Дар первой слабости (СИ). Страница 24

Тогда зачем же всё это было нужно?

Пугающее стремительное нападение, жестокая требовательность, отсутствие выбора… Отказ от того особого удовольствия, которое может доставить предвкушение, наконец?

Прикасаясь к нему, изучая его обнажённое тело раскрытыми ладонями и кончиками пальцев так же, как он изучал моё, даже неловко осыпая поцелуями его плечи, я не находила в себе мужества спросить.

Или просто не хотела слышать, что он мне ответит.

Бесхитростные слова Сильвии о том, что я и сама прекрасно знаю, в чём дело, смутили и поразительным образом порадовали одновременно, потому что о том, что граф каждую свободную минуту проводит в моей спальне, знал, конечно же, весь замок.

Среди женщин нашлось немало тех, кто начал посматривать на меня с завистью.

Мужчины же глядели с недоверчивым восторгом.

— Не знаю, что вы с ним сделали, милая, но он буквально летает. Как мальчишка, — тихонько засмеялась Сюзанна, приехавшая для примерки моего праздничного наряда.

Ни в одном из этих взглядов я не встретила ни презрения, ни намёка на осуждение, хотя, по уму, заслуживала и того и другого сполна.

Не сочтя достойным своей постели ни одного из встречавшихся мне прежде мужчин, я с непростительной радостью впустила в неё своего врага.

Хуже того, с каждым новым разом, в который он ласкал меня губами, или с неумолимой настойчивостью растирал подушечками пальцев самое чувствительное местечко на моём теле, мне всё сильнее начинало хотеться, чтобы он сделал что-нибудь ещё. Что-то обжигающе недопустимое и выходящее за рамки любых заключённых им не со мной договоров.

Глава 15

Единственным человеком, откровенно недовольным происходящим между мной и Вэйном, остался Эдмон.

Время от времени встречая его во дворе или в кухне, я здоровалась с ним так же, как и со всеми прочими, и он отвечал мне в тон, вот только смотрел хмуро и вопросительно.

Не имея возможности позволить себе прямые расспросы, он спрашивал взглядом, а я малодушно не желала отвечать.

Гораздо больше меня увлекала та лёгкость, с которой я перенимала манеру общения пусть не у Сильвии, но у Вэйна. Ничего особенно между мной и его домочадцами не произошло, но неделю спустя я обнаружила, что смеюсь над очередной шуткой плотника Грегори легко и непринуждённо, как будто именно этим заниматься и должна.

И всё же Эдмон меня беспокоил. Его двусмысленные речи и откровенная близость с кем-то в Валессе… Или же, напротив, хитрая игра Вэйна…

Даже научившись ласкать его плоть обеими руками так, чтобы дыхание графа сбивалось, а взгляд становился мутным, я не обманывалась на его счёт.

Желание обладать моим телом и одержать ещё одну победу на валесском фронте никоим образом не отменяло его ума. Я оставалась той, кому выгодно было вонзить нож ему в спину — глупая, самоубийственная, но такая естественная для проигравшей стороны месть.

Сколько он видел таких, как я? Поверженных, потерявших всё, не мыслящих жизни в отдельности от своей страны.

Сколькие из них пытались убить его, даже если ради этого пришлось бы самим попрощаться с жизнью?

В отличие от Первого генерала, Вэйн, насколько мне было известно, ни разу не устраивал показательных казней и не вешал знать завоёванных им государств на столбах. Каким-то непостижимым образом он исхитрялся договориться с каждым, даже с самыми строптивыми и гордыми находил общий язык. Щедро торгуясь, он предлагал приемлемые для побеждённой стороны условия, и короне Артгейта эта щедрость окупалась сторицей.

Скольких дочерей и жён своих врагов он брал в свою постель?

Об этом я тоже думать не желала. Догадывалась, что немало. А ещё — о том, что ни разу он не сделал это силой.

Ждал ли он от меня подвоха точно так же, как я продолжала ждать от него?

