Шёлковый хаос. Страница 9

Но он выбрал Анархию Палладис.

Уверен, если бы она вошла в спальню прямо сейчас и застала меня голым, то единственное, что она сказала, было бы: «У тебя пять минут на то, чтобы привести себя в порядок и не тратить мое время». И это было бы сказано тем же тоном, каким заказывают кофе. Без тени смущения и заминки в дыхании.

Горничная, красная как рак, торопливо вбежала обратно с шелковым халатом на вытянутых руках и передала его мне.

– Кириос Аргир, ваш…

– Можешь идти, – милостиво позволил ей сбежать я, не дав договорить.

Накинув халат на плечи, я налил себе воды, закинулся таблеткой и вышел на балкон.

Афины уже просыпались. Со второго этажа город казался огромным муравейником из белого камня, раскинувшимся под палящим солнцем. Где-то там, внизу, люди уже спешили на работу, ругались в пробках и пили свой дешевый фраппе, даже не подозревая, что их судьбы зависят от настроения нескольких стариков, решивших поиграть в престолы.

Горячее солнце обжигало кожу, но я едва его замечал. Мои мысли были заняты предстоящей свадьбой.

Всего через неделю на палец Анархии Палладис будет официально надето кольцо. Я представил, как склоняюсь к ее лицу у алтаря. Почувствую ли я вкус дорогой помады или холод лезвия, прижатого к моему горлу?

Мои мрачные размышления бесцеремонно прервал звонкий женский голос, донесшийся снизу, из внутреннего дворика, прямо под моим окном.

– Эй, задница! Спускайся уже наконец!

Я взглянул вниз. Инес стояла у фонтана, задрав голову и щурясь от яркого солнца.

Моя младшая сестренка была единственным человеком в этом доме, кто вел себя как зануда. В коротких теннисных шортах, с ракеткой в одной руке и стаканом ледяного сока в другой, она выглядела как воплощение беззаботности, хотя я знал, что яда в ее языке хватит на небольшой серпентарий.

– Мы все ждем только тебя! – продолжала она орать, не заботясь о том, что ее слышит прислуга. – Твоя невеста уже трижды посмотрела на часы. Она уже отсчитывает секунды до твоего расстрела. Если не явишься через пять минут, я лично помогу ей закопать тебя в саду!

Ох, продолжение нашего восхитительного знакомства? Отец решил показать ей наши владения?

Я перегнулся через перила.

– И тебе доброго утра, Инес! – крикнул я в ответ, криво усмехнувшись. – Передай моей невесте, что совершенство требует времени!

– Пять минут, Деймаки! – Она погрозила мне ракеткой, прежде чем начать удаляться. – И надень что-нибудь приличное! Анархия не оценит твой «голый протест», поверь мне! Я знаю, что ты опять спал без трусов!

Я проводил ее взглядом, пока она совсем не исчезла.

Что ж, шоу должно продолжаться. Пора было снова встретиться со своим Хаосом лицом к лицу.

Вернувшись в комнату, я умылся в своей ванной и вытащил из шкафа ярко-оранжевую рубашку – сегодня мне хотелось бесить окружающих особенно сильно. Я не стал укладывать волосы, просто зачесал их назад пальцами, подхватил часы и спустился вниз.

В столовой царила тяжелая тишина. Отец сидел во главе стола, изучая какие-то бумаги в планшете. Никандр Палладис, который, видимо, решил навестить нас вместе с дочерью, сосредоточенно резал омлет, словно это была плоть его врагов. Инес уже успела занять свое место и теперь с плохо скрываемым восторгом ждала взрыва.

И, конечно, Анархия.

Она сидела прямо напротив моего места. Черное закрытое платье, как символ траура, безупречная осанка и взгляд, способный заморозить даже кипяток. Она даже не подняла головы, когда я вошел.

– Доброе утро всем, кто дожил до этого часа, – возвестил я, отодвигая тяжелый стул с намеренно громким скрежетом.

Отец медленно оторвал глаза от планшета. Его взгляд прошелся по моей оранжевой рубашке, задержался на открытой шее и вернулся к моему лицу. В его глазах я прочитал долгое и детальное описание всех способов лишения меня наследства.

