Vic. Если ты вернёшься (СИ). Страница 49
- Да, спасибо. - Тагир бросил взгляд на начальника службы авиационной безопасности и жестом отпустил его.
Служащий поклонился и быстро удалился.
Он стоял в VIP-зоне аэропорта около окна, сцепив за спиной руки. Ночью он уже будет в Москве, и кровавая гонка понесется по новому кругу. Прошлое не оставляло его, как бы он ни пытался от него убежать. Вчера была встреча с дядей, и он очень тонко намекнул, что семья его ждет. Да, мать его они так и не простили, но ему всегда были рады и ждали, если бы Лейла не обрубила все связи с семейством.
Безбожница и падшая женщина, посмевшая сбежать от мужа, выбранного семьёй, с непонятно кем, выходцем из другой страны, да ещё и перед первой брачной ночью. Тагир усмехнулся, вспомнив мать. Женщина, которая любила свою семью до безумия, для которой не существовало слов «нет» и «невозможно», если это касалось её мужа и детей. Он знал, что это ему досталось именно от неё.
Ещё девочкой, которой только-только исполнилось восемнадцать лет, и чья судьба уже была решена ещё до её рождения, она наплевала на все условности и обычаи. За неделю до своей свадьбы она встретила, как она всегда называла своего мужа, «этого ненормального русского» и сбежала с ним сразу после брачной церемонии, вызвав скандал, который ещё полгода обсуждали все центральные газеты: «Младшая, самая любимая дочь шейха Мухаммада Аль Казим опозорила семью, сбежав с русским Иваном».
Тагир улыбнулся, вспомнив, как нашел пожелтевшие вырезки из газет с текстом, написанным витиеватой арабской вязью, в ящике отцовского стола, и как мать рассказала ему эту историю, больше напоминающую красивую сказку о любви и бегстве прекрасной принцессы от страшного тирана-отца за своей судьбой в далёкую снежную страну.
Его отец был журналистом-международником, и в Эмиратах находился уже пару недель, работая над репортажем для одного из центральных каналов. Высокий, красивый, обаятельный молодой мужчина с широким кругозором похитил сердце Лейлы всего за каких-то полчаса. А уже через час она поняла, что влюбилась и сделает всё, чтобы остаться со своим избранником. Мансур отговаривал её от этого необдуманного шага, но спорить с влюбленной женщиной — это всё равно, что пытаться веером остановить снежную лавину, сходящую с вершины Эвереста.
- Ваше Превосходительство, прошу вас подняться на борт.
Он резко обернулся. Молодая девушка почтительно поклонилась и сделала жест рукой, приглашая его на посадку. Тагир глубоко выдохнул и прошел за ней к выходу из VIP-зоны, где у дверей его ждал автомобиль представительского класса. После встречи с родственником он тут же оброс всеми регалиями, положенными ему по праву рождения и принадлежности к семье. И это только внесло ещё больше переменных в и так непростое уравнение его жизни. Уже в самолете он набрал Ольгу. Она сразу ответила на звонок.
- Как ты, родная? Как Даша?
- Всё хорошо, Тагир. Устала и соскучилась. - Её голос как всегда мягко окутал его, расслабляя и одновременно наполняя желанием.
- Соскучилась? - Он хмыкнул. - Я не думаю…
- Тагир! - Тихо обрубила она. - Ты всё знаешь, я не хочу говорить на эту тему. Я не могу разрываться между вами двумя и дальше. Это неправильно. Ты приедешь, и мы с тобой поговорим.
- Ты приняла решение, Оль? - Он закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья.
- Можно и так сказать. - В её голосе сквозила неопределённость и тоска.
- Хорошо, родная, я тебя услышал. - Выдохнул он. - Ты дождешься меня?
- Да.
- Я как приземлюсь, сразу домой. Ориентировочно буду дома около часа. Даже если ты уснёшь, я тебя разбужу. Люблю тебя.
Он замер.
- И я тебя люблю, родной. - Тихо ответила она, после лёгкой заминки, обрывая звонок.
Тагир выдохнул, махнул рукой стюарду, и тот сразу принес ему полный бокал скотча.
Татарский позвонил ему ещё сегодня ночью, сказав, что обе закладки они обезвредили, а также проверили дом, гараж и машины ещё раз. Кроме этого, он уведомил его, что пятеро его людей будут неотрывно находиться на территории резиденции. Сам он обещал его встретить в аэропорту.
А вот это просто поставило Тагира в тупик, когда войдя в Московский VIP-терминал, он увидел Татарского.
- Виктор. - Он кивнул ему головой. - Чем обязан?
