Наладчик (СИ). Страница 22
Он осунулся, перестал травить свои нелепые байки и даже гайки на учебном ГАЗ-51 крутил без всякого энтузиазма. То и дело ронял гаечные ключи в поддон с отработанным мазутом, тяжело вздыхал и безнадежно смотрел в одну точку.
Я, как бывший кадровый офицер, повидавший на своем веку всякое, прекрасно понимал: боец деморализован, бойца надо срочно выводить из депрессии, иначе потеряем человека. А рецепт от такой хандры у меня за семьдесят пять лет жизни выработался только один — поставить подчиненному абсолютно невыполнимую, на первый взгляд, задачу.
Дело было вечером в нашей общаге. Я сидел на скрипучей кровати с панцирной сеткой и с наслаждением доедал изумительный, тающий во рту домашний эклер. Им меня давеча угостила наша бдительная соседка Клавдия Петровна — так сказать, расплатилась по бартеру за рецепт домашнего майонеза «как во французском ресторане», который я ей по секрету нашептал на общей кухне.
— Значит так, Шуруп, — командным голосом сказал я, слизывая сладкий заварной крем с пальцев. — Хватит сопли жевать и сырость разводить. Битлы твои распались, бывает. Маккартни с Ленноном горшки побили, но музыка-то вечна! Через три недели в нашем родном ПТУ намечается отчетный концерт и танцы. И мы с тобой будем играть там настоящий рок.
Витька поднял на меня красные, невыспавшиеся глаза.
— На чем, Гена? На этих дровах? — он уныло кивнул в угол, где сиротливо притулилась моя акустическая ленинградская гитара, купленная за сущие копейки. — Электричества нет, звука нормального нет, барабанов нет… Смех один выйдет, а не рок.
— Отставить панику, рядовой Мальцев! — рявкнул я так, что Шуруп рефлекторно вытянул руки по швам. — Мы сделаем электрогитару. Сами. И усилитель тоже спаяем. Из того, что найдем.
В своей прошлой жизни, которая навсегда осталась в далеком, сгоревшем в огне 2026 году, я на пенсии любил на досуге поковыряться с электроникой. Хобби такое было, нервы успокаивало. Да и инженерный, армейский опыт за плечами имелся богатый. План в моей голове созрел мгновенно, оставалось только добыть ресурсы.
В качестве донора для корпуса будущей гитары мы использовали толстую столешницу от старой парты из цельного массива дерева. Эту парту я под покровом сумерек очень ловко и без шума «экспроприировал» из подсобки актового зала — все равно она там стояла со сломанной ножкой. Гриф с колками свинтили с разбитой чешской гитары, которая годами пылилась в каморке у нашего вечно пьяненького завхоза.
Но деревяшка — это только основа. Для звукоснимателей позарез нужны были магниты и километры тончайшей медной проволоки. За этим стратегическим сырьем я отправился к Вахтангу.
А что? Он же сам сказал, что могу к нему обращаться по любому поводу. Так вот, мне кажется, что повод настал. Тем более, что его сынишка умел играть на барабанах, а выступление перед мало-мальски значимым руководством уже шажок к уверенности в себе.
Вот я и направил свои стопы в сторону плодоовощной базы. А что? Куда идти ещё, если не к тому, у кого есть связи и кто может достать нужные мне вещи?
Плодоовощная база встретила меня густым, сшибающим с ног ароматом подгнившей капусты, свежих огурцов и выхлопных газов. Грузчики в синих халатах суетились, как муравьи, таская тяжеленные деревянные ящики, смачно матерились сквозь зубы, а над всем этим великолепием развитого социализма незримо витал дух всемогущего блата и дефицита.
Я уверенно миновал проходную, бросив вахтеру короткое: «Я к директору», и поднялся на второй этаж административного здания. Дверь с табличкой «В. Ш. Гогичашвили» открыл по-хозяйски, без стука — как мы с ним и договаривались.
Кабинет Вахтанга Шавловича был обставлен с поистине восточным размахом: массивный дубовый стол, кожаный диван, на котором можно было с комфортом разместить отделение солдат в полной выкладке, и пузатый фикус в кадке. Сам хозяин сидел в кресле, говорил по двум телефонам одновременно, но, завидев меня, тут же бросил обе трубки на рычаги.
