Напиши меня для себя (ЛП). Страница 42

Но это больше не имело такого значения, как раньше.

Джун пришла на последнюю игру, но нашла предлог, чтобы не оставаться после матча. Между нами чувствовалось напряжение, и я не имел представления, почему.

Завтра утром мне нужно было ехать на выездной матч, и я знал, что Джун сегодня вечером будет в своем клубе начинающих писателей. Мне нужно было увидеть ее и попытаться залатать эту трещину между нами.

Единственной причиной, по которой я знал, что она все еще дорожит мной, была глава, которую она опубликовала — истории о нас, в которой наше лечение не дало результатов... та самая, которая вывернула мою душу наизнанку.

Но даже несмотря на то, что она писала о нас, о наших попытках найти путь в безвыходной ситуации и о нашей любви — черт, меня это подкосило. И такие эмоции могли исходить только из одного места — из ее сердца. Из сердца, которое, как я знал, все еще хотело нас, хотело этого.

И если она этого не видела, то я должен был убедить ее.

Войдя в кофейню, я осмотрел переполненное помещение, пока не нашел группу студентов в глубине. Несколько человек уставились на меня. Странно, что стоило мне получить игровое время и помочь команде выиграть, как я стал своего рода звездой кампуса.

Какой-то журналист услышал мою историю о том, как я выжил после терминальной стадии рака, приняв участие в клинических испытаниях нового вида моноклональных антител, и за одну ночь она стала вирусной. Люди, казалось, видели во мне какого-то возродившегося спортсмена.

Мне было плевать. Все, чего я хотел, — это вернуть свою девушку. Неделя без нее тянулась бесконечно долго.

Я протиснулся мимо людей, которые тихо шептались о моем появлении здесь, и остановился возле столиков литературного кружка. Я нашел Джунбаг за секунду. В джинсах и розовой футболке, с небрежным пучком на макушке, Джун была погружена в разговор, ее карие глаза сияли, выражая заинтересованность.

Какой-то незнакомый мне парень, сидевший слишком близко к моей девушке, поднял голову и увидел меня. По приподнятым бровям было понятно, что он знает, кто я такой.

— Э-э, привет. Тебе помочь?

Тот, кто читал их работы, замолчал, и Джун оглянулась посмотреть, с кем разговаривает ее сосед. Она вздрогнула на стуле, как только увидела меня. Ее щеки побледнели, и мне больше всего на свете захотелось перегнуться через стол, поцеловать ее и напомнить, что она моя девушка, а я ее парень. Джесси и его Джун.

— Джесси, — прошептала она, нервно оглядываясь на сидящих за столом. — Что ты здесь делаешь?

— Пришел встретиться со своей девушкой перед отъездом в Клемсон, — сказал я. Поймав ее взгляд, я добавил: — Я скучал по тебе, Джунбаг. — Я слышал напряжение в собственном голосе, которое свидетельствовало о том, насколько правдивыми были мои слова.

Парень рядом с Джун повернулся к ней.

— Ты встречаешься с Джесси Тейлором?

Парень вел себя как мудак, но я проигнорировал его, затаив дыхание в ожидании ответа Джун.

— Да, — ответила она ему, а затем встала и, собрав свои вещи, подошла ко мне. — Пойдем на улицу.

Я пошел за ней. Черт, я бы пошел за этой девушкой хоть на край света. Как только мы вышли на улицу, Джун повернулась ко мне. Она прижала сумку к груди, как щит, встала в оборонительную позу и едва смотрела на меня.

— Джунбаг? — прошептал я. — Что происходит?

Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. Когда она снова повернулась ко мне, выражение лица было растерянным, а большие карие глаза — печальными.

— Я думаю... — сказала она, качая головой. — Я чувствую, что мы движемся в двух совершенно разных направлениях, Джесси.

Я почувствовал, как мое сердце разлетается на тысячи осколков. Медленно, один мучительный удар за другим.

— Что? — вырвалось у меня в отчаянии. — Что ты имеешь в виду?

Глаза Джун наполнились слезами.

— У тебя есть футбол. У тебя есть твоя мечта, Джесси. И я так счастлива за тебя. Но я явно не вписываюсь в этот мир. — Она указала на кофейню за спиной. — У меня есть литературный кружок, Сидни и моя онлайн-история. Я сижу дома и читаю книги в свое удовольствие. А ты играешь перед десятками тысяч людей на стадионах, и в твою честь устраивают вечеринки.

