Кудей (СИ). Страница 69

— Ох… — раздался его стон. — Проклятье, кажется, эта железка сломала мне ребро. Далия, помоги мне.

Он оглянулся наверх и увидел, как с амулета в руке баронессы срывается голубое облачко.

— Тварь! — только и успел выкрикнуть Плио, перед тем, как оно ударило его в лицо.

— Сдохни, — прошипела баронесса, наваливаясь на его спину коленом. — Ну, и кто тут теперь повелитель, дорогой?

Когда-то сильный и ловкий, барон Плио теперь представлял из себя старую развалину. Гонка в Ламар, неудавшаяся казнь жены и поход к Старгороду окончательно подкосили его здоровье. Последние дни он держался лишь за счёт силы воли и жил надеждами на заклинание Обмена, которое обещала ему Далия. Сейчас же, попав под действие голубого тумана, он утратил всякую волю, позволяя женщине доломать свои рёбра наболдашником кочерги. Вот осколки кости проткнули лёгкие, наполняя их кровью, вот кровь хлынула в горло и выплеснулась вместе со старческим кашлем на убитых. А вот и сознание окончательно оставило барона, но сведённые в судороге пальцы так и не разжались, вцепившись в покрытую кровью кочергу. Амулет в руке убийцы моргнул в последний раз и потух.

Баронесса Плио, теперь уже вдова, тяжело дыша и вытирая бисеринки пота с лица, отошла на пару шагов, окинула придирчивым взглядом картину тройного убийства, и торжествующе усмехнулась, глядя на ногу супруга, которая всё ещё слегка подрагивала. Затем внимательно осмотрела свою одежду, проверяя, не испачкалась ли она в крови, которой разлито уже немало. Но нет, светлая ткань была разве что запылена, но это не улика. Потом прислушалась к звукам из коридора, осторожно отворила дверь, опять прислушалась, вглядываясь в полумрак.

Сумку с колдовскими принадлежностями повесила на плечо, приподняла пышную юбку, скорым шагом поднялась по лестнице, опять постояла перед дверью, вслушиваясь. Тишина. Женщина толкнула дверь и оказалась в тёмном коридоре, проскочила его бегом, и почти не задерживаясь выскочила в другой коридор, ведущий к служебным помещениям замка.

Далия свернула не к двери, через которую сюда попали Руслан и Ядвига, а в другую сторону, сделав несколько поворотов в лабиринте узких коридорчиков, предназначенных для слуг.

Здесь было достаточно закутков и комнатушек, в одной из которых она спрятала сумку, завалив её какими-то деревяшками, покрытыми толстым слоем пыли. Судя по всему, сюда не заглядывали давно, так что обнаружат суму разве что случайно. Да и не нужна она больше. Амулет разряжен, с попаданцев теперь глаз не спустят, а хранить у себя Красные Свечи и ритуальный нож? Она ещё не выжила из ума. Нет, заберёт сумку кое-кто другой, напрямую с семейством Плио не связанный. И нужен другой план…

Выйдя из чулана она шла уже не так быстро, а оглядываясь по сторонам, как человек, который слегка заблудился и не может найти дорогу назад. Но ухищрения не понадобились, женщина так никого и не встретила. Перед очередной дверью, массивной и украшенной бронзовыми завитушками, она остановилась и придирчиво осмотрела себя ещё раз. Подол платья слегка запылился, руки тоже в пыли, причёска была явно в беспорядке. Плио с досадой прошептала ругательство себе под нос, взялась за бронзовое кольцо, выполненное в виде змея, кусающего себя за хвост, и решительно потянула его на себя. Дверь поддалась легко, обильно смазанные петли даже не скрипнули.

Дальше баронесса шла медленно, как и подобает аристократке, не глядя по сторонам и не обращая внимания на слуг, которые стали вдруг неожиданно часто попадаться навстречу. Встретились и две парочки молодых людей, которых баронесса поприветствовала короткими кивками, и которые ответили ей тем же. Вскоре она вновь оказалась в большой зале, в которую гости Ховрина попадали с порога, и скользнула вбок, прихватив с подноса фужер с вином. Отпив большой глоток, она уселась в широкое кресло и откинулась на спинку с видом женщины, которая слишком устала от бала и желает насладиться одиночеством.