— Вах, Гена! Брат! — Вахтанг выскочил из-за стола, раскинув свои мохнатые руки для объятий. На нем был безупречный светлый костюм, а от щек за версту несло дорогим одеколоном. Он стиснул меня так, что у меня хрустнули позвонки. — Какими судьбами, э? Пачиму не предупредил? Я бы сейчас поляну накрыл, шашлык заказал! Девочка твоя прекрасная как поживает?
— Здравия желаю, Вахтанг Шавлович, — я с трудом высвободился из его медвежьей хватки и широко улыбнулся. — Спасибо, Светлана цветет и пахнет. А я к вам по делу. По техническому и творческому одновременно.
— Садись, дарагой, рассказывай! — он усадил меня на кожаный диван, а сам устроился напротив, всем своим видом выражая готовность горы свернуть. — Любое дело решим. Кому позвонить? Что достать? Только скажи!
— Мне бы, Вахтанг Шавлович, наушники старые найти. Военные или радистские. Модель ТОН-2 называется. Такие, знаете, эбонитовые, черные, с металлическим оголовьем. Можно даже неработающие.
Вахтанг недоуменно сдвинул густые брови.
— Какие еще ТОН-два? Зачем ниработающие, э? Слушай, Гена, ты же мне как сын! Я тебе завтра японские наушники достану! Или немецкие! Со стереозвучанием, в красивой коробке, муха не пилевала на них ни разу! У меня завмаг в «Электронике» знакомый, он из- такую технику достает — космос! Зачем тебе надо барахло?
Я усмехнулся и отрицательно покачал головой.
— Спасибо за щедрость, но импортная техника тут не поможет. Мне не музыку в них слушать. Мне их потрошить надо. На запчасти. Нам для самодельных звукоснимателей позарез нужны хорошие постоянные магниты и медная проволока. Так что подойдут даже сломанные, с перебитым проводом или треснутым корпусом. Нам нужна только начинка. Будем с напарником из простых дров электрогитару собирать.
Вахтанг посмотрел на меня с таким уважением, будто я прямо в его кабинете собрался чертежи баллистической ракеты рисовать.
— Электрогитару? Сами? Ну ты, Гена, и Кулибин… Сделаем! Сигодня же вечером мои архаровцы по складам гражданской обороны прабегутся или у связистов выменяют. Будут тебе наушники, хоть мешок! Но, вижу, чито это ещё не всё, да? Ещё что-то хочишь, э?
Я закинул ногу на ногу и посмотрел директору базы прямо в глаза.
— Есть еще один нюанс. У нас в ПТУ через три недели отчетный концерт. Комсомол, танцы, все дела. Я знаю, что ваш Давид неплохо на барабанах играет. Ему сейчас, после того случая на реке, как раз нужна хорошая психологическая встряска, чтобы уверенность в себе почувствовать. Предлагаю к нам присоединиться. Мужской коллектив, сцена, зрители, девчонки в зале визжать будут… Предлагаю ему сесть за ударную установку в нашей новоиспеченной музыкальной группе. Как на это смотрите?
Вахтанг замер. Его черные глаза округлились, а потом он расплылся в такой широкой, счастливой улыбке, что сверкнули золотые коронки.
— Мой Давид… на сцене? С тобой в группе⁈ Вах-вах-вах! Да это же… ну прямо… Он же дома все кастрюли палками избетонил, мать ругается, а я говорю — пусть ребенок искусством занимается!
Он вскочил, снова схватил меня за плечи и потряс.
— Гена, брат! Я вам такие барабаны достану — чехословацкий «Амати»! Да! И усилитель достану! И микрофоны! Только скажи!
— Вот это да! Но, Вахтанг Шавлович, можно и обычные барабаны сделать, — я примирительно поднял руки, мягко гася его горячий кавказский темперамент. — Так-то да… Чехословацкая установка нам очень пригодится, чтобы перед руководством училища лицом в грязь не ударить. Да и усилитель лишним не будет. Но можно и простым обойтись. У нас и план-то простой: вдарим по музыке так, что в соседнем райкоме стекла задрожат.
Директор базы довольно потер руки, предвкушая триумф.
— Всё! Считай, что установка у вас есть. И наушники твои эти… как их… ТОН-два — тоже организую. А Давида я тебе завтра сам пиривезу на репетицию. Только ты уж там, Гена, пригляди за ним. Научи его жизни, как старший брат. Да? Покажи, как настоящие мужики дела делают. А то он у меня всё в облаках витает, стесняется много. А после того случая ещё и ходит смурной.