Тень Элларии. Страница 16

Щёки вспыхнули от негодования и неловкости. Он никогда раньше не вёл себя со мной так. Это было слишком… неожиданно. И слишком показательно. Рядом с ним ощущалась тревога.

— Фил, не надо… — тихо попросила я, пытаясь осторожно высвободиться.

— Да ладно тебе, — усмехнулся он, косясь на Мелиссу. — Ты сегодня особенно красивая. Тебе кто-нибудь уже говорил?

В этот момент к нашему столику вернулась официантка с подносом, уставленным кружками и стаканами. Она начала расставлять напитки, прерывая неловкую сцену.

— Ваш заказ, — сказала она, по очереди подавая нам кружки.

Я схватилась за стакан с соком, как за спасательный круг.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Филипп, как ни в чём не бывало, приложился к своей кружке.

— Ну вот, — довольно заметил он. — Теперь совсем другое дело.

Я наконец смогла немного отодвинуться.

— Филипп, пожалуйста, — прошептала я, посмотрев на него серьёзно. — Мне некомфортно.

Он на секунду растерялся, но тут же снова улыбнулся.

— Ой, да брось. Я же просто шучу.

Руку он всё-таки убрал, но остался рядом. Я облегчённо выдохнула, машинально подняла взгляд и тут же встретилась глазами с Ноа.

Он наблюдал. Не открыто — скорее украдкой, словно не хотел, чтобы я заметила. Но я заметила. В его взгляде было что-то напряжённое, тяжёлое, совсем не похожее на прежнюю спокойную отстранённость. Он тут же отвёл глаза и сделал глоток из кружки, будто ему вдруг стало важнее всего на свете именно это.

Сердце странно сжалось.

Я снова опустила взгляд на стакан, чувствуя, как внутри поднимается смущение, тревога и какое-то странное волнение, которому я пока не могла дать названия.

Я снова невольно прислушалась к разговору Ноа и Мелиссы. Их голоса стали тише, будто они не хотели, чтобы их слышали остальные.

— Ты меня совсем не знаешь.

— У нас ещё целая вечность, чтобы узнать друг друга… — поспешно заверила Мелисса.

— И не чувствуешь, — продолжил он, качнув головой. — Я уеду в конце лета. Переключи внимание на ваших ребят.

— До конца лета ещё месяц! — возразила она с упрямой ноткой.

— Я не намерен с кем-то сближаться, — ответил Ноа жёстче, чем прежде.

Я украдкой взглянула на Филиппа. Он сидел рядом, уставившись в кружку, и выглядел подавленным. Теперь я понимала: каждое слово Ноа, обращенное к Мелиссе, било по нему не меньше, чем по ней самой. Его прежняя игривость исчезла без следа, а мне вдруг стало неловко. Я не знала, как его поддержать, что сказать, чтобы не сделать хуже. Да и имела ли я на это право?

— Смотрите, какую партию табака мы сегодня раздобыли! — воскликнул Томас, вырывая меня из мыслей. Он покрутил в руке крупную и плотную сигару, привлекая всеобщее внимание.

— Гадость какая, — Августина сразу сморщилась и чуть отодвинулась от него.

— Зато нервы успокаивает! — Филипп наконец оставил меня в покое и потянулся к другу, забирая у него сигару. Он повертел её в пальцах, принюхался, будто знаток, а затем вытащил спички из кармана и, не раздумывая, закурил прямо за столом.

— Филипп… — начала было Августина, но не успела договорить.

— Эй! — раздался раздражённый голос со стороны стойки. Владелец таверны уже спешил к нам. — Я сколько раз говорил: курить внутри запрещено!

Он окинул нас строгим взглядом, задержавшись на дымящейся сигаре.

— Или тушите немедленно, или выметайтесь на улицу.

Филипп вздохнул, закатив глаза, будто его несправедливо наказали.

— Ладно-ладно, не кипятись, — пробормотал он и поднялся со стула.

— Пойдём, — Томас хлопнул его по плечу. — Подышим свежим воздухом.

Ноа молча встал следом. Он мельком взглянул на Мелиссу, потом — на меня.

— Мы скоро, — бросил Филипп.

Дверь за ними захлопнулась, и в таверне стало заметно тише. Будто вместе с ними ушёл шум, движение, привычная суета. Остались только мы: я, Мелисса и Августина. Запах табака всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом еды и пролитого пива, и от этого мутило.

Мелисса нервно покрутила в пальцах соломинку, уставившись в свой стакан. А я поймала себя на мысли, что больше всего мне хочется узнать, о чём сейчас думает Ноа.

