Кудей (СИ). Страница 21

Герцман принялся накладывать нам каши из стоящего посреди стола казана. Гречка с кусками мяса! Здоровыми такими кусками. У меня рот слюной наполнился от запахов, и я, не обращая ни на кого внимания, накинулась на еду, прихлёбывая из глиняной кружки горячий напиток — сбитень, как его назвали вчера за ужином. Классная штука.

— Вы чего так долго? — недовольно шипел в это время Валера, сидевший напротив. — Все уже поели, только вас ждём.

— А ты ещё поешь, — ласково посоветовала ему блондинка. — А то вон тощий какой. Мне вчера сказали, что магам нужно есть побольше.

— Я уже наелся, — ворчливо буркнул парень и покраснел под взглядом Крыгиной.

— А ты всё равно поешь. На всякий случай.

— Карина, — предупредила я, — жуй быстрее. И молча, если можешь.

Та недовольно сморщила нос, но всё же принялась очищать свою тарелку. Правда, при этом она томно смотрела на Валерку, показательно облизывая ложку и чуть ли не постанывая. Вот дура. Если кого из нас и трахнут, то точно её первую.

Тем временем дон Роберто покинул своё место и спустился в зал. Его тут же окружило несколько человек, одетых поприличнее остальных. Комендант явно начал раздавать указания, потому что подошедшие кивали, соглашаясь, и лишь изредка вставляли пару слов. Потом они разошлись, а здоровяк повернулся к нам.

Я к тому времени доедала вторую тарелку, полагая, что раз предстоит дорога, то обеда может и не быть. Каринка тоже справилась с порцией и опять принялась строить глазки, на этот раз Герцману. Но тому белобрысая была до лампочки: он о чём‑то разговаривал с физруком. Руслан шептался с наёмником на дальнем конце стола, и из объектов соблазнения опять остался только бедолага Валера.

Но долго помучить парня у блогерши не получилось. Подошёл Котырев в сопровождении отца Игнатия, позади встал Кудей, рассеянно поглядывая по сторонам.

— Значит так, дамы и господа, — взял слово князь. — Выдвигаемся. Мы уже потеряли сутки, а время сейчас работает против нас. Кто способен скакать на лошади? Я имею в виду не просто сидеть, а нормально ею управлять?

— Я! — тут же подняла руку соседка.

— Карина Александровна? — слегка удивился князь. — Вы?

— Я занималась конным спортом, — горделиво посмотрела на нас Крыгина. — Выездка, конкур, вольтижировка. Могла бы за сборную выступать, но у нас лошадей олимпийского уровня не было.

— Да ну на хрен, — прошептал позади меня Игорь. — Гонит, зуб даю!

Тоже не верю. Врёт, как всегда, наверное. Олимпиадница…

— Кто‑то ещё? — Котырев оглядел остальных. — Жаль. Что ж, придётся учиться на ходу.

На лошади я сидела только в детстве, и это был пони. А тут нас привели на конюшню и вручили поводья. Я посмотрела в глаза огромного зверя, взглянула на здоровенные копыта, на высокое седло… Огляделась по сторонам. Дарисвета, коза этакая, уже вовсю обнималась со своей кобылой и бесстрашно гладила её по морде. Та довольно фыркала, согласно мотала башкой, трясла длинной гривой и стукала копытом по земле — видимо, радовалась новой хозяйке. Моё транспортное средство смотрело на меня с нескрываемым сомнением и радости никакой не выражало, лишь вяло помахивало хвостом. Что это значит у собак, я знаю, а что у лошадей? Может, она так злится и сейчас кусаться начнёт? Зубы‑то вон какие. Так‑то лошади должны быть травоядными, но кто их знает, местных…

— Я вам помогу, госпожа, — раздался позади меня голос Самии. — Не бойтесь, Пушинка смирная.

Седло мне досталось какое‑то странное, с какими‑то рогами. Э‑мм… И как там сидеть? И как оттуда рулить? Или как это правильно называется?

— Ваше сиятельство! — звонко крикнула балаболка, уже усевшись верхом. — А у вас тут женщины всегда ездят на боковых сёдлах?

— Нет, Карина Александровна, — вежливо ответил князь. — Современные барышни взяли моду ездить по‑мужски. Но для этого надобны брюки для верховой езды, а в крепости таковых не нашлось. Дон Роберто, вы уверены, что эта девушка нам не помешает?