Оставаясь с собой честной, я вынуждена была признать, что оказалась бы разочарована отрицательным ответом. Уж слишком хорошо он меня понимал, слишком точно попадал в цель каждой своей догадкой. Пусть я и не осмелилась бы утверждать, что этот человек видел меня насквозь, понимал он определённо больше, чем большинство людей, окружавших меня прежде. До определённой степени это не могло не радовать. С другой же стороны… Именно теперь, с того самого момента, когда я осмелилась накрыть губами продолговатый шрам на его животе, а после подняться дорожкой из поцелуев выше, до самых губ, ненадолго задержавшись у соска, он стал по-настоящему опасен.

Оставалось только дождаться, кто из нас удивит другого первым.

— Княжна Марика, — Эдмон негромко окликнул меня на десятый день.

К тому моменту основные приготовления были закончены, кухарки понимали, чего я от них хочу, и послеобеденные часы я проводила с Сильвией у пруда — девушка хвасталась передо мной новым платьем. Оно оказалось ярко-жёлтым, украшенным алым поясом, и необычайно ей шло. По моим меркам наряд был чересчур открытым, и тем самым провоцировал на непрошеные мысли о том, как отреагировал бы Вэйн, увидев меня одетой на южный манер?

— Вы позволите? — маг подошёл неслышно, стоило Сильвии ненадолго отлучиться по зову одной из птичниц.

— Прошу вас, садитесь, — я указала ему на свободное место на одеяле, и приготовилась ждать.

Для Эдмона, если он хоть немного ещё оставался валессцем, моя связь со Вторым генералом должна была стать настоящей трагедией. Обладая даром, он не мог не чувствовать того, что я до сих пор невинна, а значит, всё, что я делала с Вэйном, должно́ было представляться ему особенно порочным.

— Не злитесь на меня, — Эдмон кивнул в знак благодарности за приглашение и сел удобнее. — Но вы ведь знаете, о чём я не осмеливаюсь заговорить с вами.

Мне показалось, что это вступление он обдумывал долго. Быть может, даже репетировал.

— Знаю. И запрещаю вам.

Я откровенно противоречила само́й себе, ведь двух недель не прошло с тех пор, как в лесу я просила его держаться со мной проще, не как со старшей княжной.

Эдмон коротко и печально улыбнулся — по всей видимости, тоже вспомнил об этом.

— И всё же я прошу вас принять моё покаяние и самые искренние извинения. Я не смог уберечь вас от этой участи.

Он склонил голову так медленно и низко, как будто в самом деле ждал, что я вознамерюсь её отсечь.

— О чём вы?

Он не двигался, и я быстро огляделась, удостоверяясь в том, что Сильвия ещё не вернулась, и никто другой к нам не подошёл.

— Посмотрите на меня, Эдмон.

Он подчинился скорее моему тону, чем само́й просьбе, но и этого сейчас было достаточно.

— За что вы извиняетесь?

Лицо мага побледнело, на щеках уже знакомо заходили желваки.

— Вы… Старшая княжна, наследница князя Карла, в руках этого чудовища. Клянусь, я убил бы его немедленно, если бы это могло спасти вас!..

Он говорил горячим страстным шёпотом, подавшись вперёд от силы охвативших его чувств, и я качнула головой, призывая его к спокойствию:

— Нет. Убивать мы никого не будем.

Эдмон осёкся, отпрянул назад, но секунду спустя взглянул на меня растерянно и немного виновато.

— Прошу меня простить. Я старался принять всё как есть и уговаривал себя не думать об этом, но…

— … Но моя поруганная честь не даёт вам спать спокойно, — я кивнула и расправила одеяло, на котором мы сидели, прежде чем снова взглянула на него. — Какое вам дело до Валесса, Эдмон? Вы давно покинули его, а я в то время была просто маленькой девочкой.

Маг немного помедлил, обдумывая мои слова, а потом улыбнулся:

— О нет! Вы были не просто маленькой девочкой. Вы всегда и везде сопровождали князя с тех пор, как научились ходить. Никто не сомневался в том, что именно вы станете правительницей Валесса и сделаете княжество богатым и процветающим, продолжив то, что начал князь Карл…

Это был опасный, а самое главное, ни к чему не ведущий разговор, поэтому Эдмона я прервала тихо, но без всякой жалости:

— Князем Валесса стал Рамон. Сын князя Карла.

На этот раз он смотрел на меня задумчиво и долго, а после покачал головой: