Проданная его светлости (СИ). Страница 32

Утром, выйдя из комнаты, первого, кого вижу, это Эстелла.

По ее потемневшим глазам, красным пятнам на скулах и сжатым в ниточку губам можно догадаться: она все знает.

44 глава

Эстелла все знает. Что письмо не дошло до адресата. Но как и откуда… не думаю, что Альм во всем признался?

— Где письмо? — преграждает она мне дорогу, не давая опомниться. Кажется, вокруг нее собираются грозовые тучи. Еще немного — и ударит молнией. Прямо в меня.

Впрочем, я не боюсь.

— Сожгла, — говорю правду, смело глядя на нее.

Глаза у той темнеют еще больше.

— Как… как ты посмела…

— Послушай, Эстелла, — медленно отхожу. — Мне жаль. Правда жаль, что так получилось…

— Нет, тебе не жаль, — шипит она, наступая. — Ты искала возможности мне отомстить, а после… после воспользовалась своим положением, которое не заслужила, обманом выманила письмо у старого подчиненного, который не может тебе противостоять…

— Я это сделала ради него! — повышаю голос и тут же мысленно ругаю себя за это. — Ты даже не представляешь, как помогла ему этим письмом…

— Что ты несешь, ты, драная кошка! — Глаза Эстеллы сверкают. А я еще чуть-чуть — и упрусь спиной в стену. — Притворяешься блаженной, а у самой все наперед просчитано… вон, гляди, как умильные глазки забегали!

— Прости, что так вышло, — тихо говорю я, но моя покорность ее только распаляет.

— Ты ничтожество! — Ее крик раскалывает тишину. — Грязная воровка из захолустья, которую купили за звонкую монету! Ты украла у меня не письмо. Ты украла... украла...

Она не договаривает. Ее рука взлетает и бьет меня по щеке.

Удар на несколько секунд оглушает меня, и все погружается во тьму. Сглатываю и перевожу дыхание. Вкус крови. Ничего. И похуже бывало.

— Дрянь! — шипит она мне в лицо. — Крыса!

Хватает меня за грудки и впечатывает в стену. Еще один удар по лицу. От резкой внезапной боли выступают слезы.

По стене пытаюсь отойти в сторону, но та снова хватает меня за одежду. Спотыкаюсь и чуть не падаю.

Впрочем, вон лестничный пролет. Осталось только сделать пару шагов и…

— Не уйдешь! — взвизгивает та и ее пальцы сгибаются в странном жесте — будто бы знакомом, но в то же время нет, отчего по спине бегут мурашки. Вокруг ее руки искрится и пляшет синеватый свет.

Щит! Выставляй щит! Давай, Рианна, ты же можешь!

Нет, не могу, тут же мысленно отвечаю себе я. Ведь я не владею боевой магией даже на начальном уровне. Я всего лишь слабая и никому не нужная целительница…

Удар настигает меня со скоростью звука, что не успеваю даже отпрыгнуть. Будто сильный могучий кулак бьет меня в живот. Отлетаю и падаю, проезжая немного по каменному полу.

Не могу дышать… все болит внутри. Горит, словно огнем. Даже холодный пол не облегчает.

Слышу рядом тяжелое прерывистое дыхание.

Ей ничего не стоит меня добить. Ведь я не могу даже пошевелиться.

Как жаль, что я оказалась последней из рода Грейм. Нет, чтобы выжил кто-то другой. Более сильный и выносливый. Более… мудрый, что ли.

Если со мной что-то случится — Фабиан обречен.

Это последнее, о чем я думаю, прежде чем сознание покидает меня.

45 глава

— Госпожа… ваша светлость… проснитесь! Придите в себя! Не нужно здесь лежать…

Кто-то ласково тормошит меня, пытаясь приподнять. Снова внутри все взрывается болью. Закусываю губу, но все равно вырывается стон.

— Давайте… осторожно. Вот так.

Сквозь полуоткрытые веки вижу седую голову Альма. Внутри все горит и печет, да так, что хочется кричать. Судорожно хватаю его за сюртук. Управляющий смотрит мне в глаза и мигом все понимает.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо.

С этими словами он легко подхватывает меня на руки — и неважно, что старик — и несет наверх по ступеням. Каждый шаг отдает во мне болью, но я терплю.