Глаза баронессы, прикрытые слегка растрёпанной чёлкой, рыскали из стороны в сторону, улавливая настроение окружающих. Гостей в зале было много, ужин уже закончился, двери обоих пиршественных залов были распахнуты настежь, все вновь объединились в большую толпу. Стоял ровный гул, в соседнем зале играла музыка, в широкой арке были видны пары, кружащиеся в вальсе. Слуги с подносами, на которых громоздились полные фужеры, либо стояли на месте, либо медленно перемещались вдоль компаний бояр и дворян. Другие слуги торопливо уносили подносы с фужерами пустыми, чтобы заменить их на полные и тоже включиться в бесконечное движение.

Вдруг что-то произошло. Началось какое-то движение, явно целенаправленное, а не бессмысленное хождение от одной группы к другой. Послышались негромкие, но чёткие команды, в зале появились вооружённые люди. Не кинжалами, которые тут считались скорее за деталь одежды вольного человека, чем оружием, а закованные в кирасы бойцы с саблями на поясе, с алебардами в руках, у некоторых даже трабуко был приведён в боевую готовность, дымя фитилём.

Толпа гостей всколыхнулась, шарахнулась сначала в одну сторону, потом в другую, а затем решительно двинулась к выходу, уплотняясь на ходу. До давки не дошло. В дверях встал князь Барбашин, спокойный, но с таким выражением на лице, что даже самые взбудораженные сочли за благо тормознуть и не кричать, требуя пропустить.

Лазарь Ильич дождался, пока люди замрут на месте и перестанут толкать друг друга в спину, и сказал звучно:

— Дамы и господа, прошу внимания. Произошло убийство, поэтому никто отсюда не выйдет, пока не будет опрошен следователями Сыскного Указа. Мои люди постараются вас не задерживать, так что прошу отнестись к данной процедуре с терпением и пониманием. Спасибо.

Эта короткая речь опять всколыхнула людей, посыпались вопросы, кто-то из женщин испуганно взвизгнул, но рядом с Барбашиным уже встал князь Ховрин, а по бокам выстроились с десяток княжеских дружинников.

Губернатор наклонился к лысой голове главного следователя, произнёс негромко:

— Люди мои весь дворец оцепили, Лазарь Ильич. Мышь не выскочит. Ты токмо найди мне ту паскуду, что праздник испортила. Я её собственными руками на части рвать буду.

— Найдём, Алексей Ярославович, — заверил Барбашин. — Есть у меня мысли, кто сие сотворить мог. Кудея не видел?

— С Котыревым он, — губернатор окинул взглядом разноцветное море каменьев, шелков и кружев, и вздохнул. — Позор мне на веки вечные. В моём доме моих же гостей убивают. Как есть позор… Долго канитель твоя тянуться будет? Тут люди вольные собрались, не хочу недоверием их оскорблять и мурыжить лишний час.

— Большинство гостей скоро отпустим, Алексей Ярославович. Думаю, до полуночи успеем. Вон уже и писари мои за столами рассаживаются.

— На тебя вся надёжа, Лазарь Ильич. Ищи, землю рой, но найди виновного.

Праздник в доме губернатора оказался омрачён кровавыми событиями, о которых никто толком ничего рассказать не мог. Ясно было лишь, что кого-то убили, но кого и где — непонятно. Гостей быстро профильтровали следователи Барбашина, заполнив опросные листы, и на основании вопросов было составлено коллективное мнение. К тому же, уже под утро, парочка следователей проболталась о происшествии своим давним знакомым, и соединив эти слухи в единое целое, был сделан вывод.

Оказывается, во всём был виноват Ренэ Плио. Прибыл он во дворец со своей супругой Далией, известной греховодницей, которую смог мольбами спасти от костра. Плио хотели в ноги кинуться губернатору, отблагодарить за спасение, но Ховрину было не до них, и барон с баронессой остались на пир. После пира помолодевшая Далия пошла танцевать, а старый Ренэ остался подпирать стенку и скрежетать зубами от ревности. Сей факт отметили многие из гостей, посмеявшись над рогоносцем.

Видимо, эти насмешки и довели старика до полного безумия, и когда он заприметил попаданца с девицей, одетой в платье, схожее с платьем своей излишне любвеобильной супруги, то бросился вслед. А парочка, как на грех, решила уединиться с понятными целями. Плио, к тому времени, видимо, окончательно потерявший разум, прикончил их обоих, да и сам тут же помер.