Хозяин теней 8 (СИ). Страница 20

Всегда знал, что от невинных девиц одни проблемы.

Хотя… вряд ли эта была такой уж невинной.

— Эй, так где он? — окликнул я тварюгу.

— А что ты взамен дашь?

— А чего ты хочешь? — я старался улыбаться. — Кровушки хочешь? Так подойди, поговорим…

— Думаешь, тени тебя защитят? Нет, Охотничек… маленький, маленький, а большой… на большом крови чуть, а за тобой… — она приподнялась, причём движение это было напрочь нечеловеческим. Она выгнулась в плечах и руки обвисли до самой земли. Тварь опиралась на собранные в горсть пальцы и принюхивалась. — Кровь, кровушка… чую-чую. Сладкая и тёмная…

— Так что с ним сделали? Ты не стесняйся, ближе давай. Чем ближе, тем оно чуять будет проще.

Шувалов явно что-то задумал.

Стоит рядом с Димкой, а Карпа Евстратовича с Николя за спину задвинул. И в руках тьма клубится, завидев которую, я спешно отвёл взгляд. Вот буду лучше на тварь смотреть, а она пусть на меня.

— И почему ты теней не боишься? — поинтересовался я.

— Потому что я сильнее, — ответила тварь предовольно. — Меня отметили. Там ещё отметили. Мастер понял, кто я. Увидел мой истинный потенциал. Способности.

И потому прикрыл их вместе с хозяйкой в подвальчике? От греха подальше? Умный человек. А мы вот, получается, не особо так и умны, если раскопали этот клад.

— А тварь подсаживала? Тень там?

— Я? Нашёл дуру! — фыркнула она и качнулась, перетекая весом на руки, ноги же растопырились, упираясь в пол. И колени поднялись по обе стороны спины.

— Ну мало ли… тут видел одного. Ему сказали, что этак он станет новым человеком. Жить будет в новом мире. Строить вот новую счастливую жизнь.

Хохот твари заставил поморщится.

Но да, действительно, смешно. Ворон при всём своём цинизме всё-таки идеалист страшный, если повёлся на эту сказку. Никогда не понимал, как в людях умещается настолько разное, чтобы одних под нож ради идеи высокой, а других в сказку за собой.

Правда, сказки тут всё больше страшные.

— Нет. Это… для глупцов. Наш мастер не такой. Он знал, что ничего-то не выйдет… пусть мечтатели мечтают, а мы будем пользоваться ситуацией, — повторила тварюга чужие слова. — Но ты… ты бы ему понравился.

— Как ты?

— Смешно? Я ведь вас убью.

— Пупок развяжется.

Тимоха за спиной тихонько фыркнул.

— Вы слабы! Слабее меня! Вы думаете…

Чёрная сеть взлетела над башкой твари и опустилась, спеленав её. В первое мгновенье я даже решил, что отбегалась поганка. Но тварюка только захихикала мерзенько и, извернувшись как-то, зацепилась когтями. А потом, раззявив пасть и так, как нормальная анатомия того не позволяет, вцепилась в сеть. Та пошла рябью, а потом и вовсе превратилась в дымку, которая стремительно всасывалась в скрюченное тело.

Или не скрюченное?

— Ещё давай, некромантик, — тварь потянулась, языком подбирая крупицы. — Вкусная у тебя сила… тёмная. Сладкая. Я тебя последним убью… сперва ты, охотничек.

— Стоять, — на плечо легла тяжёлая рука Тимохи. — Сам не лезь…

Тьма метнулась под ноги деретника, но лишь затем, чтобы отпрянуть с возмущённым шипением. Я и сам едва не зашипел от боли, когда когтистая лапа выхватила шмат из бока тени.

А так возможно вообще?

Что за…

— Назад, — спокойно произнёс Мишка. — Деретник не мёртвый и не живой. Он ни в одном из миров, и в обоих сразу. А потому его не возьмёт ни огонь, ни сталь.

Интересно.

А как тогда голову рубить? Деревянным топором?

Буча зашипела, отвлекая внимание твари. А Тьма бросилась и, вцепившись в загривок, кувыркнулась, выдрав попутно клок волос.

— Т-ши! — тварюга тотчас обернулась, попытавшись добраться до теней, но Тьма учёная, да и Буча не хуже. С клёкотом нырнул за спину Призрак. Клюв его рассёк платье, но и сам он не успел отскочить, потому что двигался деретник куда быстрее человека.

И тени?

