Ужжасное Поведение (ЛП). Страница 3

Он отталкивает мою руку.

— Вот видишь, ты всегда об этом вспоминаешь. Я усвоил урок. Я не позволю этому случиться снова. Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? Обещаю, здесь всё легально.

Я вздыхаю, разглядывая его обиженное лицо.

У меня в этом городе не так много друзей. Переезжая сюда два года назад, я предполагала, что заводить знакомства будет непросто. К сожалению, между запуском бизнеса и адаптацией к сумасшедшему ритму жизни у меня так и не появилось возможности обрасти связями. Ну, разве что с соседкой, но восьмидесятилетняя старушка — не лучшая компания для тусовок двадцатилетних. Слава богу, есть приложения для знакомств, и до Кента был всего один свайп. Если бы не он, я была бы совершенно одна. Мне нужно об этом помнить.

Конечно, у него есть свои недостатки. Он не самый яркий карандаш в коробке и частенько просит у меня денег, но он милый, симпатичный и щедрый, когда есть такая возможность. Я не могу вести себя с ним как сука, когда он пытается сделать свою жизнь лучше — для нас двоих.

Я беру его за руки.

— Послушай, прости меня. Я очень за тебя рада. Если ты считаешь, что это отличная возможность, то и я тоже, — я улыбаюсь, надеясь, что улыбка отражается и в моих глазах.

Он вздыхает, расправляет плечи и притягивает меня к себе.

В животе ураганно бурчит, и я понимаю, что, возможно, немного злюсь от голода.

— Кажется, ты упомянул что-то об обеде. Куда хочешь сходить? Я угощаю.

Конечно, угощаю я, но лучше уж самой предложить, чем выслушивать его унижения и отговорки.

Он слегка отстраняется.

— Давай сходим в то бистро в Центральном парке. Знаю, тебе там нравится.

Вот видите, мило. Ради этого я и терплю его дерьмо.

— Да, звучит идеально, — я тянусь на цыпочках, чтобы поцеловать его, но ему все равно приходится наклоняться, чтобы достать до моих губ — одна из многих проблем роста в метр пятьдесят семь.

Он отстраняется и ведет меня к выходу из магазина.

— Ты уверена, что можешь уйти на пару часов?

В животе закипает злость. Я не уверена, сарказм ли это или он и вправду такой тупой — скорее всего, последнее.

— Нет, все в порядке. Вообще-то, думаю, я закроюсь до конца дня, — я меняю табличку «Открыто» на «Закрыто», прежде чем запереть дверь.

— Ты уверена? — спрашивает он, пока мы пробираемся сквозь толпу на тротуаре.

Количество проходящих мимо людей злит меня еще больше. Столько людей, и никому из них не нужна чертова гипсофила.

— Честно говоря, если бы магазин сейчас взорвали инопланетяне, я бы даже не возражала.

Кент смотрит на меня, сморщив лицо.

— Как-то странно это звучит.

Я пожимаю плечами. Вот на каком этапе находятся мои надежды на цветочный магазин и жизнь в целом — на странном и безнадежном.

Глава 3: Барикс

Стоя в центре порта высадки, я сжимаю кулаки, не отрывая взгляда от корабля, который мог бы поместиться на моей ладони.

Переход в компактную форму дается мне легко. Нас, опылителей, выводили так, чтобы мы без труда могли метаморфировать — это обеспечивает беспрепятственный доступ для оплодотворения. В уменьшенном виде мы работаем быстрее, а Сборщикам пыльцы просто необходима скорость, когда речь идет о заселении целой планеты.

Для трансформации достаточно лишь одной мысли. Когда я был моложе и учился в Академии, мы с приятелями меняли форму каждый раз, когда хотели сбежать с лекции. Это сводило наших наставников с ума, и вскоре мы поняли, что наказание — два дня в одиночной камере — не стоит того мимолетного кайфа, когда ты носишься по двору Академии вдали от любых обязанностей.

Этот момент кажется прямым отголоском моих былых неповиновений на стадии куколки. Теперь я собираюсь принять компактную форму ради долга — долга по спасению миров. От этого колоссального давления мне почти хочется трансформироваться только для того, чтобы сбежать.

Почти.

