Алхимик (СИ). Страница 12

Додумать мне не дали. Весьма узнаваемое клацанье копыт по камню подсказало мне, что осел решил, что дровник ему не подходит. Я очень надеялась, что ошибаюсь в своих подозрениях, но нет. Осел нашелся там, где и предполагалось — в передней комнате, то ли зале, то ли кухне, то ли кабинете.

— Да вы, батенька, совсем обнаглели, — я уперла руки в бока и попыталась пробудить в осле хоть немного спящей совести. Впрочем, было у меня подозрение, что совесть была не спящая, а отсутствующая. — Твое место возле дровяного навеса.

Взгляд, которым окатил меня осел, легко доносил всё, что он думает насчет предлагаемого ему в качестве места жительства месте и как именно он вертел меня на своем хвосте, если я наивно думаю, что он станет там жить, пока я наслаждаюсь жизнью в домике. А еще говорят, животных понять сложно. Там, во взгляде, такие метафоры, эпитеты и обороты были, что уже мне стало стыдно за такое отношение к несчастной зверюге.

— Я здесь только что пол вымыла не для того, чтобы ты по нему грязными копы… Я отпрянула до того, как это самое копыто, заднее, между прочим, прилетело мне в нос. Зато стало понятно, что на осла я наговариваю зря, то ли у него изначально копыта чистые были, но мы с ним по одной тропе поднимались, и насколько грязными были мои туфельки, я прекрасно знаю, либо он их оттряхнул. Я знала, что ослы умные животные, но чтоб настолько… Как бы из нас двоих он поумнее не был. Впрочем, это я сильно утрирую. Или нет. Может, он принц заколдованный. Правда, принцев обычно в лягушек превращают, но, может, здесь другой канон сказок. Осел, продемонстрировавший мне чистоту копыт, развернулся, и я утонула в его огромных, как вселенная, глазах, в которых плескалась чистая и ничем не замутненная обида. Казалось, он спрашивает меня: «Неужели я не заслужил такой малости, как остаться в доме, на пороге, в безопасном укрытии, разве я мало сделал для тебя? А вдруг волки или тигры, такой беззащитный я, что могу им сделать?» Кстати да, а вдруг волки или тигры? Животинка у меня одна. От этой залы не убудет.

— Значит так, — вздохнула я. — Все дела на улице под кусты, подальше от дома. Чтоб ничем здесь не воняло. Копыта при входе в дом отряхивать, дальше этой комнаты не ходить. Организую тебе нормальный загон, перейдешь жить туда. Всё понятно?

Осел кивнул. Вот как есть кивнул. Я не удержалась и подошла к нему ближе. В ослиных глазах появилось недоумение напополам с подозрением, что это не к добру. Он начал пятиться, поскользнулся задними копытами на свежевымытом полу, хлопнулся на зад и попытался отползти так. Не успел. Я сгребла его наглую серую морду и с большим упоением чмокнула в нос. Не принц, ну и ладно. Взгляд осла забавно скосился на переносицу. Не знаю, как он жил раньше, но вряд ли его вот так брали и от души целовали.

— Ты молодец и очень помогаешь мне, — я осторожно потрепала его за ушами. — Может, я не самый лучший хозяин, но постараюсь как смогу.

Осоловелый осел кивнул. Нет, кажется, всё же он слишком умен для животного. Ну да ладно, умное животное лучше тупого, с ним хотя бы договориться можно. Развернувшись, я направилась в спальню спать, уже в самых дверях, повернувшись, наблюдала картину, как ослик свернулся в уголочке и всё ещё смотрит на свой нос. Я улыбнулась, довольная шалостью, даже тяжёлые мысли о том, как жить дальше, медленно чёрными тучами наползавшие на меня, поспешили расползтись в стороны, решив, что ну не сегодня.

Глава 7

Утром у меня болело всё. Даже такое простое движение, как поднять руки, вызывало нестерпимую боль в мышцах. Проблему могла бы снять горячая ванна, но у меня ванны пока не было. Всё, что было для поддержания гигиены, — ведро колодезной воды да уголок уединения, который я всё-таки нашла. Неожиданно чистый и совершенно лишенный какого-либо запаха, за исключением запаха трав. Когда я, кряхтя, выползла в основную комнату, на меня с легким недоумением посмотрел осел. Очень хотелось объясниться, что я перетрудилась вчера, но, вспомнив тележку, которое божье создание тянуло за собой безропотно и даже без попыток упереться копытом, не решилась. Мысленно прокляла всё и потащила себя к колодцу за водой. Осла надо напоить, да и для приготовления еды вода нужна. И тут я замерла. У меня было небольшое количество продуктов, из которых можно что-то приготовить, еще с того старого дома, и даже глиняный горшок, в котором можно приготовить рис. Не было у меня дров и понимания, как разводить огонь. Ладно. Разберемся, что-то подобное, а-ля древняя зажигалка, я из старого дома привозила вроде. Впрочем, это все чуть позже. Прежде чем озаботиться общением со стихией огня, мне придется уделить внимание другой. Вода. В первую очередь — вода.

Среди обитателей дома, кажется, только я выражала какое-то недовольство сложившейся ситуацией. Того же осла, судя по всему, все устраивало. Лопоухий был доволен. К тому же кроме воды ему еще пара плодов хурмы перепали, для разнообразия рациона. Да и я парочку съела, голод сильно не утолила, но до полноценного завтрака дотянуть была должна. Правда, сначала надо найти хоть немного хвороста, ну чтоб было что разжигать.

Уходить куда-то глубоко в лес не хотелось. слишком свежи были воспоминания, как я шарахалась от каждой тени, от каждого шороха. Благо в том месте, где располагался мой домик, найти сухостой оказалось не так сложно, как я себе представляла, просто я не была уверена, что эта жиденькая кучка сухих палок достаточна для приготовления хотя бы риса. Ладно, если что, еще схожу.

Вчера, вымыв одну спальню, я как-то забыла, как выглядит остальной дом, включая кухню. А вот сейчас вспомнила и поняла, что завтрак опять отодвигается. Осел, процокавший туда за мной, с сомнением покачал головой и вышел на улицу объедать очередной куст. А я, проклиная всё и вся, принялась за уборку, теперь уже кухни, утешая себя тем, что скоро у меня будет горячая вода и горячая еда. Все сомнения, периодически проскакивающие в голове потомственной горожанки, непонятно чьей волей оказавшейся глубоко в деревне, я топила в собственной самоуверенности, как в самогоне. Я в свое время научилась машину водить и винду переставлять! Меня ничего не напугает.

С кухней я закончила ближе к обеду. Солнце стояло в зените и грело каменные ступеньки, на которых я сидела, чувствуя себя не столько человеком, сколько использованной тряпочкой, лишенной каких-либо сил. Я перемыла всё, что смогла, а что не смогла, малодушно задвинула в дальний угол комнаты, до которой у меня еще не дошли руки. Кроме чистой кухни, я обзавелась еще одной тарой — нашла огромную бочку, ее надо проверить на наличие трещин, тоже вымыть и наполнить водой, чтобы не бегать за водой каждый раз к колодцу. И вот что интересно, бочка оказалась выдолбленной из цельного куска дерева, с простенькими узорами, которые окружали овальные выемки, словно там раньше что-то было. Похожие углубления я на котле вчерашнем видела.

В какой-то момент осел толкнул меня, отстраненно глядящую вдаль, мордой и протянул обкусанную веточку. Дожила, меня ослы покормить пытаются. Потрепав ушастого соседа по морде, тактично отказалась от веточки и, с трудом сгребя себя в кучку, пошла разбираться с найденной плитой. Как бы то ни было, сегодня я настроена поесть горячей еды!

Мыши!!!

От моего вопля содрогнулся дом, пошатнулся, встряхнулся и уставился на меня непонимающими глазками мелких грызунов, растерянно смотрящих на узурпаторшу их гнезда. Это я какую-то плетеную корзинку решила вынести на улицу.

Прикрыв глаза ушами, на это противостояние посматривал осел. Мне было стыдно за переполох, но мыши же!

Я не знаю, о чем там осел шептался с мышами, но в какой-то момент он подошел ко мне, забрал из моих рук корзинку, не с первого раза у него это получилось, у меня пальцы судорогой свело. И вышел. За ним вышли мыши. Мне даже почудилось, что они мне кланялись. Кажется, у меня галлюцинации от переутомления. Руки тряслись. Я истерично всхлипнула, яростно потерла глаза, которые тут же защипало от попавших в них пыли с рук, и, вернув себе боевой настрой, собралась развести огонь в очаге.