Недотрога для хищников. Единственная для двоих (СИ). Страница 42

Между моих ног на жёлтое покрывало первыми легли два небольших подарка с фольгированными бантиками в цветастых обёртках, и я отложила потрошение рюкзака на попозже.

— Это ещё здесь откуда…

Протянула руку к первому и повернула его к себе бантом. Под ним болтался маленький, подписанный от руки ярлычок. Прочла вслух:

— «Стальной принцесске» от «Дамврыло»… это же от Лило́…

На глаза сами собой навернулись слёзы.

На свой крайний день рождения, который был у меня третьего января, я попросила этих двоих непримиримых нарушительниц субординации ничего мне не дарить. Так они изловчились и спрятали подарки там, где я их обязательно найду, но не так скоро, чтобы прибить их за очередное самовольство!

На каждый мой день рождения с момента нашего знакомства, они всегда старались дарить мне что-то важное... Потому что знали, что я сирота, и кроме них мне никто ничего не подарит. А мне просто не хотелось, чтобы они тратились на меня в это год.

У Лило как раз истекал ученический контракт, и в последний месяц она должна была остаться без стипендии. А Аня весь прошлый семестр копила деньги на выкуп родительского дома из залога, который пришлось взять, когда её брат угодил в очередную передрягу. Брала дополнительные дежурства, писала за других контрольные работы и из-за этого почти не спала. Им обеим и без меня было на что потратить честно заработанные деньги!

Я взяла в руки второй подарок.

— «Этой Сандрэ́с» от «Той Рубли́вой».

Рассмеялась.

Так называла нас преподавательница по тактической связи в предучебке на околоземной орбите. Мысли сами собой улетели к далёкому воспоминанию о нашем общем прошлом…

— Этой Сандрэ́с и вон той Рубли́вой нельзя ничего доверить! — вопила, тыча в нас длинным узловатым пальцем, пожилая миссис Трехер, в то же время брызжа слюной в сторону декана Гупты. — Рассаживать их бесполезно, они взламывают внутреннюю сеть или общаются азбукой Морзе, и всё равно смеются на весь класс! Это вопиющая безалаберность! Я буду требовать их отчисления! В группе достаточно куда более достойных абитуриенток. На орбите нужны лучшие, а не эти две профурсетки!

— Помедленнее, миссис Трехер. — Устало вздохнул декан, поправив маленькие круглые очки на своём длинном крючковатом носу. — То есть вы хотите сказать, что за три года обучения так и не научились правильно произносить фамилии своих учениц, которых видите по три раза в неделю?

— Да! Нет… Постойте… — миссис Трехер стушевалась и нахохлилась, точь-в-точь индейка, даже обвисшая кожа на шее также затряслась. — В смысле неправильно?

Офицер Праджаб Гупта снова вздохнул и, почесав седую щетину над пухлой губой, развернул на экране наши с Аней табели, где сплошь стояли одни десятки за исключением двоек за тактическую связь.

— Скажите, Бегония, вы тестировали этих учениц независимо? Пытались найти к ним какой-то подход? Потому что пока я вижу только, что вы изо всех сил пытаетесь спустить в трубу двух талантливых абитуриенток из-за какой-то личной неприязни.

— Я… я нет… — расквохталась Бегония Трехер.

Декан Гупта чуть спустил очки по носу и посмотрел на нас с Аней поверх.

— Общаться с помощью взлома внутренней сети — это сильно. — Без тени улыбки сказал он. — С чего взламывали?

— У меня есть планшет. — Виновато буркнула Аня. — И паук сетевой… Собрала из электронного хлама в открытой лаборатории.

Декан укоризненно покачал головой.

— И каков же был предмет вашего важного разговора?

Аня покраснела, а я упёрлась взглядом в потолок, чувствуя, что вот-вот шлёпнусь в обморок от стыда.

Миссис Трехер осклабилась и с удовольствием ответила за нас.

— Эти две распутницы пересылали друг другу фотографии полуголых мужчин!

Одна густая серебристая бровь декана дёрнулась вверх.

— И что же это, позвольте узнать, были за фотографии?

Я обречённо вздохнула и призналась.

— Мы скачали календарь австралийских пожарных за прошлый год и пытались распечатать в учительской.

