Золотая жила. Страница 7

Он набил трубку табаком, прикурил, дым выпускал неспешно, предаваясь наслаждению.

– Возьмём для начала разведки речушку Накатами, что правый приток на этом повороте Бодайбо. – Свиридов коснулся грифелем карандаша в изгиб середины речки на карте.

– Почему вы, Степан Ильич, так полагаете, почему не проследовать выше Немчинова участка или ниже? Почто так уверенно склонность имеете в первую очередь обследовать именно Накатами, а не по руслу самой Бодайбо? – удивился Новицкий, продолжая попыхивать табачным дымом. Курение табака ему само по себе было не к душе, не особо любил он столь вредное занятие, но привычка от ранее приобретённого пристрастия за годы службы оставила своё наследие.

Свиридов продолжал:

– Сдаётся мне, геологическое строение представленной пред нами долины даёт основание полагать, она является ярким примером её образования древними вулканическими породами, ответвлением. Хотя замечу, вся горная страна сибирская представлена в таком виде. А будет вам известно, именно силой магмы выдавливались из земной коры ценные металлы и минералы. Движение земной коры и образовывало изменение поверхности земли, менялось течение рек. Где-то золото застывало на поверхности, а где-то вполне, и даже наверняка, лежит при скальных породах, иначе сказать, при плотике под толщей песчаных, сланцевых и известняковых наносов под горными речками и ключами, вполне и на увалах, прилегающих к речкам. А они здесь просматриваются, так что копка шурфов и промывка, только разведка может дать ответ на мои высказывания. Похожее положение и в долинах, представленных в Олёкминском и Жуинском водоразделах, где, как вам известно, нашли и добывают уже семнадцать лет золото. Небогатое, но всё же добывают. И вообще, скажу вам, мои личные впечатления не дают покоя, уж больно велики должны быть запасы в бассейне реки Лены, на её таёжных пространствах, убеждён всем нутром, аж душу зудят такие соображения, и по размаху могут быть весьма богатыми. Весьма!

– Ну, вы, Степан Ильич, прямо как окромя геолог, дык ещё и предсказатель, – удивился Новицкий, тут чрезмерно затянулся дымом отчего закашлял, а откашлявшись, сказал: – В то же время не особо уверены, что именно Накатами станет нашим первым поиском и даст ли результат.

– Кто же может быть уверен? А какой бы то не был результат, это в любом случае результат. Подсказывает чутьё и близость разведки купца Немчинова. Да и потом, с чего-то нужно начинать, а там поживём – увидим, куда направить поиск. Если вымоем спутник золота пирит, то и драгоценные пласты рядом.

– Что ж, убедили, так и поступим, – в один голос согласились Новицкий и Карпухин.

Новицкий постучал трубкой по рядом с ним стоявшей дровяной чурке, выбил пепел и промолвил:

– Зараза, а бросить курить воли не хватает.

Попутчики переглянулись, заулыбались.

– А чем в тайге от комаров спасаться изволить желаете? От них руками не отмахаться, и усы не помогут, – смеясь возразил Карпухин.

Новицкий пожал плечами, промолчал.

Обогнув скальные прижимы и осилив перевал, показалась речка. Бежала раздольно, весело, омывала берега, гладила камни, перекатывалась через них, кидалась брызгами, показывала изумрудные блики солнечных крупиц. Небо чистое, с невероятной глубиной, лучезарный свет куполом накрывал тайгу, слышен щебет лесных птиц, жужжание насекомых, и куда от него деться – писк комарья.

– Вот она, речка, что зовётся Бодайбо, – с восхищением произнёс Свиридов.

– Принимай, река, гостей! Благослови, Господь, к делу поисковому, приведи нас к земному кладу, помоги сыскать золотую жилу! – Новицкий поклонился, выпрямился и принялся произносить вслух молитву, обратив взор к небу.

Прочтя молитву, на мгновение замер и губами что-то прошептал. Но рядом стоявшие сообщники сообразили, о чём – краткое обращение к Богу пред началом дела. И каждый повторил мысленно: «Благослови, Господи!»

Новицкий выпрямился и громко призвал: – Ну, господа и мужики наёмные, с Богом! Направим коней в верховье русла, помогай нам, Господь, осилить сорок пять вёрст на сей день, а далее найти, что нами не потеряно, а найти потребно.

