Главный подонок Академии (СИ). Страница 23

— Знала что? Что ты — говнюк?

Он морщится на последнем слове:

— Ни породы, ни воспитания…

— Я тебе не пёс на выставке! За родословной обращайся к Ясногорской, которой ты укомплектовал дебатный клуб.

— Хотя бы сейчас не строй из себя идиотку, — он хлопает ладонью по столу, звук отскакивает от стен и книжных стеллажей.

Шумно выдыхаю, задрав голову к потолку:

— О, Господь Всемогущий, дай мне сил.

— Разве гадалки обращаются к Богу?

— Ты чего пристал, Белорецкий? — интересуюсь устало. — Хочешь вышвырнуть меня из Академии? Так сделай это! У меня своих проблем достаточно, а еще ты привязался, как банный лист к заднице.

Илай странно улыбается и задумчиво потирает подбородок, ну, точно маньяк.

— Ты… ты тоже не в курсе. Не так ли?

— Может, хватит говорить ребусами? — с раздражением закрываю книгу и прячу конспекты от этого поджигателя.

Перекидываю ноги через лавочку и собираюсь уходить, но Белорецкий встает быстрее, оказавшись с моей стороны. Илай нависает надо мной, располагая руки по обе стороны от меня и мне приходится упереться спиной в стол.

— Кто я? Говори!

— Ты — сука, — произношу, как само собой разумеющееся.

— Бесспорно. А еще?

— А еще: кретин заносчивый, самодовольный гад, инквизитор недоделанный! — цежу ему прямо в лицо. — А еще тупица!

— Я тупица?

— Твой кругозор с умом ничего общего не имеет, так что — да. Тупица!

— Она не знает…

Илай наклоняется так близко, что я ощущаю не только парфюм, но и тепло его тела.

Он безмолвно всматривается в мое лицо, а затем издает что-то вроде короткого смешка облегчения, который перерастает в надрывный смех.

— Совсем дурачок, да?

Сочувственно прикладываю руку ему ко лбу, будто проверяю температуру. Илай подается навстречу и прикрывает веки, под которыми беспокойно бегают зрачки.

Веду ладонью ото лба к виску и спускаюсь по щеке, хотя я ненавижу трогать людей. Но Белорецкий ведь и не человек вовсе.

— Что чувствуешь? — спрашивает хрипло. — Ничего, верно? Весьма посредственная из тебя ведьма, Сафина.

— Я твоей оценки не спрашивала! — язвлю, отдергивая руку. — Отвали уже!

Илай отталкивается от стола, ведет челюстью, а потом тянется рукой в карман брюк и пихает мне мой телефон.

— Где ты взял его?! — хватаю разряженный смартфон.

— Химчистка нашла под сиденьем.

Руки подрагивают от предвкушения встречи с Бессмертным. Наверняка, доступы и пароли давно пришли!

— Кому напишешь? — его глаза влажно блестят.

— Не твое дело! И вообще, ты ведешь себя очень странно…

— А ты, как лживая дрянь!

— А вот это очень низко… — навешиваю сумку на плечо, обнимаю тетради и шмыгаю мимо Белорецкого. — Всего плохого, придурок!

Выбегаю во двор и быстрым шагом иду к общежитию.

Как же я его ненавижу! С какой стати вообще меня начали задевать его слова? Это всего лишь недолюбленный ребенок, который возомнил себя властелином мира.

И пусть он ничего не сказал про отчисление или потерю гранта — этот псих может передумать. Поэтому у меня в заднице динамит с горящим фитилем.

— Рената, ну, наконец-то! — навстречу выходит Теодор.

Он лучезарно улыбается и распахивает руки.

Без раздумий ныряю в объятие — Тео умеет согреть одним своим присутствием, а самое главное — он уважителен. Пару секунд мы топчемся на месте, прижимая друг друга.

— Рад тебя видеть!

— И я тебя! Кстати, спасибо за поддержку! Ничего вкуснее вашей доставки не ела.

— Мм, какая помощь? — он хмурится.

— Вы кормили меня, пока я была взаперти.

— Постой, ты была взаперти? — изумляется он. — Если бы я знал, что тебе требуется помощь — я был бы лично приносил тебе обеды. Но, увы, это не я.

Тео бросает взгляд над моим плечом и я инстинктивно оборачиваюсь. Двор уже опустел, и только среди колонн мелькает удаляющаяся фигура Белорецкого.

