Медоед 8 (СИ). Страница 23

Километры трассы остались позади, и вот я уже прибывал в город, построенный на болотах. Остановившись на заправке, я зашёл в кафешку и, взяв себе кофе и бутерброд, открыл ОЗЛ-спецсвязь.

Это было задание. Но не такое, какие я получал как ликвидатор. Оно веяло моей новой должностью, и, если честно, я не знал, с какой стороны к нему подступиться.

Глава 11

Ангел смерти

Заправка, где пахло бензином и жареными пирожками, приняла мою спину спинкой пластикового стула, а локти — таким же пластиковым столом. Кофе и бутерброд лежали передо мной, а где-то на заднем плане работало радио — негромко и вполголоса, чтобы не мешать водителям, которые заезжали на десять минут, чтобы заправиться, взять кофе и снова уехать в никуда.

Я смотрел на экран планшета, а на улице моросил мелкий осенний дождь — обычное дело для этих мест, даже в октябре. За мутным стеклом кафешки мелькали силуэты: дальнобойщики, междугородние автобусы, у которых вышли подышать семьи с детьми, пара военных в форме, которые пили чай и не смотрели по сторонам.

А я читал то, что мне пришло по ОЗЛ-спецсвязи, и узнавал «руку» аналитика Чижа. Ну понятно — Филин ушёл в кадры, теперь будет каждая задача как художественная книга в жанре женского любовного романа:

Гриф «Для служебного пользования».

Исполнитель: младший лейтенант Калинин В. И.

Место выполнения: Санкт-Петербург и Ленинградская область

Задача:

Ликвидатор по Санкт-Петербургу и Северо-Западному округу, капитан Фомин Дмитрий Сергеевич (позывной «Фома»), отказался выполнять третью задачу подряд. В его парадигме — «третий скворечник», то есть третий красный цветок на окне. Официальная формулировка отказа: «Производственная необходимость». Неформальная — игнорирование приказов куратора и аналитического отдела.

«Бля, она мне рассказывает что у него цветок, а у меня был скворечник, напиши проще: Ликидатор третий раз отказался выполнять приказ! Но нет „в его парадигме“… ссука, Филин, на кого ты нас покинул⁈» Но я читал дальше:

Требуется:

Прибыть по месту фактического нахождения ликвидатора. Провести беседу. Выяснить причины отказа от выполнения задач. Принять решение о дальнейшем использовании сотрудника или его отстранении.

А как у нас отстраняют ликвидаторов? Вон Шестнадцатый церковь строит под Томском, то есть это технически возможно, а не так как писал один враг и предатель, в своих книгах про спецслужбы.

Информационная справка на ликвидатора:

ФИО: Фомин Дмитрий Сергеевич

Позывной: Фома

Дата рождения: 12.04.1982 (43 года)

Категория: не относится к проекту «Вернувшиеся»

Звание: капитан

Семейное положение: не женат, детей нет

Состояние здоровья: для выполнения боевых задач здоров

Место службы: Санкт-Петербург, Северо-Западный округ

Стаж в ОЗЛ: 6 лет

Краткая биография:

Родился в Ленинграде. Окончил среднюю школу № 147, затем — Военно-космическую академию имени А. Ф. Можайского (специальность: Сбор и обработка информации/Метеорология). После окончания академии служил в войсках связи, затем был переведён в Главное управление Генерального штаба (ГРУ). В ОЗЛ пришёл по рекомендации. Работал ликвидатором 4 года, награждён ведомственными медалями. Характеристики: ответственный, исполнительный, замкнутый.

Последние выполненные задачи:

Ликвидация неонацистской группы в Выборге (май 2025) — выполнено. Зачистка ячейки торговцев оружием на территории Ленобласти (июнь 2025) — выполнено. Устранение польского шпиона, работающего в Пскове (август 2025) — выполнено.

Отказы от выполнения задач:

Первая задача (сентябрь 2025): задержание и этапирование опасного преступника из Карелии. Причина отказа: «недостаток информации о целях».

Вторая задача (сентябрь 2025): ликвидация посредника между торговцами оружием и российскими поставщиками оружия. Причина отказа: «эмоциональная нестабильность».

