Время, прости!. Страница 3

– Посуда бьется к счастью!

Павел на что-то намекает? Он что-то знает? Или просто проверяет мои границы? Испуг, наверное, читался у меня на лице. Павел неотрывно смотрел на меня, и его взгляд был слишком пристальным, слишком… изучающим.

Он, отставив гитару, тут же бросился помогать убирать осколки. В какой-то момент его пальцы снова задержались на моей руке. Чрезмерно предупредительный товарищ. Да, формально все в рамках приличий, но эти мимолетные и одновременно цепкие взгляды, навязчивые прикосновения… В поведении гостя определенно таилось что-то настораживающее. Что-то опасное.

Кто он такой? Просто харизматичный балагур и дамский угодник? Или Павел действительно что-то знает обо мне? Но откуда? Артур не мог проболтаться о том, что я прибыла сюда из грядущего, в этом я была уверена абсолютно.

А что, если Павел специально следил за мной? И он в курсе, что в моей комнатушке у Бабани, где я жила до замужества с Артуром, среди книг спрятаны устройства, которые я взяла из будущего? Больше всего я опасалась за планшет. Надо бы перенести его сюда, в квартиру Дельмасов. Но тут и без того полно странных приборов – есть ли смысл складывать все яйца в одну корзину?

После общего чаепития Павел решил заглянуть в нашу с Артуром комнату: «Хочу посмотреть, как вы устроились, ребята!»

И там, когда мы остались втроем, Павел вдруг заявил, как будто забыв о моем присутствии:

– Знаешь, Артур, я все думаю о твоей дипломной работе. Твой подход к использованию энергии Солнца… Актуален ли он? Ты же в курсе, что уже существуют солнечные батареи… – Он поднял указательный палец. – Спутники в космосе именно на них и летают.

– Та технология – чересчур дорогая, – возразил Артур. – Да и КПД невелик – промышленность на такой энергии не сможет работать в полную силу. Разве что застелить солнечными панелями полстраны… А жить тогда где? К тому же в нашем климате солнце не всегда выглядывает из-за туч. А мой способ преобразования солнечной энергии – совсем иной.

– Мне кажется, что будущее за мирным атомом, – с жаром возразил Павел. – Слышал про Чернобыль? Там уже ввели очередной энергоблок, я в восторге от этого проекта… А, и во-вторых, твоя идея невозможна в нашем мире, где уже всем правит нефть! – засмеялся он. – Нефть – это власть, и мы этой властью обладаем. У нас много нефти, мы можем ничего не делать, а все необходимое купим у других стран, продав нефть… Поэтому энергия Солнца нам не нужна в таких количествах, какие ты предлагаешь добывать.

– Нефть сама по себе ничего не значит, ее еще надо переработать, – возразил Артур. – Для этого нужны заводы, а у нас их мало… Слишком затратно превращать нефть в бензин, керосин, дизель… А если рынок нефти рухнет? Останемся ни с чем! А моя идея – как эту энергию Солнца сразу пустить в дело, упаковав в специальные аккумуляторы. На выходе получится уже готовый продукт, а не сырье. Кстати, аккумуляторы моего изобретения – на порядок дешевле нынешних солнечных батарей.

Павел задумчиво хмыкнул, постучав пальцами по столу.

– Звучит интригующе. Теоретически!

– Спасибо, Павел, – сдержанно ответил Артур. – Но мою идею задвинули на дальнюю полку.

– Новаторство всегда пугает, – тряхнув золотисто-соломенными волосами, вздохнул Павел. – Согласен, у твоей работы потенциал колоссальный, но мне сказали, что в нынешних условиях…

– Погоди, а с кем ты общался? – довольно бесцеремонно перебил его Артур.

– С кем?.. С дядюшкой своим. Главой ученой комиссии, – добродушно ответил Павел.

– Академик Забуцкий – твой дядя? – изумился Артур. – Он мне то же самое сказал: что нам не нужны новые источники энергии, поскольку у нас есть нефть и на нее мы можем купить все что угодно.

– Я могу поговорить с дядей, и он изменит свое мнение, – улыбнулся Павел.

– Серьезно? – усмехнулся Артур.

– Я мог бы, ну чисто по-семейному, ненароком замолвить за тебя словечко. Намекнуть, что ты не пустозвон, а гений, которому нужно дать дорогу, иначе пострадает репутация самого дяди. Люди посчитают его ретроградом. А дядя ко мне прислушивается, между прочим! Своих детей у него нет, я ему как сын. Спорит со мной, злится порой, но я из него веревки вью… Что думаешь? Может, стоит мне побеседовать с ним?