Удар пришёлся в бок, опрокидывая Призрака. Тот завопил, и Тьма ринулась на помощь, закружилась, не столько нападая, сколько отвлекая. Я же чувствовал, как потекла сила, туда, к ним.

— Так что ты пила⁈ — окликнул я. — Или только кровушку? Она тебя превратила в это вот? Кстати, ты знаешь, что уродлива? Нет, может, когда-то и была красавицей…

Тварь повернулась ко мне, подставляя бок Тьме.

И Буча ударила с другой стороны.

— Я сож-ш-ру твоё сердце!

— Миш, а всё-таки, что с ним делать-то? — спросил я, потому что против ожиданий тварь метнулась не к нам, но к Шуваловым.

И застыла, вляпавшись в очередное заклятье.

— И твоё, дядюшка! Тётушка вечно жаловалась, что оно болит! А я сделаю так, что не будет. Правда, хорошо?

И хохот этот.

Она дёргалась, раздирая невидимые путы, которые удерживали её на месте. А Шувалов снова заговорил на своём, демоническом. Воздух перед ним сгустился, запирая границу. И тварь зашипела.

— Всё одно надолго тебя не хватит… но ничего. Я пока займус-с-сь…

— Миш!

— Что? — братец дёрнулся. — Я вообще не думал, что такое реально существует!

— А оно реально существует.

И реально собирается нас сожрать. Заклятье Шувалова деретника худо-бедно держит, но и я вижу, что это ненадолго. Тени, пользуясь моментом, кружатся, норовя и запутать тварь, и не попасться под её когти, это так, отвлечение. Рано или поздно она разорвёт кольцо.

И вырвется.

— Что тебе ещё матушка рассказывала?

— Что… да много всего! Я ж не слушал!

Это он зря, конечно.

— Мне это сказками казалось. Страшными.

Ага. До того, что прям до икоты.

— Но всё равно… так… деретник… оживляет тело абаас, который по сути есть перевёрнутая душа. Человек злой, дурной, вместивший духа и погибший не своей смертью. Жаждет отомстить живым. И всех выпить…

— Выпить, выпить! — согласилась тварь, и сама рванула вперёд, впиваясь когтями в бок Призрака. И тот взвыл, а следом взвыли и Тьма с Бучей. Чёрные крылья ската развернулись и упали, стискивая тварь в смертельных объятьях.

Для человека.

Но деретник человеком не был. И я на себе ощутил, как рвется неожиданно тонкая шкура Тьмы. Когти продирали её насквозь, тогда как само тело оставалось для тени несъедобным.

— Но живым его делает остаток души человеческой… — голос Мишки донёсся сквозь боль. — Она и есть якорь в мирах.

— Если есть душа, ты можешь его отпустить! — выкрикнул Димка.

И очередной речитатив заставляет тварь завопить. Кажется, на сей раз некромант нашёл правильное заклятье, но я чуял — не успевает. Деретник вывернулся, раздирая теней, и рядом уже зашипел от боли Тимоха. Тварь рванула к некромантам, понимая, кто здесь по-настоящему опасен. И граница круга загудела, зашипела, поплыл дым из знаков.

Димка швырнул что-то.

И его Зевс, выскочив из круга, ненадолго вцепился в руку, но полетел, отброшенный с удивительной лёгкостью. Только кости в стороны брызнули. Да стена от удара загудела. Но Зевс вскочил и рванул к деретнику, чтобы вцепиться в загривок мёртвой хваткой.

Не помогло.

Тварюга же раздалась вширь и ввысь. И платье на ней затрещало, повисло драными лохмотьями.

— Врёш-ш-шь… не возьмёш-шь… не справиш-ш-шься, некромантик, — она раскинула руки, точно желая обнять всех и сразу. А может, и вправду не отказалась бы. Главное, руки эти сделались непомерно длинны, а острые когти впились в барьер, проминая его. И я видел, как тонкие струйки силы потекли к твари.

Да она просто жрёт силу Шуваловых.

И не только их.

Я видел тёмные нити, что протянулись от теней, которые ощутимо слабели, и значит, от нас тоже.

А я…

Стоп. Душа.

Там, на кладбище, у меня не вышло, а если тут? Должен же быть от этого подарочка толк.

Шувалов вдруг запнулся и, покачнувшись, едва не упал, но Димка подставил плечо. А тварь расхохоталась.

— Со мною не справиться, не справиться! Я сильнее! Я умнее… — она едва в пляс не пустилась. — Я мертва, я жива. Я вернусь. Пройду по следу. И найду Ванечку. Моего дорогого Ванечку… обниму и поцелую.