Третья задача (октябрь 2025, текущая): нейтрализация вооружённой группы, квартирующейся в заброшенном здании на окраине СПб. Причина отказа: «производственная необходимость».

Примечание аналитического отдела:

«Фома» — один из старейших ликвидаторов в системе. Его отказы начались внезапно. Куратор утверждает, что сотрудник изменился: стал раздражительным, замкнутым, перестал выходить на связь. Есть подозрение на депрессию или психологическое расстройство, связанное с профессиональной деятельностью. Однако формальных оснований для отстранения нет. Рекомендуется личная беседа контролёра.

Фото прилагалось. На фотографии был мужчина лет сорока, короткая стрижка, серые глаза, лицо с мелкими морщинами. Плечист, шея почти отсутствовала, губы были узкими и уголками смотрели вниз, словно он когда фотографировался был вечно чем-то недоволен.

Я перечитал последний абзац дважды. И допил остывший кофе. В кафешке было тепло, а на душе — холодно. Третья задача подряд у человека и третий отказ подряд. Даже не в год, а подряд — это явное нежелание работать. Я закрыл приложение, убирая сотовый в карман. Поднялся и поправил куртку с кобурой под ней. За окном дождь усилился, но мне было всё равно.

— Тиммейт, запроси у аналитиков его офицера-куратора, где сейчас Фома, и построй к нему маршрут, — произнёс я.

— Уже, — ответил прибор. — Фомин живёт на Васильевском острове. Адрес: Средний проспект, 89.

Я вышел из кафешки и сел в машину, выводя «Ленд Крузер» на трассу, и Петербург начал приближаться с каждым километром, а впереди, за пеленой дождя, уже угадывались очертания большого города. Города, который пережил блокаду, революции, перестройку. И теперь принимал меня.

— Тиммейт, — проговорил я. — Напиши Еноту, что я в пути. И пусть предупредят Фомина о моём визите.

— Написал. Ответа пока нет, — выдал ИИ.

Дорога вела меня через холмы, леса, реки. Заброшенные деревни мелькали за окном, сменяясь коттеджными посёлками. Бетонка переходила в асфальт, асфальт — в гравий, а потом снова в бетонку.

Я проехал мимо указателя «Тосно». Потом — «Колпино». Мимо плыли города-спутники, серые, неприметные, с трубами заводов и многоэтажками-коробками. За ними потянулись промзоны: склады, ангары, бетонные заборы с колючей проволокой.

Потом пошли новостройки. Виднелись высотки — всё из себя стеклянные. Рекламные щиты и торговые центры. Город подкрался незаметно — сначала редкими домами, потом целыми кварталами. И вечером воскресенья, 5 октября 2025 года, Петербург встречал меня вечерними пробками.

Я делал то что просил от меня навигатор. Слева от меня проплывал Финский залив, такой же мрачный и холодный, с волнами, что лижут бетонные берега. Небо сливалось с водой в одну сплошную чёрную пелену. Корабли стояли на рейде, чёрными силуэтами на темнеющем горизонте. И наконец прибыл на Васильевский остров, окунаясь в город контрастов, смотря на всё это сквозь работающие дворники на лобовом стекле. Город, где соседствовали старые дома, обшарпанные коммуналки и новостройки — те самые стеклянные башни, элитные ЖК. Дворы-колодцы, арки, граффити на стенах.

И уже тут нашёл Средний проспект, прибыв к нужному мне дому. Это была старая серая пятиэтажка, за которой был какой-то парк, огороженный от парковки возле здания, забором из железных прутьев с незакрывающимися дверцами для любителей погулять между деревьев. Окна в пятиэтажке были преимущественно пластиковые, хотя встречались и двойные деревянные рамы. Видел ли я деревянные рамы в Сибири? Нет, нигде уже не осталось. А тут кто-то уже поменял, а кто-то ещё нет и всё ещё «радуется» — клея на мыло полосочки ткани, или бумаги на щели к каждой зиме, или просто использует замазку или пластилин. У тротуара и на парковке нашлось несколько свободных мест и я остановился у подъезда и заглушил двигатель.