Офицер Гупта недовольно поджал губы. Но сурово посмотрел не на нас, а на притихшую в предвкушении нашего бесславного финала миссис Трехер.

— То есть вы хотите сказать, что одни из лучших учениц на потоке достойны отчисления за то, что, не имея специального оборудования, умудрились взломать внутреннюю сеть околоземной учебной станции? Чтобы в свои восемнадцать лет иметь возможность скачать из интернета фотографии красивых мужчин и украсить ими серые и одинокие стены своих комнат в общежитии? И только-то? Я, конечно, извиняюсь за такой бестактный вопрос, но вы когда-нибудь посещали мужское общежитие на станции, миссис Трехер?

Наш преподаватель недовольно поджала губы и резко выпрямилась.

— В таком случае поверьте мне на слово, изображений полуголых девиц вы там действительно не найдёте. А вот абсолютно голых — предостаточно.

Декан устало вздохнул и, сложив руки на своём столе одна на другую, чуть подвинулся вперёд, словно чтобы лучше видеть свою подчинённую.

— Бегония, скажите, вам вообще когда-нибудь было восемнадцать лет? Вы действительно считаете, что это достаточная причина для отчисления и того, чтобы в разгар дня отвлекать меня от работы? — Он резко посуровел и практически прикрикнул. — Я что, по-вашему, детским садом заведую, а не военным учебным корпусом?!

— Декан Гупта, я… — Снова заквохтала миссис Трехер, — Я подумала, что…

Офицер недовольно нахмурился и, прикрыв глаза, поднял руку, останавливая поток её бессвязных объяснений.

— Достаточно. Вы свободны, миссис Трехер. Я не стану ничего заносить в ваше личное дело, но настоятельно рекомендую вам пересмотреть своё отношение к ученикам. И не только к этим нарушительницам дисциплины. Возможно, вы чрезмерно строги и недостаточно объективны. Или просто устали от занимаемой должности?

Женщина, словно потеряв дар речи, очень активно помотала головой, отрицая это предположение.

— Хорошо. В таком случае прошу вас в ближайшую неделю посетить кабинет психолога и запросить с Земли консультацию методиста по учебной части. И я проверю, выполнили ли вы мою просьбу. Это понятно?

Женщина всё так же молча кивнула, после чего с досадой одёрнула свою чёрную форменную куртку и зло сверкнув на нас с Аней взглядом, вышла из кабинета.

— А вы двое, чтобы впредь не попадаться, пойдёте на добровольную стажировку в восточный блок. К офицеру Кину. Только попроситесь к нему сами, обо мне не упоминайте. Бедняга как раз жаловался, что зашивается... В общем, будете помогать ему с сортировкой новостей для станционных подборок, получите доступ к безопасному выходу в глобальную сеть для личных целей. И никаких больше распечаток в учительской!

Офицер строго погрозил нам пальцем, внимательно посмотрев вначале на одну, потом на другую.

— Нечего мне будоражить преподавательский состав. Они не все люди военные, у них, знаете ли, нервы. Значит, запоминайте — есть в вашей параллели такой ушлый малый, Фай Фоше. Найдите его и пофлиртуйте по-женски. Ничего такого, просто проявите к бедолаге немного внимания, чтобы духом воспрянул на фоне одногруппников. Он может, и не красавец, зато парень башковитый и рукастый. Собрал принтер из лабораторного хлама и печатает своим на потоке... эм... всякое... ну, такое. От чего у нашей уважаемой Бегонии инфаркт целомудренности бы случился. Уверен, с вас он не возьмёт ни цента.

Мы с Аней шокированно переглянулись, обменявшись немыми вопросами из разряда «я не сплю?» и «ты тоже это слышала?». Потому что обе знали, что нам никто не поверит, что суровый и вечно застёгнутый на все пуговицы офицер Гупта только что учил нас в своём кабинете, как нарушать правила и не попадаться, вместо того, чтобы дать под зад коленом со станции.

Декан помолчал немного, внимательно рассматривая нас. Вначале одну, затем другую. А потом снял очки, потёр глаза, вздохнул с улыбкой и сказал как-то совсем уж ласково. Буквально по-отечески: