Король Кубков. Страница 10

Весь день я пыталась не думать о том, как приятно было ощущать тепло тела Каспера под собой. Его пальцы на своей талии. Его ехидный, обнажающий взгляд из-под густых ресниц. Но с такими, как Каспер, мне ничего не светит. Такой тип мужчин предпочитает сексапильных юных дам, у которых мозгов, как у ракушки. Уайт наверняка уже успел сложить обо мне нелестное мнение, и вроде как я с этим смирилась, но что-то внутри царапало грудь, как игла проигрывателя пластинку.

Несмотря на эти новые диковинные ощущения, я без конца возвращалась к воспоминаниям о Джейсоне. Иногда одергивала себя, когда в голове всплывали его замечания, или улыбалась каким-то приятным флешбэкам. Будто Джейсон продолжал жить в моей голове, а я понемногу сходила с ума. Если бы Венди узнала о том, что я испытываю на самом деле, она превратила бы мою квартиру в изолятор, заставила бы пересматривать все любимые мультфильмы детства (по ее словам, они отвлекают и способствуют позитивному мышлению) и откормила бы так, что я не прошла бы в дверной проем. Но никакие ее обряды и ритуалы не ответят на мой вопрос: что со мной не так?

Мама, конечно, тоже подливала масла в огонь. Как бы невзначай спрашивала, не писал ли мне Джейсон? Она надеялась, что я верну Джейсона или что он вновь воспылает ко мне чувствами. Когда мы в последний раз виделись, в ее глазах ясно читалось: «Ну вот и все, последний шанс упущен». Сначала мать радовалась, что до двадцати трех я занималась карьерой и образованием, а после появления Джейсона расписала в своей голове идеальный сценарий моей жизни: через пару лет брак, я – жена богатого нейрохирурга, ношу под сердцем его долгожданного наследника, успев при этом заявить о себе как об адвокате-профессионале. Но, вероятно, где-то мама просчиталась и теперь паниковала, что долгожданных внуков не будет, как и брака, и отныне я всего лишь стареющая юристка, которой суждено провести ближайшее десятилетие в окружении бумаг под стук судебного молотка.

Я открыла телефон, чтобы полистать социальные сети – отличный способ поскорее уснуть. Стоило мне открыть ленту, как вылез новый пост Джейсона. Сердце так и замерло, словно птица, заслышавшая приближение хищника. Приподнявшись на локте, я закусила губу и дождалась загрузки фото и текста.

«Последний день в Италии, спасибо ТЕБЕ за эти сказочные каникулы…» Я перечитала предложение не меньше сотни раз. На фото Джейсон широко улыбался, демонстрировал пресс, новые льняные шорты и вид с какого-то балкона на море. Кого же он благодарил и кто сделал фото? Очевидный ответ пронзил меня стрелой, и слезы полились градом на подушку. Он никогда не возил меня в Италию. Никогда даже не предлагал посетить Европу. Все, никаких гребаных Джейсонов! Дрожащим пальцем я удалила его из друзей и еле удержалась, чтобы не швырнуть телефон о стену.

Пусть все окажется сном. Пожалуйста.

Утром я не смогла полностью открыть глаза, снова они опухли от слез. Чувствуя себя немощной амебой, доплелась до душа и прошлась массажной щеткой по всему телу, чтобы взбодриться. По плану я должна поехать к Хоуп, дочери Клая Нолана. Суд через пять дней, и мне нужно было успеть собрать как можно больше информации. А еще лучше – найти доказательства невиновности Нолана.

Яростно распахнув двери гардероба, я начала выбирать наряд, несколько раз подмечая, что снова мыслями возвращаюсь к Джейсону. Нет уж. Я нашла вызывающе красное платье с V-образным вырезом и длинным рукавом, которое в последний раз надевала лет пять назад, уложила вьющиеся волосы, нанесла на губы красную помаду и впервые ощутила себя собой. Нет, сначала почувствовала себя идиоткой, которая пытается кому-то что-то доказать, но до которой никому нет дела. И все-таки даже такие мелочи, как яркое платье и помада, придали мне немного уверенности в себе.

Джейн, тетя Хоуп, жила в центре города, рядом с Ботаническим садом Атланты – наверное, одним из моих самых любимых мест. Мы часто всей семьей любовались там причудливыми рождественскими огнями или жуткими хеллоуинскими пугалами. Помимо коллекции редчайших и красивейших растений, парк был знаменит оригинальными инсталляциями. Но, пожалуй, красивее цветочной фигуры в виде девушки рядом с небольшим фонтаном я ничего не видела.

