений, посему шторм не предвиделся. После принятия пищи и выкуренных сигар, Пётр изменил своей трубке не потому, что забыл ее или на корабле таковой не имелось, глупости, но его привлек аромат той самой Гаваны, которую раскуривал Непенин. Насладившись вкусом и ароматом настоящего кубинского табака, разговор продолжился.

— Но экономическая слабость не только в кораблях, государь. — по знаку императора Адриан Иванович продолжил. — Она и в самой системе морской службы. У нас государство бедное, стараемся экономить на всем. Недоброй памяти Витте экономил на флоте, на самом главном — на обучении экипажей, большая часть кораблей находилась на приколе. Учения проводились время от времени — по большим морским праздникам, скажу вам так, государь. Отсюда и Цусима — в мужестве морякам не откажешь, но мужества одного теперь мало. Нужны и умения, а они достигаются только упорными тренировками. А тут — денег на уголь нет, если тренируетесь стрелять, то стволы потом заменить нечем и корабль идет в бой с расстрелянными орудиями. Которые попадают в цель по счастливой случайности. А комендора выучить — это не десяток-два снарядов потратить надо, а куда больше! Тоже про экипажи. Слаженность маневров у нас низкая, стараемся это исправить, но опять всё упирается в экономию господ из-под Шпица[1].

— Флот — дорогое удовольствие. — подтвердил мысль адмирала Пётр, но без флота России не жить! И как сие исправить? Ума не приложу. Ладно, Адриан Иванович, прошу, продолжайте, но обязательно постарайтесь не только критиковать, а и продумать, что и как можно и нужно исправить!

— Постараюсь, государь. Я немного сумбурно излагаю свои мысли, но попробую их немного систематизировать. Экономическая отсталость привела к следующим последствиям: отставание в кораблях, отставание в системах вооружения, хронический недостаток снарядов, недостаточность снабжения топливом и припасами, недостаточная выучка экипажей. Но есть еще несколько факторов, о которых не могу не упомянуть. Ценз. К чему это привело? На командные должности попадают не самые лучшие офицеры. Доказательство тому та же Цусима. Когда это было, что корабли, которые еще могли сражаться спускали свой флаг? И перед кем? Перед япошками? Сейчас война отсеяла многих откровенных бездарностей, но болезнь пока еще не преодолена. Командиры многих кораблей боятся проявлять инициативу, не рискуют, предпочитают отступить перед противником, даже в ситуации, когда можно и нужно навязывать бой врагу! И вторая — это воровство и коррупция! В свое время мы лишились двух мощных крейсеров, которые могли выкупить у Аргентины, но наши чиновники, не буду называть их по имени, хотели слишком большой откат за эту покупку. В результате эти корабли воевали против нас в составе японского флота. И таких примеров — множество. Коррупция делает наш флот вдвое, а то и втрое дороже того, чего он мог бы обходиться казне!

Император при этих словах скривился. О воровстве на подрядах он мог бы поведать адмиралу куда как больше! Ибо в свое время столкнулся с этим, когда еще флот только создавался. Пётр относился к коррупции и воровству как неизбежному злу. Более того, считал, что если человек добивается результата, то на какие-то прегрешения можно и глаза закрыть. Нет, в вопиющих случаях — и по мордасам бил, и по спине палкой мог пройтись, да и головы с плеч долой слетали. Но император прекрасно понимал, что изжить это явление практически невозможно. Оно в сути русского человека.

— Но самое главное не в этом, государь. Позвольте я на пару минут прервусь, надо собраться с мыслями…

Михаил Александрович (он же Пётр) милостиво кивнул, указав адмиралу на столик с напитками. Тот выбрал Шато Лафит девяносто восьмого года, чтобы крепким градусом не прерывать свои мысли, а вот этот напиток был, что называется, в меру. Император собственноручно налил себе стакан сельтерской, показывая, что весь во внимании и алкоголем не собирается это самое внимание сбивать.

— Наиболее порочной была сама программа строительства флота. Для его нужен России флот? Я вижу его главную задачу: защита берегов империи. Начнем с Балтики — мелководье, шхеры, значительное время Финский залив подо льдами. Для защиты берегов дредноуты не нужны! Для этого достаточно хорошо оборудованных минных позиций, миноносного флота, небольшого количества крейсеров, которые дают устойчивость миноносным соединениям, и броненосцев береговой обороны. Плюс канонерские лодки и минные катера, сторожевые корабли для борьбы с контрабандой. Но это всё! Кораблям линии, по большому счёту, на Балтике делать нечего!

— Но сейчас, под Моозундом, именно корабли линии смогли отбить атаку флота противника? — кинул шпильку Пётр.

— Государь, если бы у Эзеля стояли два броненосца береговой обороны, которые своими пушками топили вражеские тральщики, противник сквозь минные заграждения к островам не подобрался бы! А если неподалеку от Моозунда мы имели отряд подводных лодок, то тут вообще трудно сказать. как развернулись бы события! Но это теоретические построения. Тесно, дредноутам на Балтике тесно! На Черном море нам нужны силы, которые могли бы вынести турецкий флот. С целью защиты побережья тоже самое: миноносцы и некоторое количество крейсеров и броненосцев береговой обороны. Зато сторожевые корабли и быстроходные миноноски — крайняя необходимость! Дредноуты предназначаются для действий на океанских коммуникациях. Это Север, где в ближайшее время нам тоже дредноуты держать нечего. И Тихоокеанский флот. Единственное место, где нам действительно необходимы крупные линкоры.

— Но почему мы строили их в таком количестве. Как вы думаете, Адриан Иванович? Две причины. Гигантомания государственного престижа. Положено иметь мощный флот. И без раздумья строят корабли, устаревающие прямо на стапеле! И вторая — на дредноуте можно украсть больше. чем на миноносце!

— Опять воровство!

— Именно так, государь!

— А теперь еще такой момент. Для чего нужен океанский флот? Для защиты торговых кораблей на океанских коммуникациях. Этот ответ напрашивается сам собою. Но мы не имеем настолько большой океанский торговыйфлот. Россия больше полагается в торговле на свои сухопутные транспортные артерии! У нас нет заморских колоний, для торговли с которыми необходимо огромное количество трампов мощный. То зачем нам мощный океанский флот? Не разумнее ли ограничится теми же медленными, но надежно бронированными судами береговой обороны? А для прерывания океанских коммуникаций вероятного противника иметь быстроходные крейсера-рейдеры? Если просчитать экономически… Россия сможет снизить затраты на строительство и содержание флота, ибо содержание каждого дредноута обходится нам в копеечку. А вот если станет вопрос о приобретении колоний заокеанских — в Африке или где-то еще, тогда и стоит думать о создании океанского флота. Но не ранее того!