И он указал на Самию, которая помогала мне взгромоздиться на Пушинку. Кстати, сидеть оказалось довольно мягко, а хреновины, торчащие слева, были весьма удобными упорами для ног. Конечно, странновато сидеть боком на одной ноге, но… удобно. Тут лошадь подо мной решила переступить с ноги на ногу, и я поспешно вцепилась в поводья, сжав бёдрами упоры и стараясь не смотреть вниз. Ни хрена тут не удобно! А высоко‑то как! И ведь мы ещё с места не тронулись.

— Уверен, Борис Сергеевич, — кивнул комендант. — Она и за лошадками присмотрит, и поможет, если что.

Если что? Что, если что? Если я свалюсь? А я свалюсь! Боже, зачем мы попали к этим… парнокопытным? Почему не в мир собачьих упряжек?

Руслан Горбоносов

Управлять лошадью оказалось прикольно. Не как скутером, конечно, но тоже ничего. Зверюга мощностью в одну лошадиную силу, классно же?

Конечно, я не казак или степняк, который в седле родился и в седле же помрёт, но когда под тобой такое… Живое, со своим характером, которое ещё надо кормить, поить и делать ТО. Ну, блин, прикольно же! И чего Эльвира глаза закрывает? Правда боится, что ли? Странно, мне она трусихой не показалась.

Несмотря на то что, когда встали, было ещё темно, на выезде из крепости нас встретило яркое солнце. Ну да, пока девчонок ждали — которые, как всегда, опаздывали, — пока они завтракали, пока Каринка глазки всем строила… Ох, вовремя мы свалили, чувствую. Пришлось бы местным рожу чистить, уж больно у парочки уродов за соседним столом морды были сальные. У меня аж кулаки зачесались, так хотелось по зубам съездить. Хорошо хоть Игорёк сказал сидеть тихо и не возбухать. Надо к нему поближе держаться — он парень опытный, сразу видно. Да и по возрасту мы с ним близки.

Есть, правда, ещё Валера, но… Маг, блин, Пендальф. О чём с ним базарить? О тёлке, что он упустил, а она ко мне пришла? Или про игрушки его компьютерные? Можно, наверное, за магию потрындеть, папаша Игнатий сказал, что Проц в ней будет шарить, но опять же, это когда будет?

Колонна наша двигалась не спеша. Впереди, прямо как Чапаев в фильме, на лихом коне гарцевал князь. Ну, не гарцевал, а двигался, задавая темп. Но коняшка у него и впрямь крутая, это даже я понимаю. Рядом с князем держался гость, которого мы ждали ещё вчера. Собственно, он вчера вечером и приехал, но на ужине его не видели.

Ужин я плохо помню, если честно. Помню только, что кормили много, а я всё жрал и жрал, как не в себя. А всё дон этот, мать его, Роберто. Как начал с утра над нами издеваться, так только на закате и прекратил. Я к соревнованиям так не готовился, как он нас гонял. Мы и из лука стреляли, и арбалет учились заряжать, и с алебардами в строю ходили, и саблями чучело рубили…

После обеда дон нам даже местную «вундервафлю» выдал — тяжеленную хреновину, которую назвал трабуко, и которая стреляла картечью. Эх, Игорёк, пропал твой план, знают местные порох…

Заряжать трабуко оказалось тем ещё гемором. Порох засыпь, шомполом уплотни, пыж вставь, дробь засыпь и тоже её утрамбуй. А потом ещё один пыж вставь и молись, что всё сделал правильно. Мало того, ещё и замок оказался, как у детского «поджига», фитильный. И надо следить, чтобы этот фитиль не погас. А потом нажать двумя пальцами на скобу под шейкой приклада, кривая хреновина клацнет, тлеющий фитиль упадёт на специальную полку, на которой должен быть порох, и только тогда произойдёт выстрел. Или не произойдёт — тут уж как повезёт. У меня вот только с третьего раза эта бандура пальнула, а до этого порох с полки то ли ветром сдувало, то ли я сам его просыпал.

В третий раз огонь попал‑таки на затравку. Порох вспыхнул, ослепив на миг, зашипело, задымило, приклад больно лягнул в плечо, а в уши ударил звук выстрела. Целиться надо было всё в то же соломенное чучело, которое я колол и рубил с самого утра. Когда развеялся дым, оказалось, что никуда я не попал. Точнее, попал в каменную стену за чучелом, прикрытую саманом, это такая солома пополам с глиной. Вот в этой соломенной глине все картечины и увязли, миновав мишень. Я, получается, с двадцати шагов промахнулся чуть не на метр! Да и не только я — у других результат был примерно такой же. Разве что физрук умудрился зацепить мишень, и та слегка повернулась на шесте, на котором была закреплена.