Молот Пограничья. Страница 1

Валерий Пылаев

Молот Пограничья

Глава 1

Российская империя

Великий Новгород

– Сюда! Вот сюда, проезжайте, пожалуйста!

Невысокая женская фигурка в светлой куртке призывно замахала рукой, и водитель, коротко кивнув, крутанул руль и направил машину на встречную полосу. «Скорая» аккуратно протиснулась между автомобилями на перекрестке и замерла, заглушив мотор. А через несколько секунд стих и вой сирены.

Больше спешить было некуда.

Фельдшер – старичок в круглых очках и белом халате – выбрался с пассажирского сиденья, ловко подхватил сумку с инструментами и суетливо зашагал по асфальту. Но, не пройдя и половины пути, остановился и сокрушенно махнул рукой.

Зря торопились.

От страшного удара грузовик слегка развернуло к тротуару. Или водитель сам пытался уйти от столкновения, в последний момент разглядев летевший на полном ходу мотоцикл. Тот лежал чуть в стороне – видимо, отскочил, оставив на борту машины здоровенную вмятину. Переднее колесо с рулем и фарой будто срезало ножом, а выкрашенный в темно-синий цвет бак съехал с выгнувшейся рамы набок, лишь чудом не залив все вокруг бензином.

– Вот там… парень, молодой совсем. – Женщина в куртке – наверное, она и вызвала «Скорую» – потянула фельдшера за рукав. – Быстрее!

– Да куда торопиться, сударыня… – отозвался тот. – Ему уже без надобности.

Старик прослужил на улицах Новгорода без малого двадцать лет. Видел аварии и пострашнее этой. И не без основания считал себя человеком, способным безошибочно определить наиболее вероятный исход, лишь взглянув на искалеченную технику.

В случаях вроде этого на тело можно уже не смотреть. После такого не поднимаются – ни сейчас, ни через полгода… никогда. Успей грузовик отвернуть еще немного, сработай тормоза на мотоцикле как следует – тогда, пожалуй, еще оставались бы шансы.

У распростертого на асфальте парня в шлеме и куртке из толстой кожи шансов не было никаких.

– Упокой Матерь его душу, – вздохнул фельдшер. И развернулся к санитару. – Пиши бумагу, Демьян. Нечего тут…

– Никак, рано писать, Егор Вячеславович. – Плечистый коротко стриженный детина склонился над неподвижным телом. – Дышит еще… Живой, зараза!

– Да быть такого не может! – Фельдшер бросился к мотоциклисту, едва не зацепив плечом женщину. – А ну-ка…

Санитар не ошибся: парень действительно не спешил отправиться на тот свет. И не только дышал, но и шевелился, а сейчас даже попытался приподняться на локтях.

– Лежи, дурья башка! – проворчал фельдшер, прижимая изувеченное тело к асфальту. – Тебя ж поломало всего!

Бесполезно. Столкновение и удар о борт грузовика должны были превратить внутренности парня в одно сплошное месиво, но под перепачканной грязью и машинным маслом курткой скрывалась мощь подъемного крана. Через несколько мгновений к фельдшеру присоединился санитар, однако даже вдвоем они едва справлялись с мальчишкой, в котором было от силы семь десятков кило.

– Лежи, кому говорят! – прохрипел фельдшер, наваливаясь на парня всем весом.

На окровавленном лице в прорези шлема вдруг распахнулись глаза. Серо-синие, грозные и холодные, как лед на Волхове в самой середине зимы. И старик не увидел в них ни страха, ни боли – только упрямое недовольство человека, который уж точно не собирается умирать.

– Держать строй!

Голос оказался странный: низкий, глубокий и чуть хриплый, больше похожий на рычание огромного хищного зверя. Под стать силе, с которой искалеченный парень раз за разом сбрасывал крепкого, похожего на медведя санитара, рискуя переломать себе остатки целых костей.

– Демьян, поднажми! Сейчас я его…

Фельдшер кое-как дотянулся до брошенной на асфальт сумки, на ощупь отыскал внутри шприц с транквилизатором и с размаху всадил в бедро прямо сквозь ткань штанов.