В этот миг дверь где-то внизу со стуком открывается и слышится крик:

— Альм?

Фабиан. Он зовет. Он все слышал. Слышал, как Эстелла тут разорялась. Альм на миг приостанавливается. Потом с каменным лицом мужественно продолжает нести меня наверх.

В комнате он осторожно укладывает меня на кровать. Он не спрашивает, что произошло. Он знает.

Наверняка знает.

От сильного спазма в районе живота стискиваю плед под собой. Альм тут же склоняется, берет меня за руки, помогает улечься и расслабиться.

— Вы должны вылечить себя, — с нажимом говорит он.

— Я… я не могу, — выдавливаю с трудом.

— Сможете! — Он даже суров. — То, что в вас попало… невозможно снять антизаклинанием. Только целительское вмешательство.

А что в меня попало? Эстелла бросила что-то… магическое. Я думала, она лишь хотела мне доставить неприятностей, пощечин надавала… А оказывается, она хотела… убить?

— Я умираю? — шепотом спрашиваю я, потому что слишком больно говорить.

— Если спазмы продолжатся, вы можете умереть от болевого шока, ваша светлость.

А они продолжатся, насколько я понимаю.

Что ж, умирать мне еще рано, так что надо попробовать.

Прикладываю руки к животу, но снова меня скручивает пополам, да так, что дышать не могу. Что за гадость в меня бросила Эстелла, и где вообще такому учат?

Как будто я рожаю, да только не могу разродиться — внутри пусто.

Еще раз. Прикладываю руки, сосредотачиваюсь… свет медленно проникает из ладоней в живот. Чувствую его тепло. Сразу становится легче, но как будто что-то мешает. Какой-то живой ком бросается туда-сюда, убегает от моей магии и никак не поймать.

Сложно.

Преследую его, потому что иначе нельзя. Я готовлю эликсир, и если я выжила ради спасения хотя бы одного человека — сделаю все возможное для этого.

Закрываю глаза. Перед внутренним взором предстает этот самый потерянный комок — кусочек проклятия, застрявший во мне. Ловлю его с двух сторон яркими лучами магии и медленно уничтожаю.

Проклятие плавится под моими руками, дергается, словно живое. Оно тоже хочет жить. Все, что когда-либо было выпущено в этот мир — хочет жить.

Все — кроме Фабиана.

Как мне вернуть ему жажду к жизни? Может, это сделаю не я, а… кто-то другой?

Жаль, Эстелла своей глупостью уже заранее все испортила. Вряд ли герцог ее погладит по головке за то, что она сделала.

— Продолжай, — слышу я. — Собери все силы… ты нужна ему.

Осталось совсем чуть, но… так хочется спать. Если поддамся — проклятие обретет силу и вырастет в несколько раз. И тогда уже не выпустит меня из цепких лап.

Сознание уплывает от слабости. И мне кажется — точно кажется, — что Трюфель стучится в окно. Бьет клювом и крыльями, словно хочет разбить…

— Впусти его, — выдыхаю я, когда стук повторяется, а Альм то и дело смотрит на окно с растущей тревогой.

Мне не приходится повторять дважды. Альм подходит к окну и открывает его нараспашку. Трюфель влетает — и ко мне. Садится рядом, прижимается головой к моей щеке, обнимает крылом и будто гладит… И этот чудесный запах от него — свежего леса и хвои, такой родной. Как будто у нас и не было размолвки. Мой маленький черный друг снова рядом.

Оттого слезы текут безудержно.

— Госпожа, очень больно? — беспокоится Альм. — Вы не справились. Я сейчас же полечу за лекарем…

— Не надо, — улыбаюсь сквозь слезы. — Осталось совсем немного.

То, что Трюфель снова появился в моей жизни и его нежность придают мне сил. Слегка подтягиваюсь, чтобы сесть поудобнее. Альм безбоязненно протягивает руки, берет птицу и пересаживает ее на стол. Ворон не протестует.

Снова направляю магию на себя. Остаток проклятия дергается ожесточеннее, но в конце-концов сдается и с противным шипением растворяется.

Глубоко вздыхаю. Получилось! И боль ушла. Только легкая слабость оттого, что организм измучился, пока боролся.

Прикладываю руки к лицу. Убрать синяки — пара пустяков. Проскальзывает мысль оставить все как есть… но тут же отбрасываю ее.