Счастье для Веры (СИ). Страница 26

Вера опустила конверт с ребенком на пеленальный столик.

— А можно я сам ее распеленаю?

— Попробуй, — пожала она плечами. — Только руки вымой с мылом!

— Узнаю медработника! — радостный Павел бросился вниз, перескакивая по две ступеньки на ходу.

Вскоре он вернулся. Стараясь не разбудить ребенка, не спеша расстегнул конверт, отложил его в сторону. Некоторое время смотрел с умилением на спящую дочь и, наконец, осмелев, распеленал. Ребенок сразу же раскинул в разные стороны ручки и ножки, начал потягиваться. Павел снял чепчик и провел ладошкой по волосам.

— Какие у нее удивительные волосы!

— Да, я тоже обратила внимание, когда впервые ее увидела.

— Ты уже думала об имени? Мне кажется, ее нужно назвать именем, какие редко встречаются.

— Злата.

— Злата Смирнова, — задумчиво произнес Павел. — Даже не знаю.

— А что тебя смущает? — она заглянула ему в глаза. — Детки рождаются обычно лысенькими или с небольшими волосиками, а наша родилась с настоящей шевелюрой, к тому же еще и цвет соломенно-желтый, как у настоящего золота. Жаль только, что эти волосики тонкие, в скором времени вытрутся и оттенок приобретут другой.

— Она, как и ты, будет блондинкой, — заверил Павел. — А с именем я согласен. Оно необычное и с фамилией сочетается!

Ключи от дома у Елены Игоревны были свои, они остались еще с тех пор, когда делали ремонт. Паша не взял их обратно, оставил как запасные на всякий случай. Сейчас она могла спокойно ими воспользоваться, но не стала.

Вначале она подняла руку и уже хотела нажать кнопку звонка, но передумала и постучала пальцем в деревянную дверь.

— Они нас так не услышат.

Виктор Романович извлек клетчатый носовой платок из заднего кармана брюк и, пыхтя, стал вытирать проступившие на лбу капли пота.

— У них очень громкая мелодия, боюсь разбудить нашу девочку, — пояснила Елена Игоревна.

— Как знаешь. — Мужчина помахал на себя платком. — Ох и жара сегодня! Хоть бы ветерок какой подул!

Неожиданно дверь открылась, и на пороге появилась Вера с ребенком на руках. Лицо ее выражало искреннее удивление.

— А я уже решила, что это Паша так рано вернулся, — вздохнула она, жестом приглашая войти. — А вы что, ключи не взяли? Открыли бы сами, а то мне пришлось Злату из кроватки достать. Она уже почти засыпала, теперь не удастся ее так быстро уложить.

— Ой, радость моя, девочка моя ненаглядная, — расплылась в улыбке Елена Игоревна, протягивая руки к внучке. — Какая же ты красавица у нас! Дай мне нашу девочку, я подержу ее.

— Вы руки не помыли, — безэмоционально сделала замечание Вера. — Помойте, пожалуйста. Там в ванной отдельное розовое полотенце специально висит.

— Ах, да! Что это я, — сконфузилась женщина. — Виктор, иди тоже руки мой после дороги.

— Если честно, я бы и весь помылся под холодным душем. Здесь, в доме, еще больше духоты, чем на улице, — признался Виктор Романович.

— Идите, конечно, обдайтесь, — оживилась наконец Вера, поправляя домашний халатик. — Полотенце свежее на полочке берите. А я как раз что-нибудь приготовлю. Я же Пашку только к вечеру ждала, курицу замариновала и овощей нарезала. Сейчас как раз в духовку поставлю.

Елена Игоревна пристально всмотрелась в лицо Веры и отметила, что вид у невестки не совсем здоровый. Лицо бледное, волосы небрежно собраны в хвост, глаза потухшие, нет в них той жизнерадостности, что была раньше, да и суетливой она стала очень. Довольно странным показалось и то, что Вера не выпускала дочку из рук ни на минуту, будто боялась, что к ней могут притронуться. И все же Елена Игоревна подошла к внучке.

— Какое милое дитя! Я просто очарована! Вера, а что, если мы с Виктором возьмем коляску и погуляем на улице? На свежем воздухе она хорошо поспит, а ты тоже немного отдохнешь. Мне Паша сказал, что у тебя проблемы с засыпанием.

— Да, немного есть. Потом хожу как сонная муха весь день, — призналась Вера.

