Ярость небес. Том 10. Часть 2 (СИ). Страница 5

Первый же заход на атаку увенчался сокрушительным успехом. При всей их мощи, дендроиды всё же были весьма неповоротливы, поэтому меч беспрепятственно прошёл сквозь бронированное древесиной туловище, распластав призванное существо на две неравных половинки.

Судя по тому, что дендроид не рассыпался искрами, это ещё не конец. Но на какое-то время я его из схватки всё же вывел.

Ещё через одну попытку я нейтрализовал второго дендроида, оставшись наедине с Инсаэлем и его лианами, которые сейчас спешно формировались в сферу, явно призванную его защитить от моих атак. Вот только для чего он пытается выиграть время, гадать не приходилось. Я уже понимал, что произойдёт дальше.

Несколько ударов мечом по деревянному бугристому шару, с вложенной в клинок прорвой силы, не принесли никакого результата. Видимо «маны» в создание сферы Инсаэль вложил неимоверное количество. Сто процентов, здесь уже не обошлось без умений Первожреца, а значит основная фаза противостояния сейчас только начнётся. Всё, что было до этого — лишь цветочки.

Поняв, что мои бесполезные удары только тратят ману, я отступил и принялся ждать. Вот только ждать пришлось недолго. Через несколько минут сфера дрогнула и по ней зазмеилась огромная трещина.

— Нихрена себе, киндер-сюрприз, — только и смог ошеломленно пробормотать я, видя, что именно выползает на свет из треснувшего деревянного кокона. — Может всё-таки разойдёмся миром, а?

И словно в насмешку, будто окончательно подтверждая, что мир нам явно не светит, на периферии заморгал значок конверта.

'Утрамбовщик — Мегавайту: Белый, где ты бродишь?

Мегавайт — Утрамбовщику: грибы собираю.

Утрамбовщик — Мегавайту: Какие к черту грибы? Дуй сюда! Милитари напали на Сердце Хаоса'.

Глава 3

Флерал. Земли Тёмной Фракции. Город Бозарот. Равнина перед клан-холлом «ДетейАда».

Как только то, что совершило метаморфозу внутри кокона, выползло наружу, я ещё не понимал, с чем нам с Ариэлом придётся столкнуться. Не понимал я этого и тогда, когда деревянная сфера вдруг разлетелась на мельчайшие чешуйки.

Вот только вместо того, чтобы осыпаться на землю, они зависли в воздухе, напоминая какую-то объёмную голо-галактическую карту звёздного неба.

Когда звёзды, формируясь в созвездия, начали вращение вокруг существа, которое медленно поднималось с земли, будто привыкая к новому телу, я примерно уже догадывался, что сейчас произойдёт.

Остатки деревянной сферы — есть броня. Да ещё какая броня! Вон даже меч Ариэла не смог ничего с ней сделать. Глупо бы было просто так выбрасывать остатки такого великолепного материала, не использовав его в своих целях.

Круговерть вокруг фигуры Лаэронэля, а я уже понимал, что это был он собственной персоной, продолжала нарастать. Чешуйки теперь образовывали довольно крупные завихрения, которые, словно мазками незримого художника, наносили на обнажённую фигуру элементы брони.

Клянусь всеми головами ипостаси Тиамат, это был самый высокий, самый накачанный и самый откормленный светлый эльф, которого мне доводилось видеть в обеих мирах: виртуальном и реальном.

'Интересно, это он на веганской диете так отожрался, или всё же в его рационе присутствовало мясо? — возникла в голове совершенно неуместная мысль.

Волевым усилием задвинув следующую картинку с половинкой поросёнка во фритюре, я продолжил наблюдать за преобразованием стриптизёра в рыцаря.

Первым воплотился нагрудник. Заняв своё положенное место, он вспыхнул, став на вид, словно полированное дерево. Затем пришёл черёд поножей, юбки, наплечников и наручей.

В последний раз обдав запахом свежего леса, ураган втянулся в макушку деревянного рыцаря, сформировав шлем.

— Признаться, я удивлён, — мелодичным, хорошо поставленным голосом произнесло божество эльфов. — Не думал, что именно мне выпадет честь сразиться с тем самым Богом Кровавого Хаоса, именем которых пугали своих детей ещё мои пра-прадеды.

— Я тоже удивлён, — помимо воли произнесли мои губы. — Никогда не думал, что мне придётся увидеть, как те самые лопоухие существа, которых я всегда считал отсталыми и ни на что не годными, кроме, как жрать кору с деревьев да гадить удобрениями, смогут научиться разговаривать. Ты решил бросить вызов мне? А ты хорошо подумал?

— Дерзко, — рассмеялся Лаэронель, материализовав в руках два слегка изогнутых клинка. — И глупо. Особенно для замшелого божка, который даже не успел войти в силу. Но я обещаю быть с тобой честным, Ариэл. Я не уважаю тебя, как одного из Первородных. Ты — предатель! Отступник, забывший Великий Лес, откуда ты вышел на стезю, которая привела тебя к величию. К величию, оказавшееся для тебя настолько тяжким бременем, что ты позволил какому-то паршивому Ордену Иерархов тебя одолеть. Больше позора трудно представить. Но я бы соврал, если бы стал утверждать, что ты плохой боец. Если хоть на сотую долю слава о тебе правдива, я получу несказанное удовольствие от нашей схватки. А когда лишишься головы, я вырежу твоё сердце и преподнесу в дар Великому Древу. Ты знаешь, что оно до сих пор клокочет от гнева из-за поступка, который ты совершил? Знаешь? Я, Лаэронэль — Высшая Ветвь Великого Древа вызываю тебя на бой!

Даже несмотря на то, что я находился в божественной ипостаси, почувствовал потоки зримой, но чуждой божественной силы, которая ураганом прошла сквозь меня, моментально выхолодив нутро.

Дерьмовые ощущения, если честно. Будто ледяной водой окатили, а потом направили в твою сторону промышленный вентилятор.

— Бой по правилам, которые ты так чтишь, Ариэл! И я знаю, что от этого вызова ты отказаться не сможешь! — рассмеялся Лаэронэль. — Твоя кровь сгнила, воин! Пора уходить!

— А вот сейчас вообще не весело, — пробормотал я, видя, как из-за спины эльфийского божества показались ещё две воздушных руки, только на этот раз сжимающие клинки уже призрачные. — Это что ещё за Шива доморощенный, мать вашу?

Шлем, имеющий вырез в нижней части, не смог скрыть торжествующей улыбки Лаэронэля, который начал делать то, что у нормальных разумных может вызвать лишь сомнение в умственных способностях божества.

Два еле уловимых росчерка клинками, и по божественным рукам Лаэронэля заструилась кровь.

«Зачем этот придурок вскрыл себе вены?».

«— Ты знаешь, что он только что сделал? Он не просто вскрыл себе вены, — в моей голове раздался непривычно тихий голос Ариэла. — Конечно, откуда тебе знать, Первожрец? — это было произнесено без обычного высокомерия, что меня ещё больше удивило. — В те времена, когда воины ещё знали, что такое доблесть, что такое выходить на поле боя, встречая своего врага с гордо поднятой головой… Именно тогда зародилась эта традиция — пускать себе кровь. Я стоял там, у истоков…».

— Идиотизм какой-то, — проворчал я. — И какой в этом смысл? Устроить соревнование, кто умрёт первым от потери крови? Или увеличить шансы на то, что в самый неподходящим момент клинок выскользнет из руки, и ты останешься безоружным? Может проще было вешаться? Ну там, кто меньше будет дрыгать ногами, тот и победил, нет? Всё равно же обоим песец, а так хоть не пачкать всё вокруг.

«— Вот из-за таких, как ты, эта традиция и канула в лету, — тут же окрысился Ариэл. — Настоящий воин никогда не выпустит рукоять своего меча, пока будет способен держаться на ногах! Иначе, кто ему сказал, что он воин?».