– Попробуй, – бесстрастно произнес Артур.

– Дядя – человек жесткий, да, – вздохнул Павел. – Но он болеет за дело. И он умеет ценить реальные прорывы в науке.

Артур пожал плечами:

– Ну я уже пытался ему объяснить, что получение дешевого источника энергии и возможность хранить его новаторским способом в перспективе подорвет основы западной экономики. Тогда можно будет сказать «большой привет» Рокфеллерам, Ротшильдам и прочим магнатам, ведь СССР станет монополистом в производстве, хранении и транспортировке дешевой энергии.

– Понимаю. Короче… Попытаюсь с ним еще раз поговорить на эту тему, – серьезно произнес Павел. Он вдруг повернулся ко мне, уставился мне прямо в глаза, продолжая при этом обращаться к Артуру: – Решение моего дяди может стать окончательным для судьбы твоего открытия.

– Алена! – Я услышала голос Бабани. – Мне пора, деточка…

Я стряхнула с себя наваждение и вышла в коридор – Бабаня собиралась идти к себе домой. В руках она с трудом удерживала довольно большой сверток – это Раиса нагрузила ее какими-то разносолами домашнего изготовления.

– Я помогу, – протянула я руки к Бабане, но меня опередил Павел, перехватив сверток:

– Анна Яковлевна, не беспокойтесь, донесу все до квартиры… – Он обернулся ко мне: – Алена, ты ведь раньше там жила, да? Посмотрю твои книги? Могу чего-нибудь взять почитать?

Сердце у меня екнуло, но я не успела ничего сказать: в коридор из гостиной высыпали родители Артура, Раиса, мама, Лена-прошлая с Николаем… Гости расходились.

А когда суета улеглась и все закончили прощаться, я обнаружила, что Бабаня с Павлом уже ушли. А Артуру, как назло, кто-то позвонил по телефону. Я немного подождала мужа, но потом не вытерпела, крикнула Раисе, что зайду к Бабане, и, накинув на плечи плащ, выскочила на лестничную площадку.

А там из квартиры напротив, стуча тростью, выбрался на вечернюю прогулку старик Усольцев.

– Добрый вечер, писательница ты наша! – бодро приветствовал он меня. – Погоды нынче хорошие, надо пройтись, ибо движение – жизнь. – Кряхтя, старик Усольцев наклонился и положил ключ от своей входной двери под коврик. Разогнулся и охотно пояснил: – Вот, боюсь потерять… Дыру в кармане так и не зашил, прореха там… Тут надежнее.

Я коротко поздоровалась с соседом и, не дожидаясь лифта, побежала вниз по лестнице. Я не должна была допустить, чтобы этот Павел рылся в моих книгах, где хранились артефакты из будущего…

Пока спускалась, удивлялась, насколько беспечны люди сейчас. Некоторые прячут ключи под ковриком прямо у дверей своей квартиры! Но подобные действия в это время были почти нормой, частью этого странного безмятежного мира.

В двадцать первом веке это сочли бы безумием.

Причина крылась в самой сути советской жизни. Преступность, особенно квартирные кражи, была довольно низкой.

Жесткий контроль государства ощущался повсюду: милиция держала уличную преступность в ежовых рукавицах. Участковым милиционерам нередко помогали дворники, которые сообщали обо всем подозрительном, что творилось на вверенных им территориях.

А еще существовало такое уникальное явление, как ДНД – добровольная народная дружина: улицы специально патрулировали мужчины и женщины с красными повязками на руках. Это были добровольцы из числа самых обычных граждан. Их обязанностью было предотвращать преступления, усмирять хулиганов и по возможности доставлять их в милицию, сопровождать пьяных граждан домой или в вытрезвитель, оказывать помощь детям и старикам. На общественных мероприятиях они же следили за порядком и чистотой.

Но эта деятельность не была работой в обычном понимании, все происходило именно на добровольных началах. Дружинникам не полагалась заработная плата, хотя они могли рассчитывать на отгул по месту работы и увеличение отпуска на несколько дней. Еще дружинников поощряли, давая почетные грамоты, нагрудные знаки, денежные премии и подарки. Наиболее активные члены народных дружин могли рассчитывать и на более весомые блага – преимущественное получение жилья, льготные путевки в санатории.