— И что с того? — быстро перебил я. — Это все просто шум. Для меня важны только ты и я.

— Тебе важен и футбол, Джесси. И так и должно быть. Это все, о чем ты когда-либо мечтал. Ты занимаешься тем, о чем мы молились, когда думали, что у нас нет будущего.

— Ты — мое будущее, Джун! — Я нервно провел рукой по волосам. — Что на самом деле происходит? — спросил я. — Ты не обязана ходить на вечеринки. И я не пойду, если ты так захочешь.

— Я бы никогда с тобой так не поступила, Джесси. Разве ты не понимаешь? — Слезы катились по ее щекам. — Ты заслуживаешь всю эту славу, все внимание, которое тебе достается. Но я с этим не справляюсь... Я не выношу, когда на меня смотрят.

— О каком внимании речь? — спросил я, полностью сбитый с толку.

Джун внезапно замолчала, ее лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Джунбаг, пожалуйста, — сказал я и подошел ближе. Мне хотелось обнять ее, но она выглядела такой сломленной и хрупкой. — Что-то случилось? На прошлой неделе в доме братства что-то случилось, не так ли? Именно тогда ты начала отдаляться.

Джун так долго молчала, что я уже засомневался, заговорит ли она вообще.

— Они смеялись надо мной, — наконец тихо сказала она.

Я замер, чувствуя, как начинают трястись руки.

— Девчонки, которые пытались привлечь твое внимание.

Кровь в моих жилах превратилась в лед. Ее затравленный взгляд встретился с моим.

— Они смеялись над моей хромотой, Джесси, над моими волосами... — Ее слова кромсали мне сердце как лезвия бритвы. — Они не могли понять, почему мы вместе, и говорили, что это лишь из-за рака, а сейчас, после выздоровления, ты просто чувствуешь себя обязанным быть рядом со мной.

— Но это же неправда, — сказал я. Ледяной холод исчез. Вместо него гнев, обжигающий и мощный, захлестнул меня настолько, что я чувствовал, будто весь объят огнем. Я подошел ближе к Джун и осторожно положил руки ей на плечи. — Крошка, ты же это знаешь. — Слезы, струящиеся по ее щекам, казались реками, которые мне нужно было остановить.

— Это глупо. Мне должно быть безразлично мнение таких людей — жестоких, которые только и стремятся уничтожить других. Но я почувствовала себя такой никчемной, Джесси.

— Ты не никчемная, — сказал я, стиснув зубы. — Никогда так не думай, Джунбаг. Ты прекрасна, ты удивительна. Боже, Джун, ты — причина, по которой я сейчас жив. Причина, по которой у меня есть все это. Мне плевать на футбол, если рядом не будет тебя.

Джун смотрела на землю. Мое упало туда же вместе с ее взглядом. Она была сломлена — я видел это по ее поникшим плечам.

— Я очень ранимый человек, Джесси. И, возможно, они правы, возможно, нас бы здесь не было, если бы не ранчо. Возможно, мы вцепились в друг друга во время болезни и просто не поняли, когда пора уйти.

Она могла бы выстрелить в меня, и это было бы не так больно.

— Ты сама в это не веришь, — сказал я дрожащим от страха голосом. Она меня по-настоящему напугала. Джун ничего не ответила. Я отступил на шаг. — И что же? Ты уходишь? От этого, от нас? После всего?

Плечи Джун опустились.

— Я думаю, нам следует провести некоторое время порознь. Просто взять паузу, сосредоточиться на себе. Просто... подышать.

— Ты бросаешь меня? — прошептал я, чувствуя, как земля ускользает из-под ног.

Джун резко подняла глаза и встретилась с мной взглядом.

— Никогда, — решительно ответила она, и это было единственным утешением, которое я услышал от нее за весь этот безумный разговор. — Но мне просто... Мне нужно немного отдохнуть от внимания, немного скучной жизни. — Она покачала головой, но не отводила взгляд. — Последние несколько лет были как американские горки. Для нас обоих. Мне просто нужен покой, чтобы найти себя в колледже без всей этой шумихи и осуждения.