– Ты опоздал на пятнадцать минут, Деймос, – произнес он спокойно. – И я не помню, чтобы мы приглашали на завтрак дорожного рабочего.

– Это не дорожный рабочий, папа. – Я широко улыбнулся, садясь и демонстративно разворачивая салфетку. – Это цвет моего оптимизма. Решил, что в этом доме не помешает немного ярких красок, раз уж мы празднуем… что мы там празднуем? Ах да, мое добровольное рабство.

Я перевел взгляд на Анархию. Она наконец подняла глаза. Сейчас в их глубине не было ни гнева, ни смущения, только любопытство.

– Оранжевый тебе не идет, – спокойно произнесла она, даже не притронувшись к кофе. – Он делает твою кожу бледной, а попытку бунта жалкой. В следующий раз попробуй красный. По крайней мере, на нем не так заметна кровь.

Никандр едва не поперхнулся кофе, а Инес тихо хмыкнула в свою тарелку. Начало мне определенно нравилось.

– Как это не идет? – Я состроил наигранно обиженное выражение лица. – А мои волосы? Он не идет к моим волосам?

Анархия слегка наклонила голову набок, делая вид, что всерьез изучает мой беспорядок на голове.

– Ты выглядишь как человек, который только что скатился с кровати кого-то, чье имя забыл еще до рассвета. Если ты добивался образа «разочарование семьи», то поздравляю, это триумф.

Я заметил, как Инес прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Отец сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев.

– Вообще-то, я скатился с кровати в полном одиночестве. И думал о тебе. – Я подался вперед, понизив голос до интимного полушепота, который обычно заставлял девушек краснеть. – Делает ли это мою рубашку более привлекательной в твоих глазах?

– Это делает ее еще более жалкой, – ответила она, наконец взяв нож и приступая к завтраку. – Одиночество заставляет тебя слишком много болтать.

– Хватит! – Отец ударил ладонью по столу. – Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать гардероб Деймоса или его ночные фантазии. Никандр, у нас есть дела. Свадьба через неделю, и списки гостей до сих пор не согласованы из-за того, что твоя дочь вычеркнула половину моих министров.

– Они – бесхребетные лизоблюды8^[1], кириос Аргир, – спокойно вставила Анархия, не поднимая глаз от тарелки. – Я не хочу видеть на своей свадьбе людей, которые улыбаются нам только потому, что боятся потерять свои кресла.

Никандр Палладис нервно кашлянул:

– Анархия, политика требует компромиссов.

– Политика – возможно, а моя свадьба – нет. Если я собираюсь выйти замуж за это недоразумение в оранжевой рубашке, я хотя бы хочу, чтобы вокруг не было крыс.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри разливается странное азартное тепло. О да, эта неделя будет незабываемой.

Подняв стакан с соком, я салютовал Анархии:

– За крыс, которых не будет, и за нас, Хаос!

Анархия даже не моргнула. Она продолжала методично разрезать свой завтрак, словно проводила вскрытие. Наверняка представляла меня на месте своего омлета.

– Хватит паясничать, Деймос. – Голос отца стал тише, и это был плохой знак. Когда Демид Аргир переходил на шепот, это означало, что лимит его терпения исчерпан. – Вы оба. Этот брак не повод для упражнений в остроумии. Это фундамент, на котором будет стоять благополучие нашей семьи. И если для этого мне нужно будет выставить охрану не только снаружи дома, но и между вашими спальнями, чтобы вы не перерезали друг другу глотки до свадьбы, я это сделаю.

Я удивился выражению «до свадьбы». Это звучало так, словно… Неужели Анархия начнет жить в этом доме еще до нашей свадьбы?

Никандр тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.

– Сегодня вы вдвоем едете к ювелиру, – продолжил отец, глядя на меня в упор. – Кольца должны быть выбраны и подогнаны сегодня. Никаких «я занят» и никаких «забыл».

– Вдвоем? Без конвоя? – Я вскинул брови. – Папа, ты так уверен, что она не придушит меня прямо в машине по дороге туда?

Отец лишь встал, давая понять, что завтрак окончен.

– Машина будет подана через час. Так что собирайтесь.

Они вместе с Никандром вышли, обсуждая какие-то логистические детали. В столовой остались только мы трое. Инес подмигнула мне, допивая свой сок.