– Молю, чтоб ваши слова Бог услышал, – поддержал Огородников и трижды перекрестился, обратившись на восток. За ним тому же последовали остальные рабочие. Свиридов с Карпухиным в знак солидарности свершили поклоны.

Гнуса хватало, донимал и людей и животных. Лесная мелкая кровососная таёжная тварь знала своё дело, успевай отмахиваться, при удачном случае удавалось прибить комара или мошку.

– Это ж надо сколь уродилось, тысячи витают, того и гляди глаза залепят! – возмущался Новицкий, постоянно отмахиваясь свободной от уздечки рукой.

– Сказать точнее – миллионы. Чего хочешь, Иван Данилович, они у себя дома, а мы в гостях, – усмехнулся Свиридов, тоже отмахиваясь от надоедливой мошкары.

– Ничего, как доберёмся, стан соорудим, так устроим им пытки, дымом окутаем, часть изничтожим, остальные разлетятся, – грозился рабочий Парамонов.

– Разве можно на них дыму напастись? Одних пуганёшь, другие налетят, иль каких пуганул, злее станут, – возразил Огородников.

– Одна зима для комаров враг, а нам морозы ни к чему, помеха в деле нашем, так что остаётся терпеть занудство этакое, только в движении и кострищ спас от них, – подал голос Карпухин.

Дальше ехали молча. В пути сделали один привал. Костёр отгонял мошку, позволил поесть и напиться чаю. И снова в дорогу, лесные заросли, кустарники, местами открытая местность, сопровождал ветерок, сдувал кусачую мелочь.

К исходу дня достигли стана отвода Немчинова. Из зимовья вышли трое бородачей, двое с ружьями, на вид не исхудалые, видно, тайга питала достойно. Кто бы в этом сомневался – зверь и рыба рядом, стланик и кедр недалече, не ленись собирать грибы и ягоды на любой вкус – голубика, черника, брусника, смородина, а поискать – так и жимолость к столу поднести можно.

Предстали зимовщики Немчинова пред отрядом Новицкого, всем видом демонстрируя свою независимость, здесь только они хозяева, и не моги в чём-либо перечить, а ежели стращать кто вздумает, так не поздоровится, мигом спесь сомнут.

– Кто таковые, откуда и зачем пожаловали?! – строго спросил один из бородачей и для острастки вскинул ружьё, но и с сомнением, тот ли тон избрал при виде в человеке казака – кафтан, повязанный красным поясом, синие шаровары заправлены в сапоги, шашка и папаха, при погонах, через плечо новая двустволка, взгляд спокойный, суровый.

Новицкий, сидя в седле, сверху разглядывал незнакомцев, оценивая их натуры, ощетинившихся и готовых к нешуточному исходу встречи.

– Кто ж так гостей принимает? Неуж стреляться вздумаешь? – Иван Данилович разгладил усы и вроде как с угрозой: – Дык мы тоже не лыком шиты, при оружии, хотим – залпом ответим, а хотим – и мимо проедем. Ужель не понравились, не в милость оказались? – резким тоном добавил Новицкий. – А по чести, так я казак, доверенное лицо иркутского первой гильдии купца Михаила Александровича Сибирякова, и со мной отряд. Слыхали про такого?

– А то ж, кто не слыхал, известная в губернии персона. Но это слова, а покаж бумагу казённую, да чтоб с печатью, тогда и вера иная будет, и поклон отдадим, уважим, трапезничать пригласим, – сбавил напор бородач, подметив в казаке возраст в самую силу, кряжистый, над крупными губами усы, как смоль, взгляд орлиный, не терпящий возражений, уверенный в себе, гневить такого – себе в убыток.

Первым спешился Новицкий. Из-за пазухи достал лист бумаги, развернул его перед глазами бородача, не выпуская из рук. Тот вцепился глазами в документ, через его плечо глянул и напарник, оба ознакомились с жалованной грамотой и одобрительно закивали, ружья на плечи – и сделали поклоны.

Вид мужиков сменился на милость, лица приняли услужливый вид и даже заискивающий.

– Так извиняйте в таком разе, пожалуйте к нам, как раз ужинать было собрались, а тут вы.

– Благодарствуем, не откажемся, устали с дороги, поесть и выспаться, а завтра далее тронем, стеснять вас не станем, дела ждут.