- Разговор есть. - Жестко сказал Татарский. - Водителя отправь. Со мной поедешь.
* * *
- Я слушаю тебя, Виктор.
Они неслись по ночному городу, врываясь в поток машин, которые наполняли вены-дороги своей красной энергией стопаков. Москва, как новогодняя ёлка, светилась неоновыми пульсирующими огнями, словно огромный фантасмагоричный монстр, заряжая, передавая всем свой пульс, попав в ритм которого, уже невозможно было остановиться до самой смерти. Она, как вампир, поглощала, сжирала людские души, перемалывая и выплёвывая неудачников на обочину жизни, не замирая ни на секунду. Тагир выдохнул,отвернулся от окна и бросил взгляд на Виктора.
В салоне стояла тишина, которую нарушало мерное постукивание пальцев Татарского по рулю.
- Виктор? - Повторил вопрос Зайкалов.
- Ты же понимаешь, что Егор не успокоится, Тагир? - Жёстко начал Вик. - Пока он всех не упакует, война не закончится.
- Я думал, ты взял это на себя. - Хмыкнул он.
- Мой человек уже в его охране, но раньше конца июня убрать Егора нереально. Он постоянно на виду. С конца июня до середины июля он берет тайм-аут, я так подозреваю, для того, чтобы закрыть твой вопрос. Именно в это время он будет наиболее уязвим, и я его уберу. А до тех пор…
- Виктор, к чему ты ведёшь? - Тагир достал сигареты и затянулся, открыв окно.
- Оставь всё как есть. - Жестко сказал Виктор.
- Ты серьёзно? - Усмехнулся Зайкалов. - То есть ты мне сейчас хочешь предложить обсудить вопрос о том, чтобы моя жена жила со своим любовником, то есть с тобой, у него дома? Ты реально не понимаешь всю абсурдность этого разговора?
- А ты реально не понимаешь абсурдность вообще всего того, что между нами происходит? - Начал заводиться Виктор, постепенно втапливая педаль газа в пол. - Оставь её! Она никогда тебе не принадлежала! Она всегда была моя!
- Ключевое слово «была», Виктор. - Спокойно отбрил Тагир. - А мы говорим о том, что сейчас. Так вот, сейчас Ольга моя жена. И принадлежит мне.
- Не вынуждай меня идти на крайние меры, Тагир. - Голос Татарского становится колючим, ледяным. - Как только я устраню Карского, я уничтожу тебя следом за ним.
- Попробуй. - Холодно процедил Зайкалов. - Как ты думаешь, почему я ещё жив? А самое главное, знаешь ли ты, кто такой Казёный? И если ты думаешь, что, воспользовавшись компроматом, который у тебя есть, ты уничтожишь только меня, то это очень глубокое заблуждение. Ты запустишь цепную реакцию, которая в конечном итоге тебя же и уничтожит. Как ты думаешь, почему твой отец так и не использовал его в конце концов, а всего лишь спрятал как можно дальше? Эти документы могут стать смертным приговором не только Карскому и мне, но рикошетом зацепят, как минимум, ещё человек десять, обладающих немалым весом не только в нашей стране. И если ты рассчитываешь на то, что они будут сидеть и спокойно ждать, наблюдая за тем, как вся их отбеленная жизнь несется под откос, поспешу тебя огорчить. Эти бумаги даже на стол следователя не успеют лечь, как будет объявлен крестовый поход против всех, кто хотя бы видел эти папки, не говоря уже о самих документах. Поэтому советую подумать сто раз, прежде чем взрывать бочку пороха, на которой сам же и сидишь. Виктор, ты умный человек и прекрасно понимаешь, что в этом случае я прав. Мало того, как я понял, Ольга сделала выбор, а если ты здесь, то он сделан явно не в твою пользу. Надеюсь, ты не станешь делать глупости, и Ольга с дочерью завтра будут дома. Как мы с тобой уже говорили, ты исчерпал своё время, Виктор.
- А как же Анна, Тагир? - Вопрос заставил Зайкалова дёрнуться. - Как же она и ваш сын? Ты знаешь, что она с пацаном уже шесть лет живёт в паре десятков километров от тебя? Живёт под одной крышей с мудаком-братом, у которого вместо мозгов сплошной фарш, который помешан на власти, бабле, крови и сексе? Который две недели таскал твоего сына по самым грязным борделям Амстердама, в то время как женщина, которую ты когда-то любил, рыдала каждую ночь от страха, что Егор узнает, чей сын его племянник. Может, пришло время каждому из нас навести порядок в своём прошлом, пока оно к ебеням не расхерачило наше настоящее и тем более будущее?