Когда юноши вернулись, Филипп демонстративно уселся рядом с Мелиссой, а Ноа, к моему изумлению, занял место подле меня.

Я украдкой взглянула на Мелиссу. Её лицо перекосилось от недовольства, губы сжались в тонкую линию, и мне вдруг стало не по себе. Я снова оказалась где-то посередине чужих чувств, не понимая, как из этого выбраться.

— Ну, привет.

Я подняла взгляд на Ноа. От него не пахло дымом — видимо, он просто стоял в стороне.

— При… вет? — мой голос прозвучал глупо и неуверенно, и я тут же мысленно отругала себя.

— Ты что, смутилась?

— Не ожидала внимания к своей персоне, — пробормотала я и только сейчас до конца поняла, о каких любовных треугольниках он тогда говорил.

— Может, я тебя обворовать хочу, будь начеку, — усмехнулся Ноа и подтянул к себе стакан.

— Не смешно. Как я могу тебе доверять?

— Каждый выживает, как может, лапушонок.

От этого нелепого прозвища внутри всё перевернулось. Тепло, колючее и нежное одновременно, разлилось по венам. Сердце начало биться быстрее, дыхание сделалось чуть неровным.

— Так зачем ты теперь… здесь?

— Ты интересная, — он произнёс это с какой-то неожиданной мягкостью, нежностью. — Редко встречаешь людей с по-настоящему сильным нутром.

Я опустила голову, боясь, что он увидит, как пылают мои щёки. Что меня так тянуло к нему? Эта холодная отстранённость или то, что только рядом с ним я переставала чувствовать себя хрупким экспонатом в музее?

— Не хочешь болтать? Жаль.

— Хочу. Ты буквально только что говорил, что сближаться ни с кем не планируешь.

— Я разве это тебе сказал?

Его вопрос застал меня врасплох. А Ноа очень уж довольно улыбнулся. Мне вдруг стало душно, будто стены таверны сдвинулись. Меня быстро накрыл приступ кашля.

— Хочешь выйти на воздух?

— Да, — ответила я слишком быстро и тут же встала, стараясь придать голосу решительности.

Снаружи я глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух, словно вынырнула из воды. Я не должна так себя вести. Не должна привязываться. Не должна надеяться. Я уеду. Он уедет. Мы живём в разных мирах, это тупик.

— Почему все так всполошились из-за моего отсутствия? — спросил Ноа за спиной. Его голос был тихим, и от этого ещё сильнее стучало сердце.

— Мелиссе ты нравишься, как мог уже заметить… — я заставила себя обернуться. — А остальные… Не знаю, чисто по-человечески.

— Не уверен, что понимаю, что это значит, — ответил Ноа и кивнул в сторону улочек.

— Куда? Зачем?

— Мне не особо нравятся зрители.

Я огляделась вокруг, сразу натыкаясь взглядом на гвардейцев. Они были для меня привычными прохожими. Ноа вдруг поймал мою ладонь, подтягивая меня ближе к себе, и двинулся вперёд, в тени переулков.

— Я всегда жил обособленно. А тут прям… все так привязались.

— Это дружба, Ноа.

— Наверное, это должно быть грустно. Я тут не задержусь.

Не задержусь… Как и я. Я высвободила руку из его ладони и отшагнула в сторону, ощущая, как щёки снова загораются.

— Я не хочу к тебе привязываться.

— А обязательно привязываться?

— Это от меня не зависит.

Ноа остановился. Мы оба замолкли, не сводя друг с друга глаз. Внутри всё переворачивалось, а я сомневалась в словах, которые только что произнесла.

— Это будет тяжело… — выдохнул он, делая несколько шагов ближе, и мягко коснулся моей щеки. Я вздрогнула, но не отошла, от его прикосновения по всему телу прошла дрожь.

Вторая рука Ноа легла на мою талию, и он резко наклонился ко мне. Его губы коснулись моих, и всё вокруг исчезло: шум города, запахи, свет. Был только он, его дыхание, тепло, сердце, стук которого совпадал с моим.

Я замерла на мгновение, сначала не понимая, как реагировать. Потом подалась вперёд, сливаясь с ним в поцелуе. Внутри всё запульсировало, словно яркая вспышка огня, пронизывая грудь, живот и спину. Я чувствовала, как каждый нерв напрягся и одновременно расслабился, как будто всё моё тело перестало быть моим и принадлежало этому мгновению.