Чувство долга настолько глубоко въелось мне под кожу, что потребуется нечто куда большее, чем небольшое давление, чтобы заставить меня отказаться от миссии. На самом деле, я даже представить не могу, что могло бы меня остановить.

С самого рождения я вел отстраненную жизнь. Мне не назначили отцовскую и материнскую единицы; меня вырастила Колония, и создан я был исключительно для этого задания. Дома меня никто не ждет. Ни одно живое существо во вселенной не имеет для моего сердца большего значения, чем эта миссия.

— Готов? — громовой голос капитана Барбана из импланта возвращает меня в реальность.

Я придаю своему голосу твердость:

— Да, сэр.

В мгновение ока я превращаюсь из высокого мускулистого существа в округлую крошечную форму. Мои антенны, лицо и крылья съеживаются, а две длинные ноги преобразуются в шесть черных лапок. Я стучу по виску, и из воздуха через мой имплант появляется шлем, полностью поглощая мою голову под блестящим темным куполом.

Эти шлемы были разработаны так, чтобы походить на лица того вида с Голубой планеты, который мы напоминаем, но защита — всегда необходимость при полетах на высоких скоростях. И хотя я совершенно не похож на свою истинную форму, внутри я чувствую себя всё тем же. Может, даже чуть увереннее: миссия становится всё более реальной.

Я подлетаю к кораблю, стеклянный купол открывается при моем приближении, и я устраиваюсь внутри. Всего несколько секунд назад это судно уместилось бы в моем кулаке, а теперь здесь полно места.

Вокруг меня мигают сотни огоньков, и я знаю, за что отвечает каждая кнопка. По телу разливается уверенность, когда годы тренировок берут верх над недавним волнением.

— Все системы готовы к запуску, — раздается голос Байлифа через мой коммуникационный имплант.

Он находится в центре управления, контролируя мой взлет, и он единственный член экипажа, кто не пришел меня проводить — за что, думаю, мы оба ему благодарны. Я ничего не имею против этого парня, но по его венам течет глубокая зависть, из-за которой ему тяжело находиться рядом со мной. Даже эти пять слов, переданные через имплант, покрыты слоем неприязни. Я всё понимаю. Окажись мы по разные стороны баррикад, я бы, наверное, чувствовал то же самое.

— К взлету готов, — отзываюсь я, касаясь виска.

— Отправление через десять, девять... — стеклянное окно перед кораблем отъезжает в сторону. Двигатели оживают с гудением, и я отрываюсь от земли.

— Два, один. Готов к взлету?

Странно спрашивать об этом после обратного отсчета. По его голосу кажется, будто он надеется, что этот последний вопрос заставит меня пойти на попятную — словно он сможет выключить систему и поменяться со мной местами.

— Готов, — говорю я.

Возникает пауза, затем он вздыхает и снова произносит:

— Не облажайся.

А потом меня резко отбрасывает вперед, и мой корабль устремляется сквозь космос.

Свет далекого солнца мелькает за иллюминаторами, пока мое тело приспосабливается к скорости. Голубая планета несется прямо на меня.

Спустя считанные секунды меня поглощает атмосфера; корабль дергается, прорываясь сквозь ее слои. Меня окружают голубое небо и белые облака, и вскоре в поле зрения появляется суша. Планета так похожа на нашу собственную, и по мере приближения я могу разглядеть высокие здания, возвышающиеся над землей.

Я не успеваю осознать всё, что происходит вокруг, как мой корабль падает в водоем и всплывает на поверхность.

Купол открывается, и хотя я знаю, что здешним воздухом безопасно дышать, по спине пробегает дрожь, когда я делаю свой первый вдох. Как и ожидалось, мои легкие с легкостью вбирают в себя кислород.

Я вылетаю из корабля, радуясь, что Байлиф посадил меня близко к берегу, а не за много миль от него. Я бы ничуть не удивился, если бы он выкинул нечто подобное.

Наши исследования рельефа и атмосферы этой планеты оказались точными, но, глядя на раскинувшийся передо мной город, я понимаю, что мы совершили серьезную ошибку. Мы ожидали увидеть глиняные хижины и хлипкие постройки на деревьях. Это совершенно другое.