— Может, стоит обратиться к врачу? Обычно мамы грудничков валятся от усталости, засыпают на ходу. А чтоб еще и бессонница мучила — я о таком не слышала.

— Нет-нет, к врачу не нужно, я сама справлюсь. Это все из-за переживаний, — призналась Вера. — Мне все время кажется, что со Златой может что-то произойти, понимаете?

— Да ну тебя, Вера! Как ты можешь такое говорить! — Лицо Елены Игоревны вытянулось от изумления, серые глаза стали темнее. — Даже вслух такое не произноси!

— Я боюсь что-нибудь серьезное пропустить. Она маленькая и не скажет. Плачет иногда, а я не могу себе места найти. Вдруг у нее болит что-то и нужна срочная помощь, а я расценю это как обыкновенные колики в животе.

— Дети часто плачут, так они выражают свои эмоции, например, недовольство, — пожала плечами свекровь, — это не повод так себя изводить.

— Мне очень хочется быть для нее хорошей мамой. Окружить заботой и лаской, дать самое лучшее. Она подрастет и захочет сестричку или братика, а я не смогу, понимаете? Моя девочка будет чувствовать себя не так уютно, как бы она чувствовала себя в большой семье. — В глазах Веры появились слезы. — Они всю жизнь мою перечеркнули! Думаете, я не понимаю, что это их ошибка, их непрофессионализм, самонадеянность и халатность! Если бы я не была акушеркой! Я же сама все это прекрасно знаю, знаю, как это бывает. Вы скажете, что этого никто не хотел? Конечно, не хотели. Зачем им материнская и детская смертность. Только вот никто не думает о том, чего это стоит! Как потом с этим живут! Как чувствует себя «недоженщина», когда рядом с ней спит молодой муж и боится обнять, чтобы не сделать больно, не показаться хамом, не обидеть! А ты думаешь: хватит у него сил смириться и все вытерпеть вместе с тобой, или же он бросит тебя в скором времени?

— Вот откуда ноги растут, — нахмурила брови Елена Игоревна. — Вера, будь со мной откровенна: у вас с Пашей что-то произошло? Если он тебя обижает — ты только скажи, я вмиг с ним разберусь!

— Нет, с Пашкой у нас все хорошо, — неожиданно успокоилась Вера, будто и не было слез и истерики. Лицо ее посветлело, и она улыбнулась Злате. — Ну что, пойдем с бабушкой на улицу?

— И с бабушкой, и с дедушкой! Про деда уже забыли! — добродушно упрекнул Виктор Романович, вытирая голову полотенцем. — Хороша водичка! Мне кажется, даже волосы как-то мягче стали!

— Вера, останься дома, я очень тебя прошу, отдохни, а мы с Виктором покатаем где-нибудь в тенечке коляску. Здесь у вас места очень красивые, только с ребенком и гулять, — подхватилась с дивана Елена Игоревна.

— Нет, нет, я не останусь! А вдруг она расплачется, и вы не сможете ее успокоить? Здесь, в доме, я еще больше волноваться буду.

От света ночной лампы причудливые тени повисли над детской кроваткой. Они напоминали колобков с вытянутыми носами. Вере стало неприятно смотреть на них, и она набросила пеленку на светильник. Полумрак заполнил всю комнату. Она прислушалась к дыханию дочери. Необъяснимая тревога не покидала ее. Злата мирно сопела носиком. На виске пульсировала тонкая жилка. Вера провела рукой по мягкому выпуклому животику. У всех маленьких деток животики торчат как надувные шарики.

Неприятные мысли постоянно лезли в ее голову, мешали делать работу по дому, думать, спать и вообще нормально жить. Преследовал голос врача: «Нам пришлось пойти на экстренные меры и сделать экстирпацию матки — к сожалению, вы не сможете больше родить». Эти слова крепко застряли в голове и не давали жить. Постоянный туман мешал сосредоточиться. Навязчивая мысль, что со Златой может что-то произойти, не покидала ее. Разные страшные картинки всплывали яркими образами перед глазами, и Вера ничего не могла с этим поделать. Каждую минуту она была начеку, не оставляла дочь одну. Гуляя с коляской на улице, часто заглядывала под москитную сетку, прислушивалась к дыханию ребенка. Пересилить себя и доверить малышку бабушкам? А вдруг они не заметят что-то важное? Уж лучше пусть обижаются, зато все будет в порядке.