Через дорожку от дома Джейн три теннисных корта, один из которых занят. Под громкие выдохи и яростные крики спортсменов я дошла до нужного дома и постучалась.

– О! Добрый день. Чем могу помочь? – Дверь открыла симпатичная улыбчивая женщина лет сорока с собранными в пучок светлыми волосами. На ней был поношенный коричневый свитер и легинсы.

– Вы Джейн? Я Айрис Мур, адвокат мистера Нолана.

Улыбка тут же померкла, даже взгляд стал холодным.

– И чего вы хотите? – резко спросила она.

– Мне нужна Хоуп. Я хочу побеседовать с ней.

– Хоуп уже отвечала на вопросы детективов и прокурора, – твердо ответила Джейн.

– Я знаю, но дело в том, что упомянутые инстанции хотят на долгие годы закрыть Клая за решеткой, а я намерена его высвободить. Никакой записи не будет.

Джейн пристально смотрела в мои глаза на протяжении, казалось, бесконечных секунд, а затем отошла, шире открывая дверь.

– Хоуп! – крикнула Джейн так громко, что я чуть не оглохла.

На лестнице послышался топот, а после появилась копия Джейн, только фунтов на сорок легче. Я вспомнила фотографии с места преступления – если представить мать Хоуп, Мэри, живой, то станет понятно, что три женщины в этой семье очень похожи друг на друга.

Я прошла в прихожую и улыбнулась Хоуп, та состроила гримасу.

– Вы кто? Очередная любовница отца? – подняла бровь Хоуп.

– Хоуп! – воскликнула Джейн. – Это мисс Мур, адвокат Клая.

– Можно просто Айрис. Я бы хотела поговорить с тобой. В присутствии тети, разумеется. Неформально, без записи.

Хоуп закатила глаза с такой силой, что я испугалась, как бы зрачки не застряли в глазницах.

– Пройдемте в гостиную, – спохватилась Джейн. – Чай, кофе?

– Чай, если можно, – кивнула я и присела на уютное коралловое кресло напротив Хоуп – та выбрала широкий диван, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди.

– Хоуп, скажи, пожалуйста, ты считаешь, отец действительно виновен? – мягко спросила я.

– Джейн еще не вернулась с кухни. Мы же договорились, я буду отвечать в ее присутствии.

Я улыбнулась широко и устрашающе.

– Ты права, – выдавила я.

– Хоуп, отвечай, я все слышу! Айрис хочет помочь твоему отцу!

– Не думаю, что он убил бы Зейна, – фыркнув, ответила Хоуп. – Он его просто обожал. Наверное, жалеет, что на его месте оказалась не я.

– Хоуп, зря ты так, твой отец очень переживает за тебя. Он хочет бороться, чтобы вернуться к тебе.

В глазах Хоуп что-то мелькнуло, и даже на секунду недовольное выражение лица сменилось надеждой и заинтересованностью.

Джейн принесла поднос с тремя чашками горячего черного чая и шоколадным брауни:

– Угощайтесь.

– Благодарю. Хоуп, ты расскажешь мне об отношениях в вашей семье? Часто ли вы ругались?

– Мама с папой постоянно ругались из-за его работы. Мама считала, что у нас и так достаточно денег, и в последние месяцы отец задумывался над тем, чтобы полностью уйти из бизнеса. Подробностей я не знаю. Папа всегда держал меня в стороне от этих… – Хоуп вся сморщилась, – дел. Вам лучше покопаться в его кабинете, в доме. Если вас туда пустят, конечно.

– А как насчет тебя, Хоуп? Папа проявлял по отношению к тебе жестокость? – спросила я, отхлебывая горячий чай.

– Нет. Он никогда меня не бил, если вы об этом, – уверенно ответила Хоуп. Уже что-то.

– Мне кажется, тебя не расстраивает тот факт, что отцу могут дать пожизненное. Почему? – надавила я.

Хоуп вскинулась и нахмурилась. Господи, почему все подростки словно оголенные провода!

– Как вы смеете рассуждать о моих чувствах?! Я расстроена. Очень. Но мои слова никто не воспринимает всерьез, да и доказать я ничего не могу, так как была у подруги. Джейн позвонила мне, когда узнала о случившемся.