Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ). Страница 40

Оно пришло за меткой.

За ключом.

И, возможно, за тем, чтобы она не дошла до белого льда утром.

Тварь снова двинулась к ней.

Серебряный ключ жег ладонь.

Марина поднялась с кровати. Ноги едва держали, но метка тянула ее вперед. Не к бегству. К чаше на столике, куда Мира вечером поставила воду.

Вода.

Лед.

Клятва.

Она не знала заклинаний. Не знала правил. Но тело Ливии знало больше, чем разум.

Марина опустила ключ в чашу с водой.

— Если я сторона клятвы, — произнесла она, чувствуя, как слова приходят из глубины, — то мой дом не принимает воров.

Вода стала серебряной.

Тварь завизжала.

Эйран ударил по ледяной стене уже не мечом — рукой. Кожа на его пальцах покрылась черной чешуей, по комнате пахнуло жаром. Лед треснул.

Марина плеснула серебряную воду вперед.

Капли зависли в воздухе, превратились в тонкие светлые иглы и вонзились в ледяную фигуру.

Существо выгнулось.

На миг вместо гладкого ледяного лица проявилось другое.

Женское.

Молодое.

Искаженное болью.

— Лиара… — прошептал Кай от двери.

Марина краем глаза увидела его.

Он стоял бледный, как мертвец.

Эйран тоже замер.

— Лиара? — спросила Марина.

Но тварь уже рассыпалась. Не полностью. Ее тело обрушилось снегом на пол, а из снега поднялся черный дым и метнулся к окну. Стекло треснуло, мгла снаружи взвилась, и все исчезло.

В комнате остался ледяной след у кровати, трещина на стекле и запах старой крови.

Эйран оказался рядом через миг.

— Вы ранены?

— Нет.

— Ливия.

— Я сказала нет.

Он все равно осмотрел ее: лицо, руки, плечи, метку. Быстро, напряженно, почти не касаясь. И только когда убедился, что крови нет, выдохнул.

Марина села на край кровати, потому что ноги наконец отказались играть в героизм.

Ферн бросился к ней с пледом.

— Все. Теперь я точно ухожу в отставку. Или всех усыпляю.

Кай стоял у окна, глядя на снег на полу.

— Это была Лиара, — сказал он.

Эйран резко повернулся:

— Не говори ерунды.

— Я видел лицо.

— Лиара мертва.

— В Дрейкхолде это, как выяснилось, не всегда мешает приходить в гости.

Марина подняла глаза.

— Кто такая Лиара?

Кай молчал.

Эйран ответил после долгой паузы:

— Первая невеста моего брата.

Кай тихо сказал:

— Не невеста. Жена.

Тишина.

Эйран побледнел.

— Кай.

— Хватит, — сказал Кай. Голос его впервые стал не насмешливым, а голым. — Хватит делать вид, что ее не было. Хватит, Эйран.

Марина смотрела на братьев и понимала: еще одна скрытая клятва. Еще одна женщина, которую стерли из удобной версии семьи.

— Лиара была женой Кая? — спросила она.

Эйран молчал.

Кай ответил:

— Тайной. По крови. До того, как Совет выбрал для меня другую. До того, как она умерла у Сердца рода.

Марина медленно сжала ключ.

Ледяная тварь сказала:

«Ложь кормит лед».

Они думали, что расследуют только измену Эйрана и украденную магию Ливии.

А под Дрейкхолдом лежала еще одна женская смерть.

И она только что пришла к ним ночью — не убить, а предупредить.

Метка на руке Марины вспыхнула серебром.

Сердце рода глубоко под замком ударило один раз.

И в трещине окна тонким инеем проступили слова:

«Завтра лед спросит не о силе. Завтра лед спросит, кого вы стерли».

Глава 8. Дракон у ее двери

До рассвета никто больше не спал.

Дрейкхолд ожил тревожно, как раненый зверь. По коридорам шли стражники, у дверей покоев леди Эстеры сменяли охрану каждые четверть часа, в окнах северного крыла горели огни. Слуги носили горячую воду, уголь, соль, пучки сушеных трав и молчали так напряженно, что каждое их движение казалось частью заговора.

Ледяной след у кровати не таял.

Ферн сначала ругался, потом велел никому не наступать на белесую полосу, присел рядом, потрогал камень длинной медной иглой и помрачнел окончательно.

— Это не обычный лед, — сказал он.

Кай, стоявший у окна, усмехнулся без всякого веселья:

— Какая неожиданность. А я думал, ночью к нам зашла снежная горничная.

Ферн даже не взглянул на него.

— Это память холода. Остаток сущности, которую держали не телом, а клятвой.

Марина сидела в кресле у камина, укрытая пледом. После нападения ее снова пытались уложить, напоить, запретить двигаться, но она упрямо осталась в гостиной. Не из гордости. Просто в спальне, где у ее кровати стояла ледяная тварь с чужим женским лицом, лежать было невозможно.

На столе перед ней лежал серебряный ключ.

Рядом — копия страницы из книги первой супруги, письма, которые Ливия якобы писала Селесте, и записка Эйрана с поддельной печатью.

Улики.

Слабые. Разрозненные. Но уже не пустота.

— Она сказала, что ложь кормит лед, — напомнила Марина.

Ферн поднялся с пола.

— И впервые за ночь кто-то сказал что-то разумное.