— Расскажешь, что произошло? — Тео указывает на пластырь.

— Давай завтра после занятий? Я спешу дописать эссе.

Вру. Я спешу на форум.

— Договорились, я встречу тебя в холле, — кивает он. — И накормлю, — добавляет добродушно.

Машу ему кончиками пальцев и исчезаю за дверью женского общежития.

НУЖНО СРОЧНО ЗАРЯДИТЬ ТЕЛЕФОН!

При соприкосновении с кабелем зарядки, экран булькает и показывает один процент.

Что ж, у меня действительно достаточно времени, чтобы переписать мотивационное письмо на чистовик и занести его Логиновой.

Прямо в одежде плюхаюсь на кровать и принимаюсь за повесть о том, почему Малиновский должен тратить свое драгоценное время на меня.

— Маш, можно тебя, — стучу в ее комнату получасом позже.

— Свали, Сафина, — доносится через дверь голос Илоны.

Логичнее было бы передавать письмо через Илону, все-таки это ее отец, но у меня не ладится с фальшивками.

Интересно, как Маше удается выносить подобную подругу. Но еще больше любопытства вызывает тот факт, что у них с Романом Александровичем сложились доверительные отношения.

— Рената, скажи, что ничего не случилось? — обеспокоенно выглядывает Маша. На ней только черная ночнушка, волосы лежат по плечам, а в руках любовный роман. Непривычно видеть ее не с учебником.

— Хотела сказать, что я нашла телефон, — говорю радостно и шепотом добавляю: —а еще я принесла эссе.

— Давай сюда, — она захлопывает листок в книгу. — И поздравляю с телефоном. Где он был?

— В машине у Илая, — пожимаю плечами.

— Рената, тебе не кажется, что Илай тебя преследует? — Маша шагает в холл.

— Кажется? Да я уже видеть его не могу, — ругаюсь шепотом.

— Ты понравилась ему.

— Ха, — давлюсь. — Как непокорная мишень.

— Как девушка, — уверенно добавляет Маша.

Это невозможно.

— Такие, как я, не нравятся таким, как он, — поджимаю губы.

— Спорим на коллекционное издание «Божественной комедии», которое я видела у тебя на полке? — Логинова протягивает мне руку.

— Пф, в таком споре мой Данте в абсолютной безопасности, — усмехаюсь и пожимаю руку. В другом случае я бы ни за что не поставила на кон золоченую книгу, за которую однажды отдала полную копилку.

В странных чувствах возвращаюсь в комнату и включаю заветный экран. Время перевалило за десять, но сегодня это неважно.

Сначала печатаю огромное сообщение маме о том, что я жива-здорова, дико занята и образцово успеваю по всем предметам. Для достоверности записываю короткое видео, прикрыв бровь волосами.

Получив в ответ обещающее люлей «Слава небесам! Позвони мне утром!!!», выдыхаю. На губах проскальзывает улыбка — когда близкие на связи, жизнь кажется не такой уж и паршивой.

Выключаю основной свет, оставляя лишь мягкий прикроватный бра, и с ногами забираюсь на широкий подоконник.

Со спокойной душой вбиваю пришедшие по почте данные входа на форум, и у меня получается!

— Йес! Да! — несдержанно целую экран, видя плюс одно сообщение.

Бессмертный: Вернись ко мне, Ли. Прости, что был груб с тобой. Я готов ждать, сколько придется. Не бросай меня. Хотя бы ты.

На глаза наворачиваются слезы облегчения. Он ждал меня! Ответ печатаю дрожащими пальцами.

Лилит: Я не брошу тебя, Бес. Никогда. Просто всё разом навалилось — так много я еще никогда не плакала… А еще я страшно боялась потерять тебя. Мне столько нужно тебе рассказать! Завтра в 21:00 жду тебя как всегда. Твоя Ли.

Слов не подбираю, слишком взволнована. Отправляю, откладываю телефон и иду в душ, чтобы успокоиться.

Вода хорошо снимает напряжение и негатив, поэтому в комнату я возвращаюсь обновленной, в облегающем темно-синем комплекте топ и шорты.

Проверяю телефон и сердце ускоряется. Он прочел мое сообщение пятнадцать минут назад, но… почему Бессмертный не ответил мне?

Не успеваю расстроиться, поскольку раздается стук в дверь. Надеюсь, это не Ясногорская, иначе придется еще и накормить ее для сообразительности.

Стук повторяется, на этот раз настойчивее.