А парень будто и не почувствовал – все так же продолжал дергаться и порывался встать.

– Ни шагу назад, Хаос вас забери! – Грозный рев вырвался из-под треснувшего ровно посередине шлема и эхом прокатился между машин. – Держать строй!

Я уперся рукоятью молота в землю и опустился на одно колено. Прямо передо мной лежал преторианец в почерневшей и искореженной от жара броне. Совсем молодой парень, не больше двадцати человеческих зим от роду. То ли оружие, то ли магия сломали и изуродовали тело, но лица пламя почему-то не коснулось. Оно белело в окантовке шлема восковой маской, на которой застыла упрямая и мрачная решимость.

Сражаться. Биться до самого конца, прорубая себе путь и шагая за мной по мертвым камням. Всех, кто остался у ворот цитадели, даже в смерти волновало лишь одно: что им уже не суждено войти внутрь, чтобы принять последний бой рядом со Стражем.

И я не посмел отказать в этой чести – даже павшим.

– Поднимайся, Солон, – тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника стальной перчаткой. – Твой бой еще не окончен… Ваш бой еще не окончен!

Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов.

Когда я открыл глаза, эхо от лязга и грохота металла еще не успело утихнуть – хоть и звучало только в голове. Вместо выжженного неба Эринии надо мной в утреннем полумраке белел потолок. Я видел его каждый день, однако все равно несколько мгновений никак не мог понять, как оказался здесь.

Сон вернул меня обратно – туда, где я снова чувствовал на своих плечах вес штурмового доспеха. Снова держал в руках оружие – и снова мог обрушить на врагов всю мощь пламени, заключенную внутри.

Она в последний раз рванулась и наконец улеглась где-то глубоко в груди, оставив неприятную горечь на обсохших губах. Одеяло промокло насквозь – и дело наверняка было не только в жаре на улице. Во сне мое тело порой разогревалось до смертельных для обычного человека температур. Настолько высоких, что я всерьез рисковал ненароком спалить все вокруг.

Повезло. Белье уцелело. Только там, где лежала моя рука, на ткани остался темный отпечаток ладони – первородное пламя снова рвалось наружу.

В этом теле ему явно было тесновато.

Может, сегодня получится?

Я рывком сел, не обращая внимания на пульсирующую боль в висках, и пододвинул к себе блюдце со свечой, стоявшее на тумбочке рядом. Осторожно коснулся свечи кончиками пальцев и выдохнул, мысленно концентрируя энергию на торчащем из воска черном фитиле.

Сила никуда не делась. Она все так же металась внутри, но управлять ею не получалось. Я каждый день сидел над свечкой по несколько часов, но то ли пока не хватало возможностей тела, то ли магия – Дар, как ее называют местные, – работала совсем не так, как я привык. Поток норовил рассыпаться, и мне приходилось раз за разом увеличивать напор, чтобы донести хоть малую часть.

– Давай же… – проговорил я, стискивая зубы. – Гори, Хаос тебя забери!

Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений фитиль тускло мигнул красным, выплюнул тонкую струйку дыма и наконец вспыхнул. Крохотный огонек озарил мою ладонь, отбрасывая на стены палаты вытянутую неровную тень.

Есть! Наконец-то!

Я вытер пот со лба. Рука поднялась с трудом, будто отказываясь совершить даже простое движение. Но я все равно заставил себя отпихнуть комок одеяла, скатился на пол и сразу же отмахал полсотни отжиманий.

И потом еще столько же – в отказ, через боль.

Доставшееся мне тело и до аварии наверняка представляло из себя не самое внушительное зрелище, однако работать с ним оказалось куда проще, чем с Даром: кости срослись за пару недель, потом подтянулись и мускулы, и я уже давно начинал с тренировки каждое утро.

Никогда не узнаешь наперед, как, когда и с кем придется сражаться. И раз уж магия пока едва дается, не стоит пренебрегать и малым. Воину положено содержать оружие в порядке – пусть даже и самое хрупкое и несовершенное.